Эй, представь...

      Эй, привет!       Знаешь, иногда нам всем нужно просто что-нибудь представить. Представить, как шумит прибой, как потрескивают веточки в костре. Представить, как капли дождя бьются о стекло, как мурлычет котёнок, устроившись на коленях. Наши дети уже ничего не смогут себе представить, но и плевать – за них это сделают машины. И это будет одно из великих благ, подаренных нам прогрессом, ведь вместе с избавлением человека от фантазии, он будет избавлен и от ужаса, провоцируемого каждым тихим шорохом или скрипом.       И от самого себя, как от самого ужасного явления на свете.       Ну а пока мы еще в состоянии себе что-то представить, пока еще мы живем в выдуманном мире 24/7, пока для нас ожидание важнее самого события (чертов язык злоебучих мотиваторов), давай воспользуемся этим.       Короче. Попробуй представить, что ты лежишь на солнечном пляже. Пусть это будет, скажем, Агонда на Гоа, Сиднейский Бонди Бич, Сен-Тропе. Да хоть Шарм-эль-Шейх.       Ну как, получилось достать картинку из хитросплетений своих извилин?       Тогда продолжим.       Ты лежишь с закрытыми глазами на шезлонге, вокруг тебя бесится орава малолетних говнюков, их родители разгадывают кроссворды в журнале, по соседству сладкая парочка в обнимку лежат и шепчутся, а волны с влажным шелестом накатывают на песок. Солнце ложится на твое тело струйками ультрафиолета, ты вертишься аки кусок баранины на вертеле чтобы загар в итоге получился более ровным.       Да что вообще может испортить такой момент?       На самом деле, много чего. Можешь попредставлять на досуге.       Но сейчас представь, что у тебя внезапно начали зудеть ноги. Потом руки. Потом и вовсе ты начинаешь потирать свое лицо и особенно нос, однако ощущение не проходит. Ты разлепляешь веки, и приподнимаешься. Первая мысль – наверное у меня аллергия! Наверное, именно так проявляется фотодерматоз, мелькает мысль у тебя в уме.       А как он вообще проявляется, спросишь ты?       Слушай, я не знаю. Давай дальше.       И вот до твоего слуха доносится звук. Если у тебя когда-нибудь был вибратор, то ты сразу же вспоминаешь его. Шезлонг начинает подрагивать под твоим телом, звук плавно нарастает, но все окружающие как будто этого не замечают. Детвора выковыривает содержимое из своих ноздрей, их родители потягивают разбавленное подобие пива, а сладкая парочка с соседнего места уже ушустрила в кусты. Может, они там читают, Байрона?..       А тебе становится тревожно.       Нет, вообще не так.       Тебе становится ПИЗДЕЦ как тревожно!       Вибрация шезлонга достигла такого уровня, что тебе кажется, будто он ожил и намерен вышвырнуть тебя как можно дальше. Может, у тебя ожирение? Целлюлит? Некротический фасциит? А какого тогда черта ты лежишь полураздетая на пляже?       Ладно, это в общем-то твои проблемы.       А люди вокруг усиленно ничего не замечают. Нарочито игнорируют приближающуюся угрозу. Дети уже перешли на исследование анальных отверстий, их родители с пародии на пиво уснули, а парочка в кустах… Ну, наверное обсуждают философию Гегеля.       Кто такой Гегель, спросишь ты?       Слушай, я не знаю. Давай дальше.       Вот и песок под твоим шезлонгом пришел в движение. Теперь пляж где ты находишься напоминает сковородку, которую вертит повар для равномерной прожарки ингредиентов. И ты тоже в их числе.       Ты думаешь: а не сорваться ли с места, и не умчатся ли восвояси? Не сделать ли ноги прямо сейчас? Не навострить ли тебе лыжи с этого пляжа, пока он не провалился к чертовой матери?       Ты что, забыла, о чем мы говорили в самом начале? У тебя просто богатое воображение. Ты все это представила, помнишь?       Зачем тебе бежать?       Тряска опрокинула твой шезлонг на бок. Ты пытаешься ползти по земле, но ничего не получается, ведь тебя постоянно подкидывает в воздух. И чем сильнее толчки, тем выше ты подлетаешь, а приземления становятся все болезненнее. В панике ты пытаешься осмотреться. Ты хочешь понять, что происходит. Хотя на самом деле, ты надеешься, что все остальных это землетрясение плющит точно так же. И это не только попытка убедиться в собственной вменяемости. Ты не знала, что чужие страдания хорошо успокаивают?       Ты смотришь на мелюзгу, которая все так же весело прыгает по объятой тремором земле. Их крохотные пальчики выуживают глазные яблоки из глазниц, и пытаются приладить их к уже хорошо изученным анальным отверстиям. Ты смотришь на их родителей. Они мирно лакают кровь из свежих ран, невзирая на то, что большая часть льется мимо. Ты смотришь в кусты. Что ж, похоже прочтение Хемингуэя вызвало у них очень бурную реакцию!       А кто такой Хемингуэй, спросишь ты?       Слушай, ты серьезно? Давай дальше.       Между тем, твое запястье надрывно хрустнуло, и теперь ладонь вывернута строго вверх. На песке в кровавом месиве лежит несколько твоих зубов, и их число только прибавляется. По твоему лицу стекает какая-то слизистая дрянь из свернутого носа, а кожу при каждом падении протыкают осколки костей.       Вверх и вниз.       Вверх и вниз.       В конце концов твой позвоночник не выдерживает. Ты стала тряпичной куклой из плоти и крови, которую швыряет по пляжу, пока наконец не выносит к ватаге мелких сорванцов. Дети, они ведь такие милые, правда? Ты хочешь своих детей?       Что значит нет, твою мать?       Ладно, проехали.       Ты понимаешь, что им видимо надоели собственные отверстия. Они обращают внимание на твои, исторгающие потоки вспененной крови. Им нравится их размер. Один из мальчишек пытается влезть внутрь, и ему это почти удается. Одна нога скрываются в прямой кишке, однако дальше протиснуться становится трудно. Но дети быстро находят решение проблемы в виде заостренного камешка, который во время тряски постоянно рассекает кожу в случайных местах.       Скоро к ним присоединяются и родители, которые смешивают твою кровь с остатками хмельного. Их тела, как собственно, и твое, переворачиваются в воздухе, но судя по лицам, им очень нравится вкус.       И тут ты понимаешь, что никакого пляжа окрест тебя нет.       И тут ты понимаешь, что тебя не терзают юные натуралисты с глазами в сморщенных анусах.       Тут ты понимаешь, что прочла откровенно дерьмовый рассказ, написанный школьницей, которая после уроков мастурбирует на ту самую сцену, где Трэвис с дедулей сверлят голову сельской шлюхе, а затем делают головач.       …       Даже не спрашивай.