Слово Сказано
29 июля 2023 г., 05:08
Месяца Сбора Плодов дня 10го, года 810. Северный рубеж провинции Нижний Мар. Номенский тракт.
Вечер был скучен, а утро безрадостно. Лили затяжные дожди, губившие урожай на корню. Ленивая Тойра, сестричка быстроногой Нарлы, сонно ворочалась в низких болотистых берегах. Прямо за жердяным мостом на замшелом камне проглядывалась выбитая надпись «Нижний Мар» .
Впрочем, кумпания, что расположилась на отдых над рекой, и без камня ведала где она.
На вырубленые в роще жерди натянули парусину и соорудили два грубых подобия походных шатров. Меж хлипкими укрытиями вяло дымил костер, а неподалёку паслись стреноженые лошади. Молодой человек с тёмно-русыми волосами и костистым носом передал своему спутнику полупустую бутыль зелёного стекла. Сидящий по другую сторону костра беловласый красавец чуть старше годами отхлебнул прямо из горлышка и закусил копчёным удавом. Головы ещё трёх змей валялись рядом. Русоволосый помешал щепкой в котелке, висящем над огнём, зевнул.
Послышался плеск и оба обернулись, показав синие камзолы под плащами. Вдоль берега медленно плыла длинная лодка. Мужик в холщовой рубахе до колен и широченных штанах отталкивался шестом ото дна и внимательно осматривал берега. Ещё двое сидели на носу.
— Мятники. – нарушил унылое молчание блондин. – Фууххх, в голове кружение.
— Ты Вейсу наливал?
— Не припомню.
— И я не припомню. Но змеюку не дали.
— Не дали.
— Куда ему.
— А я о чём, Ри?
— А я о том, что к вечеру доберёмся, ежели не свалимся.
Блондин сделал второй глоток, обтёр горлышко беловатыми от утреннего холода пальцами и отдал бутыль обратно.
Юный его сомечник прикончил белое, отшвырнул сосуд в сторону и поднялся. Его пошатывало, а на заду расплылось мокрое пятно. Отойдя в сторону, молодой человек добавил воды в траву, подтянул кавалерийские «огурцы» и побрёл к шатру с откинутым пологом. Дым лениво тёк на восход. Блондин облизал щепку и вяло сообщил, что этакое ужё можно вкусить. Русый не ответил – он собирал постели, состоящие из попон, седёл и одеял.
Светловолосый ухмыльнулся и как бы невзначай заметил:
— На твоей грудке так сладко спится, Ри.
Из шатра вылетело седло и врезалось нахалу в спину. Затем показался Ри с попоной в руках.
— Наглец ты всё же, Тэмми.
Тэмми потёр поясницу, откинул голову назад и облизнул губки.
— Сла-а-адко-слааадко.
— Приморожу. – произнёс третий голос. – Навеки приморожу. – Из противоположного шатра резко выскочила полностью одетая в бледно-травяной наряд охотницы молодая женщина с эспадой и жезлом мага на поясе.
— Вы не маг вод, красавица. – лениво протянул Тэм Нир, возвращая голову в её природное положение.
— Ну уж! Простенькую «снежиночку» – сотворю. – Рыжая сверкнула зелёными глазами и пошла к речке.
— Младенцы! – проворчал тот, кого называли Ри. – Тэм, поднимай Вейса, быстро трапезничаем и едем.
— А ты?
— А я побуду конюхом. Тебе Демона?
— Разумеется, Демона.
Ри подобрал тэмово седло и побрёл к лошадям, нагруженый двумя сёдлами, двумя попонами и прочей сбруей. Тэм же, не любивший вообще сильно утруждаться, перегнулся вбок, подобрал бутыль, прищурился и метким броском послал снаряд в палатку. Полный негодования вопль возвестил о твёрдой руке и верном расчёте аредера Нира.
Рыжая магисса недовольно заворчала при виде развареного пшена с кусочками сала, но съела ложек пять. Её брат – худенький малыш Вейс Ирет – набил брюхо так, что икал. Тэм и Ридж слопали по ложке и от дальнейшей трапезы отказались.
— Пьяницы. – осуждающе произнесла магисса, сызнова берясь за черпак. – В жизни не мыслила, что на походе возможно так хлебать!
— Милочка, это же вотунское! – обиделся Тэм, подтягивая подпругу у своего вороного, как сама его душа, Демона.
— Я вам не милочка, господин аредер! – отпарировала мэтресса Ирет. – И оставьте, наконец, свои нравы! Господин Ридж — благочестивый сударь.
Тэм захохотал так, что Демон отшатнулся, кося глазом на хозяина. Отсмеявшись, аредер утёр слезу и произнёс:
— Был бы Ри монашком, не обрёл бы прозваний грозных.
— О! Будто мне не ведомо, что ему приписали ваши злодейства!
— Злодейства? – Тэм прищурился. – Сударыня, сие не Верена! Бунты следует давить так, чтобы оставшиеся жить чуяли страдания казнённых. Разумеется, шестая веркада благородная, ручки у вас беленькие. Куда нам до вашей мудрости и благочестия!
Лия зашипела, словно кошка, но тут к спорщикам подъехал веркер Ридж де Каро на своем Диком. Перемётные сумы и укладка на местах, шляпа натянута по глаза, плащ завязан на груди. За Диким следовал в поводу Резвун.
— Прекратить. – хмуро произнес Ри. – Всё ли собрано?
— Всё. – Тэм показал на Ирета, что увязывал парусину на заводную лошадь.
— Туши огонь и в седло. К вечерней заре нам надлежит прибыть в Номен. – веркер отъехал к раскисшим колеям, прячущимися в густой остролистой траве.
