Богатенький урод

Дейв покосился назад, надеясь, что Хет имеет ввиду не то, что он думает. С большим недоверием и нервозностью Мастейн спросил: — И чем же?.. — обернувшись назад, чтоб не споткнуться об кровать, рыжий аккуратно сел на ее край. — Ты сейчас же собираешься и идёшь со мной. Ты и так слишком много времени тут находишься. — Хет тут же взял за руку рыжего и потащил за собой. Мастейн и слова похоронить не успел, как сразу же его начали тащить. Джеймс очень сильно держал Дейва за руку и даже не смотрел на него. Просто вел по длинным коридорам своего офиса. А куда они направлялись — Мастейн не знал. Ему было больно, но что-то против этого сказать не мог, его сковал страх. Он не понимал что вообще происходит. Почему он вообще оказалася в такой ситуации. Его куда-то тащит ахуеть какой влиятельный человек в своем офисе, который сделал Дейва слугой, трахнул и изрезал его! Так ещё и узнается, что Джеймс чуть не задушил своего друга из-за рыжего! Даже в голове не укладывается. Это точно реальность? Пока Дейв был в мыслях — Джеймс остановился и посмотрел на Мастейна. Быстро, сухо и кратко бросив: — Проходи. И ничего более. Да что тут, черт возьми происходит?! Дейв замер, разглядывая золотую табличку. На ней было выгравировано всего одно слово: «ХЕТФИЛД». Без титулов, без должностей — просто фамилия, но от этого она казалась ещё более устрашающей, словно всё здание, весь этот офис принадлежали человеку, которому достаточно просто назвать себя, чтобы все вокруг поняли, кто здесь главный. Рука Джеймса по-прежнему сжимала его запястье — сильно, до хруста, но Мастейн уже почти не чувствовал боли. Тело онемело, мысли путались, и только где-то глубоко внутри кричала душа: «Беги, беги отсюда, пока можешь». Но ноги не слушались. Они словно приросли к полу. Джеймс настойчиво притянул руку Дейва к двери и взглядом показал, чтоб тот открыл дверь. Мастейн сглотнул. Он не знал чего ожидать, но у него не было выбора. Он просто должен был открыть эту чёртову дверь. И открыл. Этот кабинет был ещё больше и более роскошный того, где работал Дейв. Это были настоящие апартаменты, будто квартира в центре Нью-Йорка. Настолько изысканных кабинетов Дейв в жизни не видел. Пройдя в комнату, Джеймс лишь прошел к своему столу и надел очки. — Значит слушай меня сюда, — резко и довольно грубо начал Хет, — мы с тобой забываем все то, что было между тобой и мной, и просто расходимся. либо, если тебя всё ещё привлекают деньги и карьерный рост — можешь остаться, выбор у тебя есть. Дейв моргнул. Слова Джеймса повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. «Забываем всё, что было... либо остаёшься». Он смотрел на Хетфилда, который стоял по ту сторону огромного стола, и выглядел сейчас довольно специфично. Будто адвокат дьявола, которые пытается оправдать свои же преступления: причинение вреда, изнасилование... В груди Дейва все сжалось. Тело все сжалось. Стало тяжело дышать, голова закружилась. Как можно забыть ВСЕ ЭТО и мирно разойтись, а уж тем более остаться рядом с этим шизоидом? Мастейн не соображал, ему было плохо. Он ещё не восстановился после «творчества» Джеймса на своем теле, и морально тоже не отошёл от таких событий. Хотелось и убежать, и остаться, но Дейв был настолько обессилен, что просто стоял как вкопанный и не проронил ни слова. Все что он мог сказать: — Ты... — Голос Мастейна сорвался, пришлось откашляться и выдержать паузу. Горло все ещё адски болело. — Ты это сейчас серьезно? Ты предлагаешь это просто взять и забыть? Да ты конченый ублюдок, раз считаешь, что такое можно просто стереть из памяти. Дейв стоял у порога и не мог найти себе