А что он чувствует?

      Очередной pутинный день, очередная контрольная.

      В последнее время учитель сильно разгулялся. Варианты штамповались как бешеные, тесты граничили с диктантами, а приправой ко всему были регулярные вызовы к доске. Еноги со своим душевным спокойствием, которое в такие дни нарушалось по щелчку пальца, вдавливался в кресло и сидел смирно, редко вдыхая воздух. Его знания нельзя было назвать слишком плохими, но и хорошими они не были. Стабильные пятьдесят процентов. Правда, желания блистать этими знаниями вообще не появлялось, особенно перед огромным классом в 42 человека. Видимо, кто-то когда-то решил, что большие коллективы приравниваются к хорошей, качественной социализации детей. В этой политике сомневались все: учителя, одноклассники да даже баба Нюра из столовой, которая всю начальную школу наготавливала еды почти в два раза больше, чем должна.       И вот сейчас, видя перед собой листок с контрольной, Еноги весьма озадачен. Он вообще не помнит этой темы, как будто та проскочила быстрым шагом и даже не задела его мозг. Ненароком отвлекаясь от чирканий в тетради, мальчишка оглядывается по сторонам, решив найти спасение в глазах своих одноклассников, ну или же в их затылках. Вид открывался именно такой. Он не слишком успокаивал, скорее наоборот, предавал панике.       Еноги отвлёкся от своих мыслей только тогда, когда почувствовал небольшое постукивание по своей коленке. Сразу дошло, что от него хотят. Рука незаметно опустилась с парты. Нежное прикосновение. Пальцы переплетаются с пальцами соседа. Не акцентирует, просто успокаивается. Когда под фалангами проскакивает плетёный браслет, Еноги расплывается в улыбке.       Седьмой класс. Еноги уже в открытую начал пялиться на Дана. Всё время засматривался, старался проводить ещё больше времени вместе, в прикосновениях нуждался всё больше и больше. Браслет, появившийся на руке соседа ещё в дошкольном периоде, стал значить слишком много. Еноги всё щупал и щупал, цеплялся пальцами за этот браслет, проверял, на месте ли тот. Делал это как будто случайно. Думал, не заметит, не поймёт.

Он видел всё. Позволял.

      Дан — симпатичный парень лет шестнадцати. Почти всегда с томным, иногда насмешливым взглядом, но таким родным. Они выросли вместе, одна песочница, один самокат, одно тётино кресло, а теперь ещё и парта. И как же это удобно, Дан — левша, находящийся всегда слева от Еноги. Ребята всегда рядом. Еноги как пример человека, который успокаивает словами, наставляет, поддерживает, помогает. Дан наоборот, несмотря на характер, его язык поддержки — жесты, прикосновения, взгляд. Иногда Еноги просто смотрит на Дана и успокаивается, а если не получается от одного взгляда, получится от скреплённых под партой рук. Для ребят этот жест всегда был очень личным, даже интимным. Подобной практикой они стали заниматься где-то в четвёртом, а может в пятом классе. Сами уже плохо помнят, но это ещё один признак их общей стабильности.       Еноги много думает, думает над контрольной, думает над их общением. Кто они друг для друга? Уже сложно быстро ответить на этот вопрос. А что он сам вообще чувствует? Он чувствует что смущается когда Аня опять хихикает смотря на них. Он смущается когда придерживает Дана за рукав, чтобы тот шёл не так быстро и тёмноволосый замедляется. Смущается, когда парень вжимается в него и обнимает с такой силой, которая и не снилась Еноги. Смущается, когда Дан остаётся на ночь и ни у кого не появляется никаких вопросов.

Смущается просто находясь рядом с ним.

      Из мыслей опять выбивает постукивание, но уже не по коленке. Дан настойчиво стучит по тетради Еноги, как бы намекая. Парень должен заниматься контрольной, а не разглядывать лицо соседа. Еноги вздыхает, немного разжимает руку. Уже готов был её убрать, но почувствовал, что ту сжимают ещё сильнее. — И чем тебе это помешает? — хмыкает Дан — Учить нужно было, а не всю ночь переписываться.. — Я вообще-то с тобой общался... — А, да? Я и забыл, — парень улыбается и смотрит в глаза Еноги.

Теперь наблюдал Дан.

Кисти рук всё также были переплетены где-то под партой, а Еноги всё сильнее и сильнее смущался.