Мятники бродили вдоль берега, срезая маленькие листики изогнутыми ножами. За спиной у них висели плетёные цилиндрические корзины. Люди шли медленно, осматривая каждый кустик. Закатаные выше колена штаны пузырились на бёдрах как тыквы, откуда и пошло именование сего предмета землеробского обихода.
Перелесками и полями скакал маленький отряд. Потом перевалили приземистую каменистую гряду Драконий Хвост и началась главная примета закатного Нижнего Мара – болота.
Огромные, благодушно мохнатые, они хранили вечный сон немалого числа неосторожных путников. Тракт стал совсем плох – то и дело встречались хлюпающие под копытами ивовые плетёнки, дурно устроеные гати. Иной раз приходилось спешиваться и переводить коней через подобные осиновые ловушки, поломавшие много конских ног. На болотах иногда показывались согбённые фигуры – сборщики ягод. Им не было дела до верховых, а Риджу и его спутникам - до рабов трясин.
Небесный свет успел бледным пятном перевалить через свод, когда измученые вояжёры подъехали к заставе на въезде в Номен. Крохотный коронный городишко, затеряный среди болот, пристойных стен отродясь не имел. Частокол с дощатыми подмостями для дозорных с внутреней стороны да бревенчатые вышки через каждые сто шагов – вся крепость. На расчищеной площадке при воротах стояли огромные весы для товара и односкатный домик для писаря, податного чиновника и рунда. Ворота подпирал пузатый полициант в обтрёпаном сиреневом мундире, подшитой раз двадцать треуголке и сапогах на крючках побоку. Добавочной опорой сему столпу канона служила алебарда.
Полициант грязноватыми пальцами отпихивал от себя мужичонку – хозяина стоявшего тут же воза с горшками и кувшинами.
— Сказано ж, дурья башка. – цедил багровоносый усач – Три гроша за проезд. Плати – растворю.
— Господин хороший. – прижимал к груди шапчонку горшечник. – Да нету ни грошика. Наторгую – отдам, отец Крат в том порука, отдам. Сделайте божецку милось, пустите! На вечоровой заре завтрева поеду и отдам.
— Знаю я вас. – алебардист покосился на домик. – Божецка милость, Крат-свидетель… А опосля через юговые – шасть и круголём до дому. Проваливай!
— Ваше…
— Провались, сказал! А то… это… чрез юговые толкнись. Тама в карауле Брос, он доброй.
— Дык. – начал мужик, но тут подъехали наши знакомцы и полицейский изволил отлепить задницу от ворот.
Ридж распахнул плащ и отчеканил:
— Белый Штандарт. По казёной надобности.
— Здравию, ваше зконблстиство! – рявкнул полициант. – Эй, кум! Растворяй! – завопил он, задирая голову кверху.
Глинодел кинулся к верховым:
— Господа милостивые! Помогите. – он вытянул обе руки в сторону ворот. – Не пущают, а детки гостинничка с ярмонки ждуть. В юговые езжать – день терять. Велите пустить, что вам стоит! – умолял бедняга, прижимая руки к груди. –Возрадывался винцом по пути, грош в мошне, три хотят!
Ридж сморщился – визгливый голосишко раздражал его. Тэм угрожающе качнул плёткой. Вейс же сунул пальцы в кошель и бросил незадачливому горшечнику пятигрошевик. Монетка шлёпнулась в грязь под ноги упавшему на колени мужичку:
— Ой, век мне жить – век, да с годом, да с днём за вас Матушку просить! – выл мужик, выковыривая кругляшок из глины.
Створки ворот со скрипом разошлись и кавалькада въехала в город. Тэм морщил нос, милодушие демера Ирета не по нраву ему казалось.
— А скажи-ка, любезный. – обратился он к непреклонному стражу. – Где таверна «Четыре Козыря»?
Полицейский указал вдоль главной улицы, застроенной низенькими глинобитными домишками. В конце торчала нелепая деревянная узкая постройка с флагом на кривой мачте – дом губернатора.
— До третьего перекрестия и влево, а там узрите, господин аредер!
«Четыре Козыря» оказались двухъярусным бревенчатым домом, скобкой охватывающем углубленный двор. Словно толстые лапы вытянула встречь постояльцам. Крыша таверна была вровень с неказистыми домиками обывателей. Тощий старикашка принял лошадей и получил свои пол-ниоба с повелением вычистить и задать корму.
Путешественники вошли в таверну.
Зала была полна народу, как видно съехавшегося к ярмарке. Слитный шум говора, смеха, чавка, стука кружек и ложек, хруста костей и бульканья глотков напоминал лесопильную мануфактуру в разгар работы. Гости заняли длинные столы, меж спинами носились три подавальщицы, высоко задирая бутыли, кружки, миски и успевая отбивать руки любителям с размаху приложить жадную лапу к их задам. Впрочем, никто не обижался и каждый бабский взвизг встречали одобрительным ржачем. Два молчаливых гуртовщика с кружками в мозолистых руках сидели на подоконнике. Меж ними возвышался кувшин пива и блюдо баранины-на-масле.
Над сборищем горели криво налепленые на два тележных колеса свечи. Колёса крепились к потолочным балкам мощными закопчеными цепями. Пахло пивом, вином, жарким, дымом, кислятиной, топлёным жиром и варёной капустой. У противоположной стены хозяин разливал пиво из покоившихся на козлах великанских бочек в высокие деревянные кружки. Несколько гостеньков уже набрались до изумления – их отволакивали к дверям здоровенные парни со свинчатками на тонких поясках. У самого порога пьяных валили на шерстяную подстилку.
Ридж прошёл вглубь залы. За ним цепочкой следовали остальные. Лия кривилась и дёргала губой от каждого взрыва грубого хохота. Кое-кто из посетителей оглянулся, но большинство продолжали набивать животы явствами, а карманы хозяина – славненькими серебрухами.