место. Сейчас он выглядит очень жалко. Весь перебинтованный. На руке, которую так сильно держал Хет, уже начал появляться синяк в виде его пальцев, а лицо было бледным с рубцами на щеках от ножа. Под глазами синяки, которые были видны издалека. Джеймс выдержал некую паузу, чтоб Мастейн немного успокоился и продолжил: — Я просто предлагаю тебе сделку. — Хетфилд сел за стол и поправил бумаги, — либо мы сотрудничаем, как и должны были, либо... — Джеймс задумчиво опустил взгляд на пол, а потом с ухмылкой посмотрел на Дейва и продолжил: — Либо смерть. «Смерть»... Это звучало очень горечно и безысходно, но выбор же Дейву предоставили, так ведь? А ведь это сложно назвать выбором. Выбор без выбора. Мастейну стало плохо от одного этого слова. Он столько раз сталкивался со смертью в лицо, что и не помнит когда она его не преследовала. Все и везде его хотят убить. Дейв не верил что он вновь столкнется с этим вновь, но видимо судьба очень щедра на такие приколы, которые Мастейн так ненавидит. Как и свою жизнь. — Что? — Спросил рыжий, немного неуспев осознать всего пиздеца, — Либо смерть? — Повторил он слова Хетфилда. — Все верно, милый мой. Хотя бы мозги у тебя не вытекли, уже хорошо. — С некой усмешкой произнес Джей, — Я вроде и сказал что мы можем разойтись мирно, но , я так подумал и понял, что так не канает. Ты не можешь дать гарантий, что не расскажешь об этом кому-либо и я не могу быть уверен в своей безопасности, если отпущу тебя просто так. Поэтому у тебя в действительности «выбор без выбора». Откинувшись на спинку кресла и скрестив пальцы рук перед собой, поставив руки на стол. Джей склонил голову набок и с ядовитой улыбкой посмотрел на Мастейна. А он лишь молчал. Он был в крайнем оцепенении. Что бы сделал другой на его месте? Сбежал? Согласился бы на его условия? Заплакал? Дейв не знал. Он видимо многое о жизни богатых уродов не знал, поэтому и никогда не хотел с ними связываться, но жизнь повернула не туда и свернула на дорогу смерти. Неизбежной смерти. Тишина в кабинете стала абсолютной. Дейв слышал только стук собственного сердца. — Значит, — голос Мастейна прозвучал хриплым шёпотом, — если я откажусь, ты меня... убьёшь? Джеймс лениво повёл плечом, будто речь шла о чём-то незначительном — о выборе в чем пойти на работу или же о цвете галстука. — Не я. У меня для этого есть люди. Чисто, быстро, без следов. Ты просто исчезнешь, Дейв. Ещё одна статистика пропавших без вести. Никто не будет искать. Спокойствие, с которым это было сказано, пугало больше всего. Хетфилд не блефовал. Дейв читал это в его глазах — холодных, расчётливых, лишённых какого-либо намёка на жалость. — А если я соглашусь? — Мастейн сам не верил, что задаёт этот вопрос. — Что тогда? Я стану твоей... игрушкой? Рабом? Ты будешь делать со мной всё, что захочешь, а я должен буду улыбаться и благодарить? Джеймс наклонился вперёд, положив локти на стол. Очки блеснули в свете ламп. — Нет. Если ты согласишься, ты станешь моим человеком. Разница есть. — Он сделал паузу, — Игрушки ломаются, Дейви. Их выбрасывают, когда они надоедают. А люди... люди нужны. Я дам тебе работу — настоящую. Будешь заниматься документами, встречами, и подобным. Получишь хорошую зарплату, свою квартиру, медицинскую страховку. Всё, что положено моему сотруднику. Дейв моргнул. Это звучало... почти нормально. Почти по-человечески. — И ты больше никогда... — он сглотнул, подбирая слова, — Не будешь так издеваться и буквально насиловать? — Дейв не мог даже подумать язвить, он боялся сказать лишнего. Он не в том положении, чтоб показывать свой характер и поэтому даже не пытается сказать что-то против