Предложение

***

      Дин чувствовал себя прохладно. На Аляске стояла прекрасная погода, только ветер всё портил, намереваясь скинуть с Винчестера теплый шарф. Проклиная всё, что только можно, он спустился с лодки, на которой они приехали и помог спуститься Касу. Тот выглядел озадаченно, если не удрученно.       — Что с лицом? — спросил Дин. Его изрядно волновала нахмуренность помощника. Новак обычно выглядел равнодушно, а не так, как сейчас.       — Отец с братом пришли, — проворчал он и тяжко вздохнул. Забрав свой багаж, Кастиэль медленно поплёлся вперед, оставляя Дина со своим багажом наедине. — Опять они чудят…       Дин хмыкнул и взглянув на толпу людей, ожидающих своих родственников. Кто из них: брат и отец Каса?       Долго гадать не пришлось. Громкие вопли, притянувшие к себе внимание, быстро всё разрешили. На причале стояли два невысоких мужчины с белым плакатом. На нём алыми буквами красовалось «КАССИ», что изрядно повеселило Дина.       Стоило подойти ближе, как двое мужчин накинулись на Новака с крепкими объятиями. Винчестер тут же ощутил укол боли: его уже никто и никогда так не обнимет. Он скромно улыбался, пока родственники тормошили друг друга за волосы.       — Я так рад, что ты приехал! — отец семейства поцеловал сына в лоб и передал его второму. Дин ощутил прилив неловкости, когда тёплые серо-голубые глаза начали рассматривать его лицо. Мужчина протянул руку и Винчестер ответил на рукопожатие. — Я Чак Новак. Рад знакомству, сынок.       «Сынок». Это прозвучало нежно, ласково и с той болью, которая всегда будет существовать в сердце Дина. Он поспешно улыбнулся, дабы скрыть собственное оцепенение. К нему уже подходил второй парень с салатовым хитрым взглядом и карамельными волосами.       — Я Габриэль, — второе рукопожатие оказалось не таким нежным, а энергичным и крепким. Старший брат, ха. Дин прекрасно понял взгляд, которым тот его наградил. Оценивает. — А ты тот самый безответственный начальник Касси? У которого на уме только его Шевроле?       Брови Дина были готовы улететь на небеса.       — Он так шутит, — поспешно отозвался Кастиэль. Дин же позабавлено улыбнулся, заметив на щеках помощника лёгкий румянец. — Да, Гейб?       — Ага-ага, — тут же отлетев от Дина, ответил Новак, но продолжил шутливо улыбаться. Взяв часть чемоданов, он побрёл к черному внедорожнику, который красиво переливался на солнце. — Надеюсь, наша машина не будет для тебя слишком скромной.       Винчестер фыркнул и улыбнулся. Брат Каса любит подкалывать? Что ж, значит, они точно подружатся.       Закинув вещи в багажник, Дин и Кастиэль сели на задние сиденья. Габриэль оказался за рулём, а Чак, миролюбиво улыбнувшись, достал какой-то блокнот и начал в нём рисовать.       Что-то в отце «мужа» не дало Дину успокоиться. Его кучерявые волосы и мягкие глаза… Борода, говорящая, что он больше затворник, чем активный деятель… Небольшой шрам на правом указательном пальце… Такой знакомый, аж тошно…       «Где бы я мог увидеть отца Каса до сегодняшнего дня?» — вертелось в голове Дина.       Ответ пришёл сам собой, в виде баннера, мимо которого они проезжали. На нём было изображение Чака с книгой в руках, а заголовок гласил: «Карлс Ширли впервые даст интервью о своей новой книге».       Мать Господня!       — Твой отец знаменитый писатель-фантаст и ты молчал? — возмущенно обернувшись на Каса, выпалил Дин. В салоне машины послышались звук мотора и смех Габриэля и Чака.       — Кастиэль слишком скромен и хочет добиться всего самостоятельно, вот и умалчивает о нашем родстве, — пояснил Чак с доброй улыбкой. Его серые глаза окутали Винчестера в тёплое одеяло. — Не говори никому об этом на работе, хорошо?       — Конечно, сэр. Как скажете.       — Спасибо. Ты и правда хороший мальчик.       Дин не сдержал улыбки, почувствовав тепло, что разлилось на груди. Кастиэль лишь недовольно вздохнул и отвернулся к окну.       — Эти выходные не пройдут без приключений, — проворчал он.

***

      Дин нашёл «жениха» минут через десять, как только от Винчестера отлипли гости со своими знакомствами. Как тот успел понять: Кастиэль стоял рядом со своим братом, Михаилом, который темной тучей наседал на младшего брата.       Вооружившись стаканом коньяка, Винчестер решил помешать нарастающей ссоре. Он подошёл к родственникам и по-хозяйски обнял Каса, пытаясь игнорировать недоверчивый взгляд старшего Новака и не показывать, что это его пугает.       Взгляд Михаила пригвоздил Винчестера к месту своим холодом и строгостью. Его бледная рука приветственно потянулась к мужчине. Но ничего не выказывало в нём дружелюбия: ни улыбки, ни тепла не удостоился Дин.       — Так значит, ты тот самый Дэн?       — Дин, — поправил его Винчестер и пожал «родственнику» руку. Кас тяжело вздохнул на это, видимо, стараясь не слишком злиться из-за поведения брата.       — Я так и подумал, — недовольно проворчал Михаил и, словно отмахнувшись от назойливой мухи, повернулся обратно к брату. — Я уже говорил, что ваши отношения сплошная ошибка. И повторю это снова.       Дин удивлённо вытаращился на Михаила. Он, конечно, ожидал недоумения и нападки со стороны семьи Каса, но не настолько же!       Новак-младший лишь недовольно рыкнул, крепче сжимая в руках стакан с коньяком.       — Не указывай мне, — потребовал Кастиэль. Его взгляд заметно почернел. — И не смей говорить такое при моём муже.       Воу.       ВОУ.       Похоже, такого не ожидал и Михаил. Новак недовольно фыркнул, окинув презрительным взглядом Дина, а затем тяжело вздохнул и махнул в сторону стола, где сидел их отец.       — Думаю, отцу будет приятно послушать вашу невероятную историю, — чуть ли не прошипел Михаил, проходя мимо Дина и Каса. Винчестер готов поклясться, что услышал скрип его зубов. — Он же у нас такой романтик.       — Прости за него, — вздохнул Кастиэль и грустно улыбнулся. — И да, нам точно придется рассказывать отцу о сделанном предложении.       — С этим мы справимся, — улыбнулся Дин и похлопал мужчину по плечу. — Вместе.