Основательный бровастый пузан поднял глаза и тут же низко поклонился. Веркер молча показал ему в ладони карту. Хозяин поклонился ещё ниже и крикнул:
— Фер!
Из задней двери выскочил вихрастый пацан.
— Сопроводишь господ в особые нумера. – кратко велел хозяин и сцапал кружку, что сунул ему рябой негоциантик в долгополой красной бруфе. – Ужин подать?
— Подавай, любезный. – Тэм взял на себя обязанности фуражира. – Телятины с подливой. Паштетов, коль водится. Да без капусты.
— Паштету не готовим-с, сударь. А вот кручёнников ежели? – и кабатчик прищурил карий глаз.
— Подавай. На всех? – Тэм оглянулся. – На всех! – уточнил он, получив энергические кивки от Лии и Вейса. – Хренку натри ещё. Сметанки погуще. Да наилучшего белого, какого сыщешь, две кварты!
— Кнорт у тебя новый? – Ридж стягивал перчатки.
— Новый. – подтвердил толстяк. – Старого у нас не пьют-с, не в обычае!
— Тогда не надобно. Ну, парень, показывай пристанище наше.
Фер повёл новоприбывших на второй ярус. Тут было куда тише. Слева тянулись двери нумеров. Храп, сладострастные стоны с взвизгом, бряк чарок, неразборчивое журчание тихого сурьёзного разговора. Тонконогий Фер шлёпал пятками впереди. Он открыл дверь в торце и кумпания переглянулась. Квадратная оконечность левой «лапы» вмещала в себя мыльню и уборную, небольшую неплохо обставленую залу и три двери в покои. Три, а их было четверо. Нир швырнул мальчишке грош и получил ключ от внешней двери. Ридж подошёл к окнам залы – они смотрели на улицу.
— Надеюсь, одна комнатка станет кельей одинокой девы? – осведомилась магисса.
— Станет. – отмахнулся веркер. – А вторая - пристанищем любителя рыб и обожателя белого.
— Эй, Вейс лягается во сне! – запротестовал Тэм.
— А я кусаюсь. – веркер заглянул в последнюю комнату и увидел две отдельные постели. – Он тебя не достанет, Тэмми. Ну, дамы и господа, кто вкушает негу вод первым?
К тому времени, как Ридж выбрался из мыльни, подали ужин вкупе с запиской от хозяина. Веркер развернул бумажку и разобрал в кривых хвостатых литерах одно слово «Ожидайте». Хм, ну и сколько? Ну и кого? Ладно, бумажку в очаг, а себя за стол.
— Что там за эпистола, Ри? – Тэм примеривался к кручённику – тонкому ломтику прожареной свинины, свёрнутому вокруг острой смеси из овощей. Наконец аредер перенёс приглянувшийся кручённик себе на блюдо посредством вилки и особой лопаточки.
— Да ничего такого. Мелочи. Ну-с, начнем с тяжкого. – И веркер откинулся на спинку стула, ожидая пока Вейс отложит Лие жаркого из здоровенного чугунного горшка. Магисса переменила зелёный наряд на строгий серый и оставила эспаду в покоях.
— Преображая речи, - пропела Лия, поглядывая на Тэма, как ёж на змею. – сколько же надлежит нам утопать в болотах?
— Ежели придёт нужда – вечно. – отрезал Ридж. – Вейс, не лей себе много подливы, будь добр. Мне задержки из-за твоего нутра не надобны. – В напряжённом ожидании приказа Риджа начинали раздражать любые мелочи, способные замедлить стремительный бег коней и сердца.
Вейс потупился и передал чугунок командиру.
— Я же поправился. – пробормотал юноша.
— Ты промылся, а не поправился. С брюхом не шутят, брюхо это дело такое, коварное. – Ридж ложкой перекладывал кусочки мяса на блюдо.
Тэм пронзил кручённик вилкой и откусил треть, зажмурив глаза.
— Пересушили. – разочарованно выдал он, поймав языком падающий с губы кусочек фарша.
— Лучше пересушеная свинина, чем жирная пшёнка. – надменно произнесла магисса, кою всю передёргивало от нравов аредера. Сама Лия орудовала ножом и вилкой не хуже, чем на обеде в почтенном семействе.
Веркер молчал. Пикировки Лии с Тэмом ему не нравились, ибо раздор в отряде – гибель в засаде, как говаривали ведающие дело солдаты. Вейс поймал взгляд командира и сделал ход.
— Мы в походе, сестричка. Всякое случается вкушать в походе. Положить тебе кручённичек?
— Вон тот – с тоненькой прослоечкой. – Лия ножиком указала на желаемое и Вейс сей же миг исполнил повеление сестры.
«Ну всё. При властной сестрице мальчишка вовсе обратился щенком. Надобно было оставить при веркаде, а с собою забрать Лорфельда.»
— Однако, дамы и господа, оставим сей предмет. За ужином полагается обсуждать последние сплетни, не так ли, сударыня? – И Ридж подмигнул Тэму.
— Действи-и-ительно. – старший аредер ловко наполнил всем кубки белым иреле. – Что слышно в Верене, мэтресса?
Лия прожевала кусочек жаркого, наградила Тэма взглядом «я-тебя-прирежу-ночью» и промакнула губки салфеточкой:
— Экс-комадерон де Муссель застал супругу с неким господином в недвусмысленном положении и зарезал обоих фруктовым ножом. Фрейлины Её Высочества принцессы Оланы маркиза де Нассе и графиня де Шапальо получили реприманд и впали в некоторую немилость. Его Величество сызнова отложил наложение печатей на препользительный прожект о возведении в дворянство за усердное служение, а наш Штандарт мыслят расширить до корда.