или оскорбить. Джеймс задержал взгляд на нём чуть дольше, чем следовало. В его глазах мелькнула вина. — Я не могу ничего обещать. В действительности ты мне небезразличен, но увы и ах. Мастейн почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Его тело всё ещё ныло, рубцы на щеках пульсировали болью, синяк на запястье ещё больше растекся по бледной коже. А человек, который это сделал, сейчас сидел перед ним и рассуждал о небезразличии. — Ты болен, — выдохнул Дейв. — Тебе лечиться надо. — Возможно, — легко согласился Джеймс. — Но это ничего не меняет. Выбор всё ещё за тобой. Жизнь — работа — деньги. Или смерть. — Значит, — голос Дейва звучал глухо, — ты даёшь мне выбор между рабством и смертью. И называешь это честностью. Джеймс медленно покачал головой, не отводя взгляда. — Я называю это реальностью. Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я могу сделать. — Он чуть наклонился вперёд, и в его голосе появилась странная, почти гипнотизирующая мягкость. — Я даю тебе больше, чем кто-либо когда-либо давал, Дейв. Я даю тебе право решать. Мастейн хотел рассмеяться ему в лицо. Хотел плюнуть, закричать, броситься на этого ублюдка с голыми руками, пусть даже его тут же скрутят и убьют. Всё лучше, чем это — стоять и слушать, как твою жизнь раскладывают на весы, словно ты кусок мяса на рынке. Но тело не слушалось. Ноги подкашивались, в глазах темнело, и где-то в сознании проснулась одна единственная мысль: он прав. Он всегда прав. Потому что у него власть, деньги, сила. А у тебя — ничего. Абсолютно ничего. — И что именно я буду делать? — спросил Дейв, не поднимая глаз. — Если соглашусь. Что конкретно? Джеймс откинулся в кресле, и его поза стала чуть более расслабленной. Он явно почувствовал — лёд тронулся. — Для начала — заживёшь. Правда. — Он обвёл рукой кабинет. — Ты видел, как здесь всё устроено. У меня огромный бизнес. Сотрудники, контракты, встречи, документация. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто будет рядом, кто будет видеть и молчать. Кто станет моими глазами и ушами там, где я сам не могу находиться. — Шпион, — горько усмехнулся Мастейн. — Доверенное лицо, — поправил Джеймс. — Разница есть. Шпиона можно продать. Доверенное лицо... оно часть тебя. Дейв поднял глаза. Встретился с этим холодным, стальным взглядом и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха. От чего-то другого. Того, что он не мог назвать. — Допустим.. я согласен, в дальше что? Джеймс чуть приподнял бровь. — Ты пойдёшь в свою комнату. Выспишься. Завтра в девять утра придёшь сюда — я покажу тебе твой кабинет, твои обязанности, познакомлю с людьми. Потом поедем в квартиру, посмотришь, где будешь жить. Если что-то не устроит — скажешь, поменяем. — Он говорил это буднично, словно обсуждал рабочий вопрос. — Всё честно, Дейв. Ты будешь свободным человеком. В пределах разумного, конечно. Мастейн молчал, переваривая. Свободным человеком. В пределах разумного. То есть — свободным, пока не вздумает сбежать или открыть рот. — А свобода ограничивается в твоём желании меня порезать, как торт, и изнасиловать, как бабу под мефом? Вопрос повис в воздухе, как пощёчина. Грубый, циничный, пропитанный таукой сильной горечью, что будто превратилась концентрированный кусок желе. Джеймс замер. