Урок

— Ну, мальчик, надеюсь, ты усвоил урок. Сцена торжественная донельзя. Спасибо, что обошлось без журналистов и зрительских слёз. Тесей пригласил его в свой кабинет, в знакомый пасмурный минимализм. Белые стены, тёмно-серые шкафы, чуть светлее — низко опущенные жалюзи. Прозрачная крышка стола, широкий глянцевый планшет. Корпус тоже серый. Тесей оглядывает его внимательно, пристально — и, кажется, остаётся доволен. — Будь осторожен на этот раз, — наставляет, застёгивая на руке Икара платину. Медь остаётся лежать на столе. Неактивная, но ещё тёплая. По спине пробегает крупная дрожь, бьёт в голову, растекается зябким холодом. Икар выходит из кабинета Правителя. Выходит из высокого, устремлённого шпилем в основание Купола здания. Уходит из центрального района. Пешком. За медное время он отвык от транспорта. «Температура под Куполом — двадцать два градуса!» — радостно информирует система из динамиков интерактивного инфостенда. Стенд показывает новости: повышен статусный налог, группа «Асфодель» дала пробное выступление, генетики вырастили искусственную особь карликового пуделя… «Скоро в Полис вернутся четвероногие друзья!». Икар моргает и отворачивается. Ему по-прежнему пасмурно. Уже полгода. Он поднимает руку, равнодушно смотрит на платиновую полосу. Слишком лёгкая. Слишком… Слишком. — Ну, теперь-то ты закончишь со своей депрессией? — говорит вечером Брут. Они с Лией отчего-то решили, что возвращение его статуса надо отпраздновать, и поэтому в центре кухонного стола, тщательно отмытого Лией от пыли, две бутылки вина и поднос с унылыми квадратиками тарталеток. — Икар! — М? — Поздравляю, говорю, — Брут говорит бодро, но смотрит с подозрением. Так же пристально, как смотрел Тесей. Что они там, интересно, надеются разглядеть? — Хватит улыбаться, — просит Икар. Брут растерянно моргает, потом натужно смеётся. Морщиться лень, поэтому Икар просто отворачивается, останавливает взгляд на руках Лии, разбирающей пакет с курьерской доставкой. Лия делает вид, будто полгода молчания ему померещились. Ругается на протекающий соусник, заправляет за ухо прядь волос. Чувствует его взгляд — видно, как напряглись лопатки, — но обернуться трусит. За полгода Икар научился замечать эти мелочи. Всё, на чём раньше не останавливался взгляд. Человеческое поведение — до идиотизма простой механизм. Не сложнее дверного звонка или электрического чайника. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — Лия всё-таки не выдерживает, нервно оборачивается. — Что я дура, что за всё это время даже не попыталась ничего сказать, не интересовалась… Но мне тоже, знаешь, есть что сказать! — Лия, — тихо просит Брут, и она поджимает губы и смягчается. — Ладно, прости. Я обещала себе не заводиться опять. Мы ведь друзья, да? Даже после всего. Наверное, она очень долго репетировала. Как она любит: перед зеркалом, во весь рост. — Ты вообще в порядке? — Брут наклоняется через стол, тянется к его руке. Икар кладёт руки на колени. Он мог бы внести в данные о браслетах несколько дополнений. Подкрепить выводы. Пополнить список противопоказаний. На собственном примере пояснить, почему понижения статуса стоит, по возможности, избегать, особенно понижения на несколько ступеней. Полис предполагает, что его граждане будут подниматься, а не падать. Данные об испытаниях до сих пор скрыты. А если бы и не были… Ему уже всё равно. — Да. В порядке.