«Так. Немедля эпистолу батюшке. Нолида де Нассе в немилости, а прожект треклятого указа всё же отложен. Кому же следует действовать далее? Де Троссере? Мелковат, но пользителен в иных материях. Де Рангвалю? Редко бывает при дворе. Де Намюр жаден, обычный наёмник. Жаль, что не удалось спровадить сего ненадёжного в Лед. Де Шей остается. Эпистолу отцу, эпистолу де Шею. Прожекту должно быть похоронену в безвестности. И час подходящий – семь лет колебаний, партия де Самюта и де Нейгара отвлечена. Первый отъехал к своему сгоревшему поместью в Тарму, а второй занят прожектом умножения нашего Штандарта. Без оных господ их содружники не более чем кучка чиновничков и разнеженого столицей молодняка.»
— Любопытно. – веркер отпил глоток легчайшего кислого иреле, кое любил больше терпкого сока провинции Вотун. – К чему умножать число наше?
— Мятежей преизрядно стало, говорят. – Лия пожала плечами.
— Мило. Поначалу де Нейгар ратует прожекту замены подымной подати подушной, а после жалобится на бунты. – Ридж постучал черенком вилки по столу. – Всё зло, недовольство и неблагочестие из сих гернольских манир исходит.
— Но ведь в казну поступило втрое больше денег. – возразил Вейс.
— Заодно удвоилось число податных, а мы с вами носимся на усмирения куда как чаще прежнего. Хорошенькая экономия вышла.
— Уж их милость, верно, счёт вели. – Лия положила в рот ещё кусочек жаркого и скромно прикрыла глазки.
— Их милости утруждение счесть домашние счета. Все расходы на госпоже баронессе. – Ридж осушил кубок. - Штандарт-командор сотворил сие по наущению де Самюта, коий с каждой кочки вопит о новых путях и свежайших поветриях. Вот бы к кому стоило приглядеться нашим сомечникам из второй и третьей! Не изумлюсь, коль изъяснится существование сего среброязыкого на ватарские деньги!
— Ой, господин веркер. – Лия хитро улыбнулась. – Судя по речам вашим, вы отдаете предпочтение Драконам навроде де Ласси и де Вэйтов. Рассудите же – сие неразумно! Они желают погрузить королевство в невежество и ленный сон. На восходе набирает силы Герноль. Даже Лэнг, при всей страсти подданых императора к старинным обычаям, начал изменять уложения о податях и заново перечисляет гильдии, выдвигая в первые ряды мастеров новодельных ремесёл.
— А вы, стало быть, внимаете речам де Самюта? – Тэм нахмурился. – Особливо, я полагаю, тем, что зовут вовсе отставить дворян от управления цепными и дарными землями.
— Верно! – воскликнул Вейс. - у королевства должно быть одному господину, а не десятку мелких, кои делят оное подобно пирогу.
— Худую крышу лучше видать из дому. – отрезал Ридж, коему уже совершенно не нравилось рассуждение брата и сестры об азарских политиках.
— А соседнюю? А за три дома? – Лия выкушала уже пару кубков и разошлась не на шутку. – Вы, ваша светлость, печётесь лишь о своей крыше и не желаете зреть, что соседний дом покосился и вот-вот рухнет на ваш амбар!
— Дело короля – аки старосты деревни – указать соседу моему исправить жилище. Но не указывать мне чем латать и каковым маниром!
— А хочется гулять и пить довольно, да жить в своих поместиях привольно. – ядовито процитировала магичка и сморщила нос. – Граф, желается вам того или нет, но обновление не остановить. Пока есть люди, подобные де Самюту, де Нейгару и де Онку, оно будет идти вперёд подобно неутомимому волу!
— Ах, ещё и канцлер примкнул к горлодёрам де Самюта… - протянул Ридж, в голове коего бешено крутились безрадостные мысли.
— Вы и командора числите в горлодёрах, господин граф? – Вейс внимательно смотрел на веркера.
— Командора я числю среди тех, кому весьма охота продвинуть своих любимцев в дворяне. Ради сего он и к демонам примкнёт. – процедил Ридж и отшвырнул вилку. – Дворянство не леденец, дабы раздавать его кому не попадя. Велико дело – оттоптать пятки за пюпитром!
— Дворянство. – отбрила Лия – Знак служения. Много ли дворян служит королю по чести, а не по обычаю?
— Довольно – и вы тому пример.
— Большинство – ленивые нахлебники на шее земледельцев и ремесленников. Пора заставить Великие Дома добывать пропитание службой, а не чужими трудами. – Лия показала зубки.
— А сие, сударыня, решать не вам. – веркер насупил брови и сжал кулаки.
— А почему это не мне, а?
— Чином не вышли.
— И не выйду, ибо дамам, в отличии от Герноля и Айля, ходу нету.
— Солдат. – прорычал Ридж. – Еще одно слово «Герноль» и ожидать приказаний будете в чулане! – кулак врезался в стол. – И на разлюбезный сердцу вашему поганый Герноль найдём управу. Да такую, что вмиг из голов вылетят новомодные злоносные идейки. Сии мысли у вас от длительного безделья. – багровый лицом Ридж встал из-за стола, швырнул салфетку прямо в недоеденое кушание и хлопнул дверью средней комнаты.
— Сударыня. – Тэм был весьма зол. – Извольте выстроить ранжиру в собственной голове. То вы подзуживаете Ри к мятежу и отложению Исса с Озёрами, то ратуете за укрепление верховной власти. – Аредер поднялся и забрал со стола неоткупореную кварту вина. – Или вы имеете мечтание вознестись в канцлеры озёрные при Его Величестве Ридже Первом?
— Ну что вы. – Лия отложила вилку и взглянула на Тэма взглядом хитрым но решительным. – Я удоволилась бы скромной ролью королевы.
— Чует душа моя, сударыня маг-солдат, что из сего анабасису вы не воротитесь.
— О, господин аредер, сколь странно, что душа моя мне то же толкует. О вас!
