Dimitte, si non facis

      Что можно написать в прологе? Этим вопросом с недавних пор начала задаваться одна очень приятная молодая особа. На самом деле приятной ее вряд ли можно было можно назвать, конечно если вам не нравится лакрица. Хотя. может она кому-то и нравится. В конце концов никто не осуждает. Но ближе к делу. В городе названия которого не помнит никто, на улице коей не было ни в реальности ни в фантазии, в обшарпанном и стареньком доме, за закрытым окном сидела девочка. Эта девочка, а скорее и молодая девушка держала в руке карандаш и что-то старательно писала, может даже рисовала. Кто знает. У этой девушки были странные, иссиня черные, почти фиолетовые волосы, прямее даже линейки. Она сидела подперев голову ладонью левой руки, облокотившись на старенький деревянный стол и уже как час пыталась осмыслить что именно, а главное зачем пишет. Ее карандаш скользил по бумаге исписывая страницу за страницей, вырисовывая цветы и черепа, китов и кошек. Она сама не осознавала что рисует и описывает именно их, может ей хотелось кита? Или на крайний случай кота. Черного, маленького, пушистого и хрупкого. Девушка эта никогда не понимала что плохого в черных кошках. Они ведь точно такие же как и белые, или допустим рыжие. Ведь если их разрезать то они совершенно одинаковые, ну или почти. Девушка не знала, она просто писала, не отвлекаясь и не останавливаясь. Ее глаза неотрывно следили за руками, за маленькими но исключительно аккуратными буковками, за замысловатыми закорючками и за тем что бы рядом, всегда лежали ещё листы бумаги а чуть поодаль стояла мусорка.

***

      спустя некоторое время, может минуту ,а может и час она наконец отложила карандаш и взглянула на исписанный лист. К ее удивлению написанное не имела никакого смысла и совершенно вместе не складывались. Под звук тихих но уверенных шагов, она скомкала лист и кинула его в мусорку. Подошедшая девушка, была как две капли воды похожа на первую, только лишь легкая мягкость выражения ее лица отличала их.       —милая Баал— она заговорила и голос ее оказался так же мил как и ее внешность — ты все так же не ценишь вещи. — пожурила она сестру.       — я? нет ты точно ошиблась, как это я не ценю вещей?— возмущенный тон ее, заставил другую рассмеяться звонко и мелодично. Она лишь закатила на это глаза. Что было на листе? А на бедном листке велось повествование о… любви? Что за чертовщина? Она ведь начинала о бесконечности..