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли уважение. Он явно не ожидал, что этот сломленный парень найдёт в себе силы для таких слов. А потом Хетфилд сделал неожиданную вещь. Он рассмеялся. Не зло, не с издевкой — как-то странно, почти восхищённо. — А ты с характером, Дейви, — покачал он головой, снимая очки и протирая стёкла. — Это хорошо. Значит, ещё хорошо будешь работать. Хетфилд довольно быстро подошёл к Мастейну. Положив руки ему на плечи быстро его развернул спиной к себе и наклонил его, обхватив Дейва за талию. Джеймс приблизился к его уху и прошептал. — У меня иногда возникает желание просто взять и отыметь кого-то, но я же не могу себе позволить взять какую-нибудь сотрудницу и в офисе трахнуть, верно? — Хет выдержал паузу, у него уже встал на Дейва в такой позе. — Но у меня теперь есть ты, и поэтому ты точно сможешь удовлетворять мои похабные желания. Дейва стало страшно. Он не мог пошевелиться, руки Джеймса буквально заперли его в ловушку, из которой не выбраться. — А теперь, я хочу чтоб ты мне остосал. Прямо сейчас. Мастейн встал в ступор, он не знал что ответить и глаза уже становились мокрыми. Но не только его глаза были мокрыми... Хетфилд одним движением посадил Дейва на колени и развернул к себе. Рыжий смирился со своей участью и просто смотрел в пол, пока Джеймс растегивал ремень и снимал свои брюки. Хет взял Дейва за волосы и резко притянул к своему члену. Щека Мастейна терлась об его головку и ему было тошно от этих действий, но сделать он, увы, ничего не смог. Джеймс наслаждался, настолько, что его хриплые стоны было ну уж очень слышно и от этого Дейва было ещё противнее. Хет продолжал натирать головку об щеку рыжего и решил, что ему пора взять в рот. Всю длину. У Дейва подступили слезы, не каждый день горловой делаешь. Хетфилд одной рукой, держа его за волосы водил по члену и заставлял его сосать и брать в рот ещё больше. Заставлял лизать его член, будто полировать до блеска. Дейву не понравился вкус предэякулята и ему хотелось блевать, но к счастью или к сожалению, рвотный рефлекс у него отсутствовал, поэтому Джеймс все больше и больше вдалбливал в горло рыжему. Стоны Хет уже не сдерживал, ему давно так хорошо не было. Его не волновало что чувствует Дейв, его волновало только свое удовольствие, свое удовлетворение, как ему сосет парень, на которого у него постоянно встаёт. Мастейн чувствовал, как слёзы смешиваются с слюной, стекая по подбородку. Перед глазами всё плыло, но он продолжал делать то, что от него требовали, потому что сопротивление казалось бессмысленным. Потому что сил не осталось. Он уже не думал, просто выпал из реальности и хотел, чтоб это поскорее закончилось. Хетфилд откинул голову назад, прикрыв глаза, и тихо застонал от удовольствия. Его бёдра двигались всё быстрее, толчки становились ещё более жесткими, настойчивее, и Дейву приходилось бороться с удушьем, с паникой, с желанием вырваться и закричать, но все это казалось бессмысленно. — Чёрт, Дейв... — выдохнул Джеймс, и в его голосе слышалось животное. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел... Он не договорил. Резко, почти грубо, он прижал голову Мастейна к себе, заставляя принять член на максимальную глубину, и замер на несколько секунд, кончая прямо в горло рыжего. Дейв почувствовал горькую, солоноватую жидкость, залившую рот и горло. Его вырвало — не рвотой, потому что желудок был пуст, но спазм прошёл по всему телу, заставив содрогнуться. Он попытался отстраниться, но Джеймс всё ещё держал его за волосы, не позволяя двинуться, пока не закончил полностью. Когда хватка наконец ослабла, Мастейн отшатнулся, упав на четвереньки, и закашлялся, сплёвывая на дорогой паркет остатки спермы и слюны. Его трясло. Перед глазами плыли чёрные пятна. Джеймс некоторое время смотрел на него сверху вниз, поправляя брюки. Его дыхание постепенно выравнивалось, а на лице появилось выражение... удовлетворения? Или, может быть, задумчивости? — Это было хорошо... Очень хорошо.