— Не мечтайте, юная нахалка. – Нир сузил глаза. – Ри не бросит меня.
— По-моему вы мните о себе невероятно много, господин извращенец!
— Не более чем вы, госпожа мелкая сошка!
Магисса Ирет встала, повернулась и ушла к себе, не сказавши более ни слова. Вейс сидел, втянув голову в плечи.
— Твоя сестричка изрядная дрянь. – процедил Нир. – Придётся остричь ей шерстку.
— Не смейте! – Вейс вскочил, сжимая кулаки. – Не смейте говорить гадости о Лие!
— А что ты сделаешь, демер? Вызовешь на поединок? – и Тэм крутанул воображаемой саблей. – Да я насажу тебя на клинок, словно цыплёнка на вертел!
— Или я. – в дверях своих покоев стоял сумрачный Ридж. – У вашей сестры, демер, в голове сумбур от пустых писаний, речей глупцов и веренских раутов. Ступайте и позовите слугу дабы прибрал стол. Живо!
Вейс не осмелился возражать разъярённому веркеру. Выскальзывая за дверь, он заметил, что Нир вошёл в комнату де Каро с бутылью.
— Ри, право не стоит пребывать в этакой ажитэ из-за глупой девки.
— Сия девка, Тэмми, несказуемо терзает мои нервы! Амбиции медного дворянства – вот откуда вся мерзость! И народилось оное дворянство от незаслуженых возведений! – Ридж прошёлся от окна до двери, заложив руки за спину.
— Кое в чём, мой бедный друг, она права. – Тэм вытянул ноги, развалясь на стуле брасской работы. – Реформаторы нахлёстывают коней так, что за их каретой угнаться весьма тяжко. Ты не читал труды Дорна Брогеналя?
— Нет!
— Напрасно. – Тэм поймал Риджа за рукав и чуть ли не силком усадил рядом. Веркер упёрся локтями в стол, положил подбородок на ладони и уныло уставился на Нира. А тот продолжал разглагольствовать:
— Писания господина Брогеналя поначалу кажутся невнятными. Чтец тонет в словесах, словно муха в патоке. Но где-то с трети его трактата начинаешь соображать что к чему.
— Ну и что там и к чему? – буркнул Ридж, кривя губы.
— Там много чего, но кроме прочего доказана таковая мысль, что имеются процессы, кои не остановить никому. Их можно замедлить, чуть своротить в сторону – не более. – Нир выпустил воздух через губу. – Рысаки ускоряют именно те самые процессы. Азар и правда пребывает в некоем тёплом болотце, а на восходе набирает силу Герноль, где поставили на заслуги ныне живущих, супротив заслуг давно ушедших. И ты – в глубине сердца – ведаешь, что я сей миг рек чистейшую истину.
Ридж подпёр ладонью щеку, отвернувшись от Тэма. Намёк был ясен и в общем – как не обидно – Тэмми был кое в чём прав. Молодой аристократ не первый год служил в Штандарте, где в командиры выдвигались не по знатности рода, а по умению. Зрел он и последствия выдвижения исключительно дворян в армейские офицеры. Частенько аредами и веркадами командовали помощники, в то время как номинальный командир не был способен начальствовать и над демом.
Но всё существо Ри восставало против превращения простолюдинов в знать не за великие свершения, не за особые деяния, а всего лишь за службу. Словно зелёный шнур мундирный, что дают за выслугу каждых десяти лет. Чин – и тут же дворянство. Подобное положение обесценит титулы и приведёт, уж верно, к тому, что титул будет всего лишь побрякушкой. Вроде тех поддельных подвесок, что заказывают у стекловаров медные дамы, дабы представить себя пред равными богатой особой.
Вслух же веркер процедил:
— Что, Тэмочка, не терпится тебе назваться де Мегали или ещё как, а?
— Не терпится. – прошептал змей в самое ухо. – А девке не терпится назваться де Исс или вовсе Её Величеством.
Граф злобно фыркнул:
— В сем случае она питает столь же верные надежды, что и ты, мой сладострастный дружок.
— Я оные не теряю. – Тэм клонился все ближе и его рука откинула шевелюру с уха Ри.
— Тэм-м-ми!
— Кстати. – Прошептал красавчик. – Ты догадываешся, что нынче делить покои с нашим щеночком мне не с руки?
Ответом был полный понимания и обречённости стон.
Тэм же беззвучно смеялся.
— Пойду, поброжу немного. – небрежно бросил он и покинул комнату.
Оставшись один, Ри и не подумал предаваться отчаянию. Напротив – движения его стали быстрыми и выверенными. Он сбросил камзол, распустил шнуры льняной рубахи и безошибочно сыскал в поклаже уже знакомую нам шкатулку.
Щелк – и лхотовая крышка приподнялась. Граф отыскал на каминной полке связку свечей, ввергнул их в лотосы канделябра, поджёг. Затем под свет неверный явились письменный прибор, бумага и небольшая толстая книжка в сафьяновом переплёте. На титульном листе сочинения значилось сухое «Пособие для господ офицеров и чиновников, а тако же прочих особ, путешествующих по различным надобностям. Описания обычаев, нравов, путей, кухарных кунштюков различных провинций. Часть I. С картами Восхода Королевства Азар и прилежных марок Господарства Ватария.»
Первым делом Ридж раскрыл «Пособие» на странице 104 и положил перед собой лист бумаги. Откинул крышечку чернильницы, обмакнул перо и ровным почерком изобразил следующее:
«Почтенный отец мой. Спешу сообщить Вам, что Н. Н. впала в немилость по капризу Е. Выс. Однако ей удалось отсрочить ужасное событие.
Негодяи, против коих Вы ведёте неравное сражение, заняты иными заботами и наилучшего часа не сыскать. Я осмелюсь без Вашего указания спустить с цепи Р.Ш. Сия легавая затравит кабана. Берегитесь! В стане врага с недавних пор пребывает короткий меч при трёх аистах над двумя башнями.