***

      — Ребятки, предложение — это, конечно, интересно, — пробормотал Чак, когда вся шумная часть гостей разошлась. — Но лучше расскажите, как вы познакомились. Обычно, именно в таких моментах происходит та самая искра любви!       На уютном диване расположились старшие: Михаил, Габриэль и Чак. Дин и Кас сели рядом, на соседний диван, едва ли не касаясь друг друга коленями. Если Михаил выглядел злым и недовольным, то Чак и Габриэль прониклись к Винчестеру любовью и вовсю расспрашивали.       — Я пролил на него свой кофе, — смущённо хихикнул Дин, вспоминая свой первый рабочий день в качестве начальника издательства.       Кастиэль снисходительно фыркнул.       — Ты пролил на меня кофе, а потом из чувства долга взял меня в свои помощники.       Дин удивлённо вскинул бровями и протестующе толкнулся в плечо Новака, не сдерживая улыбку на лице.       — Ты реально был хорош! — чуть ли не вскрикнул Дин. Ему сразу вспомнилась серьёзность Каса, его сосредоточенный взгляд и слегка недовольный общий вид. — Ты отругал меня за неподобающий вид, хотя знал, что я начальник! Я сразу понял, что не смогу с тобой расслабиться и буду реально работать, а не отлынивать.       Кас покраснел под всеобщий умилительный смех семьи. Дин протянул его к себе и крепко обнял, чувствуя в груди два чувства: радость, что его приняли и отчаяние, что рядом нет его семьи.       Дин с наслаждением вспомнил, каким милым и серьёзным был Кас, когда они только встретились.       «Мистер Винчестер, эта кожанка, конечно, вам идёт, но будьте более скромно одеты, прошу. Не сводите наших дам и господ с ума своим вызывающим видом.»       Ох, как же было тогда неловко и стыдно!       — По такому поводу: целуй! — закричал Габриэль, начав громко хлопать в ладоши. Все остальные энергично поддержали его и через секунду комната наполнилась криками и аплодисментами.       Кас и Дин нервно переглянулись.       — Они же не отстанут, да? — спросил Дин, мысленно уже представляя, какими нежными будут губы Каса.       Новак обречённо кивнул и облизнул губы.       — Придётся поцеловаться, — заключил он.       — Придётся, — выдохнул Винчестер и потянулся за самым желанным поцелуем.       Громкие возгласы послышались с новой силой, чуть ли не оглушая молодых людей.       Дин надеялся, что не он один сейчас чувствует радость…

***

      Это казалось сном. Чертовски уютным, пахнущим неуместным рождеством и солеными крекерами. Дин сглотнул, разглядывая комнату, куда его привели. Всё здесь говорило о Касе: несколько его юношеских фото, пастельные тона комнаты, огромная кровать, больше похожая на батут, рабочий столик в углу, весь напичканные книгами и небольшой телевизор, который явно никогда не включали.       Дин хорошо успел узнать Кастиэля, чтобы быстро сообразить, что они пришли именно в его комнату. Сам Новак лишь устало потирал глаза, пока Габриэль кидал их пожитки в свободный шкаф, не заботясь, что парням нужно будет из них что-то взять.       Хитрая улыбка среднего Новака напрягала всех, кроме Чака. Мужчина с ласковой улыбкой протянул Дину темно-синее одеяло, так похожее на глаза Каса. Последний обреченно вздохнул.       — Папа, нет.       — Это наше традиционное одеяло, — Дин почувствовал тепло в сердце, обхватив ткань покрепче. — У каждого из нашей семьи такое есть. Его шьют на заказ в день рождение ребенка, специально под цвет глаз новорожденного. Лечь под это одеяло с кем-то — значит, объявить о серьёзности своих намерений. Для всех членов семьи это важно.       Дин прикусил губу, пытаясь выдавить из себя благодарную улыбку. Ему неприятно обманывать таких славных ребят и грустно от осознания, что это лишь иллюзия счастья — у него никогда не будет права лежать под этим одеялом с Касом.       Винчестер взглянул на старшего Новака с сомнением, заметив его светлые серо-голубые глаза. В голове сразу всплыла фантазия: маленький Чак, укутанный в одеяло, под цвет своих глаз. Это так… мило и уютно… Обалдеть.       Не выдержав, Кастиэль с обречённым вздохом выдернул из рук Дина одеяло и притянул к своему лицу. Винчестер едва ли не физически почувствовал его боль и отчаялие.       — Оно пахнет мамой, — грустно пробормотал Новак.       — Ложитесь спать, — ласково улыбнулся Чак и вышел с Габриэлем из комнаты.       Дин осознал, что ничего не знал о Касе. Но каждое новое знание влюбляло его всё сильнее…