Ваш почтительный сын Ридж.
Писано в Номене в день 10 Сбора Плодов. Года 810.»
Затем веркер аккуратно оторвал исписаную часть, придвинул к себе полезную книгу и начал что-то отсчитывать в строчках, перенося числа на оставшийся кусок листка. Он то и дело прислушивался к шуму за дверью, что стало непросто из-за дождя, барабанившего в мутное окно. Наконец письмо было завершено. Девять столбцов цифр, которые сможет разгадать лишь обладатель ключа. Ридж подпалил исходный лист, покрутил так и сяк, дабы огонь объел его получше, и бросил пылающую бумагу в очаг.
Следующее послание, написаное тем же способом, но с помощью страницы 31, гласило:
«Пришло время. Действуйте. Идите на всё. Прилагаю монетное на тысячу пятьсот ниобов. Ежели будет мало, по предъявлении сего Вам по ведомому адресу выдадут до пяти тысяч в звонкой монете.
Ирд.»
Граф уничтожил черновик и второй эпистолы. Затем он щедро сыпанул песку на строки, сбросил лишнее в тот же камин и запечатал послания, не забыв вложить во второе монетное письмо почтенного банковского дома. Сургуч расплылся не под личной печатью Риджа де Каро, а небольшой ромбической, какие дозволены негоциантским домам. Первое было адресовано «В Исс, Серебряные Холмы, город Морон. Почта, до требованию г-ном Дротом Дортлоном.» Второе: «В Большую Рену, Кенуорс, город Верена. Главная почта. До требованию г-ном Льором Налазаном.»
Помянутые служили лакеями у тех, в чьи руки на самом деле должны были попасть эпистолы. Ридж ведал, что и Дортлон, и Налазан спрашивают почту для своих хозяев каждый день. Чернильный прибор и книжка вернулись в шкатулку, а письма веркер снёс вниз, где сыскал Фера и велел сей же час отнести на почту. Чтобы мальчику легче бегалось, Ридж дал ему целых пять грошей на сласти, не считая пятнадцати, кои должно было уплатить за отсылку. К тому же щедрый господин дозволил оставить и сдачу, коли таковая будет.
Проходя шумной залой, где пьяных прибавилось, а столы не опустели, Ридж заметил господина в плаще с пелериной и широкополой шляпе.
Сударь столь разительно отличался от большинства гостей, сколь роза отлична от чертополоха. Новоприбывший беседовал с хозяином, причем толстяк кланялся, приседал и именовал приезжего то «вашей милостью», то «всемилостивейшим господином». В гуле разговоров беседа туманилась, тем более, что приезжий говорил тихо.
Ри поднялся на второй ярус и двинулся в отведённые нумера, когда распахнулась дверь и в коридор вылетела размалёваная публичная девка годов тридцати с лишком. Копна волос на голове изображала воронье гнездо.
— Чтоб у тебя отсохло всё до носа! – визжала она. – Жадина!
— Изрядно дано за склизкое ведро! – рявкнул невидимый мужчина.
Дверь грохнула. Девка показала непристойный жест, но тут заметила Риджа:
— Преславну закату, разлюбезный кавалер! – жеманно начала гулящая, сделав приветливое личико. – Не жалаете ли девицу винцом угощать? А я б в долгу не осталася. – и развратница как бы невзначай выставила из-под цветастой юбки голую ножку изрядной толщины.
— Не желаю. – зло бросил Ридж и подал вправо, обходя потёртую чаровницу.
— Ох, чтоб тебе! Я-то, дура, думала с ярмонки приоденусь, а все мушшины, как холощёные. – И телушка поплыла к лестнице.
Войдя в комнаты, Ридж на ходу расстегнул камзол, ушёл в свою конуру и там уж разделся до штанов. Их он решил не снимать, памятуя о белокуром мерзавчике. Веркер забрался под тонкое одеяло и вытянулся во весь рост. Свечи тихо истекли дымком во мраке. Запах горелого воска и мокрой кожи вкупе с ароматами кухарни щекотал ноздри до чиха. Внизу шумели, что-то грохнуло, потом несколько нестройных голосов завели песню:
Во младенчестве жил я сла-аавно,
Мой папаша трудился испра-аавно.
Что не стащит – все в дом волочёт,
От соседей ему был почёт.
Взлетел в шуме высокий бабский с подвоем голосок:
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Грубые мужичьи басы начали второй куплет:
Ну так что, что не поле пахал,
Ну так что, что разбойником стал?
Ведь ни щепки, ни тряпки, ни кружки
У соседей вовеки не брал.
Снова вступила женщина с плаксивым голосом:
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Ридж лежал, раскинув руки, и слушал протяжное пение. Оно убаюкивало усталого офицера, унося разум в королевство забытья. Если бы ещё каждая косточка и каждый суставчик не ныл столь изматывающе. Особенно надоедала спина.
Всяк платил ему дани исправно,
И глядеть на них было забавно.
Глянь – заместо штанов голый зад.
Срезал путь да и сам-то не рад!
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Батя был весёлый разбойник,
За душой лишь один покойник.
Граф решил, что покрепче его,
Да напал он не на того!
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Старый герцог вином подать брал
И папаша мой горя не знал.
Но пришёл молодой – повстречались с бедой.
Он папашу схватить приказал!
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Мол, проезжие в горькой обиде,
Мол, своих они денег не видят.
Только, дескать, на мост заезжают,
Как папаша с ножом вылезает.
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Наши дядюшки в страже служили
И папашу в тот час упредили.
Увязал он добро да бежать –
Больно страшно коль станут пытать.
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
И пошли мы по миру бродить
Все искали где б тихо зажить.
Но папаша дорогою спился
И вином весь кошель обратился.
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Всегда ты был разбойным,
Чёрный мост!
Помогите же, добрые люди,
Грошик дайте, у вас не убудет!
Мне на хлеб, сироте и калеке,
Я ж молить за вас буду вовеки!
Ах, чёрный мост,
Ах, чёрный мост,
Ты от веку не прост!
Хоть три твоих быка
Пошли не в ширь, не в рост,
Сгубил ты много душ,
Проклятый мост!
Под приветственный вой разом застучали чарки.
Глаза закрылись и Ри погрузился в мутный тяжёлый сон. Впрочем, сие отдохновение было недолгим. Поначалу показалось, что рухнул потолок – столь тяжко надавило на грудь. Сонный веркер забился под грузом, но тяжесть сцапала его за локти. Открывая глаз, он уже ведал что увидит.
Тэм, паршивая скотина, был пьян. Это Ридж понял по запаху. Аредер набрался до того разряду, что именуется – до радуги в очах. Хмель не помешал наглецу обнажиться и обхватить молодого человека так, что тот не мог пошевелить руками. Язык Тэма щекотал соски Ри, а локоны мели грудь.
Ридж заворчал и попытался согнуть ногу в колене:
— Тэм, сволочь! Пшёл вон!
— Ахха. – прохрипел пьяница. – Не дождёшся, мой маленький Ри. – Колено Тэмми провалилось меж ног юноши, отчаянно вырывавшегося из захвата, и усилие пропало втуне. – Рок несправедлив, но я исправлю всё.
— Да при чём тут рок, тварь ты проклятая?!
— Ри, любимый мой. Не могу без тебя далее. – Шептал заходящийся в страсти блондин, подбираясь языком к шее. Руки Нира сжимали локти Риджа, не позволяя жертве вырваться. – Отчего же мы не сошлись лет десять назад? Я был бы счастлив уже десять лет, а ты бы – сговорчивее, поверь. – Тэм навис над ним, в глазах была мука, пьяная мука и боль. И страсть. И желание.
Внезапно Риджа осенило – чем больше он рвётся, тем больше распаляется Тэм. Нынче тот самый случай, когда стоит пойти на хитрость. Треклятый хорёк изрядно набрался и без возни вскоре уснет. Ну а наутро кое-кто сочтёт ему зубки.
Сглотнув слюну, Ри откинул назад голову:
— Тэмми, обними меня, а?
Стальные захваты разошлись, упругая кожа прижалась к телу веркера горячим и мокрым, а сильные руки охватили его под лопатки. Голова Тэма лежала на груди Ри, губы прихватили левый сосок. Ридж с ужасом почуял, как сердце забилось, словно запалёная лошадь. Он не хотел, чтобы эти объятия разомкнулись.
Проклятие. Трижды проклятие. От блондина исходила такая нежность, такая преданность, такая верность, что становилось жутко. Жутко и невозможно оттолкнуть его, ибо это стояло в одном строю с чёрной неблагодарностью и предательством. И Ри, с ужасом понимая, во что ему предстоит нырнуть, погрузил пальцы в густую гриву Тэма.
— Браво. – произнёс глуховатый голос из камина. – Великолепная пара. Не шучу.
Тэм резко поднял голову, упёрся ладонями в тюфяк и начал вставать, пронзая тьму взором недокастрированного демона. Лицо его стало хищным, верхняя губа вздёрнулась. Ри сбросил вниз правую руку и потянулся к кинжалу, что лежал у постели на полу.
— Кхм. – продолжал голос. – Прежде, чем швыряться всяческими острыми штуками, соблаговолите выслушать несколько слов, ваша светлость.
— Ну и? – просипел де Каро от охватившей его звенящей тревоги.
— Экспедиция де Луталя отправилась на закат четырнадцатого цветения семьсот восемьдесят восьмого года. Последние вести о ней получены были двадцать первого созревания семьсот девяносто первого года от негоцианта Торока с корабля именем «Ветер Счастья». – быстро и отчетливо сказала тьма.
Веркер глубоко вздохнул. Фраза была паролем, полученым им после чинопроизводства. Он откинулся на подушки, погладил напряжённого, словно струна, Тэма по предплечью и ответил:
— Не совсем так. Во-первых, де Луталь ушёл на северный восход из порта Хоссен, а во-вторых, Торок принёс вести в семьсот девяностом.
— Отличная память. – в темноте лязгнуло огниво, сверкнула искра и загорелась свеча. Мужчина средних лет с коротко стрижеными волосами уселся на стул и внимательно смотрел на сомечников. На щеке у визитёра змеился старый рубец. Видимый его наряд состоял из тёмного сюртука и плаща. Перед собой на столешницу гостенёк положил трость, отделаную оларитом. – И отличная пара. Вы неописуемо прекрасны вместе.
Ридж тихонько толкнул Тэмми в грудь. Тот сполз на правую сторону и закутался в одеяло. Сударь за столом улыбнулся, сверкнув белоснежно. Ри облизнул губы. Он уже догадался кто перед ним. Весь штандарт или видел обладателя рубца или слышал о нём.
Звали сего господина э Рендор. Он был осколком крошечной части озёрной аристократии, сумевших сохранить свои права. Состоя в чине советника второго ранга, э Рендор пользовался доверием высочайших особ. Последние десять лет он официально исполнял должность адьюнкта де Нейгара, хотя мундира никогда не носил. То был человек-легенда, от одного слова которого иной раз рушились задумки иноземных государей и происходили необъяснимые передвижения в составе их высших советников.
Веркер сел, скрестив ноги. Тэм прижимался животом к его спине и тяжко дышал.
— И-ита-ак?
Человек-легенда изящным движением извлёк из-за пазухи свиток и бросил на стол, а сам принялся зажигать свечи — одну от другой.
Ридж вылез из постели и уселся против адъюнкта. Он молча распустил шнурок на бумажной трубочке, склонился над принесённым. Амулет поблескивал в дрожащем оранжевом пламени. Э Рендор отошёл и поднял раму, пуская в комнаты ночную сырость.
— Душно. – пояснил он.
Веркер прочитал первых два листа, откинулся назад и вздохнул:
— Лет пять назад, сударь, я бы сказал, что сие – несусветная чушь и выдумки неумеренных в питие.
— Не всё чушь, что оной представляется.
— Сие мне ведомо. – веркер взял третий, последний лист. – «И видом столь ужасен, что ступни мои, не в силах сделать и шага…» Ну и как же сей недожраный умудрился начертать донос?
Холёный палец э Рендора указал на строчку ниже.
— Спугнули. Ну-ну. – скептически произнёс Ри, откладывая бумагу. – «Создание, кое лезет в хлев, не страшась ни быков, ни псов». В ужас пришло при виде дозора?!
— После семнадцатой смерти маркиз велел страже осеребрить оружие. – пояснил адьюнкт. – И вам ли, зревшему душеглотов, усомниться в житии оборотней?
Итак, слово было сказано. В полутьме засверкали синие огоньки глаз Тэмми. Он почуял добычу, подобно гончему псу.
— Оборотни, вампиры. – протянул веркер. – Сказки родины наших с вами предков. Но что поделаешь. – Ридж развёл руками. – Мы едем, ищем и…
— …и доставляете две пары оных созданий на главную квартеру Штандарта.
— О! – подал голос аредер.
— Мы живём в неспокойные времена, господин Нир. – лицо э Рендора сделалось строгим, а тон унылым. – Ватария собирает силы, обменивается послами с Лаэлем и Лэнгом. Нам удалось пока – пока, сударь! Отвадить от сего союза Герноль, но лишь ценою его раздоров с Лаэлем. Сие весьма непрочный мир. Пущеные в… хм, - э Рендор приподнял острый нос. – В общем - куда следует, туда и запустим неведомые горцам создания, что силой великой и кровожадием изрядным ведомые, вмиг отучат сих дикарей устраивать подобные политики.
— А ежели всё… - Ри постучал ногтем по документам – окажется ложью?
— Что же. – улыбнулся э Рендор. – Будем действовать менее изощрённой методою. Отправляйтесь отсюда в Порт-Надар, там сыщете буревестник «Эве». Навигатора зовут Лой Мершель. Он доставит вас прямо в Тосс, где и начались сии неблагочестия. Вот представная эпистола начальствующему над Белым Департаментом в Тоссе. Своеобычный сударь, но душевный. Ежели срочность какая явится, пошлите человека в Роморо. В оном городе уже устроили «летучую почту».
— Гернольские выдумки! – нахмурился веркер.
— Изрядно пользительные выдумки, не находите? Впрочем, можете не изъявлять политиковых пристрастий. Вы – дракон и надсмотрщик своего батюшки в пристоличных провинциях. Добрый совет, ваша светлость, не тяните рук к пирогам с живыми змеями. Оставьте политики властям. Вас ужё едва не словили за ухо на деле об отравлении медовых орехов. – Адъюнкт выразительно провёл указательным пальцем по шее. - Я тоже не рысак, но некоторые нововведения нахожу для трона надобными. Что же, господа. – адъюнкт легко поднялся, показав тесные рессы, заправленые в ботфорты тонкой кожи. – Позвольте откланяться. – э Рендор забрал трость, отошёл к камину и с поразительной ловкостью нырнул в потайной ход, открывшийся прямо в очаге.
— Эффектически откланялся, паскуда бесстыжая. – ошалело произнес Тэм. – Ри, а мне можно почитать или оставишь в неведении?
Ридж вернулся в постель и отдал листы Тэму. Тот щёлкнул пальцами, подвесил над собой шарик беловатого света и принялся изучать бумаги. Два доноса жителей и слёзную мольбу хозяина земель маркиза де Тосси о розыске «непредставимых ужастей». Аредер почесал нос, послал волну затхлого воздуха в сторону свечей и отправил шарик в небытиё.
— Что же. – вздохнул он, укладываясь рядом с Ри. – Смотрится забавно. Некие невиданные существа режут скот и утаскивают целые туши. Следы волчьи… М-да. – Тэмми перевернулся набок, подпёр голову поставленой на локоть рукой и пальцем свободной принялся чертить на мокрой от пота груди друга крендельки. – Может, большие волки?
— Ужасного вида. – сонно пробормотал веркер.
– Поразмыслю ещё о сём. Кстати, ежели путь нам в Порт-Надар, не купить ли места на речном кораблике? У меня уже ноет то, что болеть не может.
— Перевернись и распусти пояс. Да не бойся ты! – воскликнул Нир, чувствуя страх Риджа. – Сей эффектический господин отбил мне желание на год вперёд. Разомну тебе тельце.
Ри повиновался. Сильные ладони и пальцы Тэма мяли его, словно глину. «Ишь, понабрался практик всяких, скотина-а-а-а». Тэмми промял весь хребет и принялся за поясницу. Молодой человек застонал в наслаждении. По телу волнами расходилось тепло.
— С утра перекуём лошадей и отправимся в Лежен. – строил планы Нир, работая руками. – Там сядем на какую-никакую посудину. Вниз по реке – дней десять. Конно дошли бы за восемь, но не с такой погодкой.
— И не через трясины.
— Согласен. – ладони описали два полукружия в нижней трети спины. – Переворачивайся.
Едва Ри перевернулся на спину, Тэм вытянулся рядом и ткнулся лбом в плечо веркера.
— Не бросай меня, Ри. Иначе девчонка убьёт твоего верного Тэмми и слезинки не уронит.
— Я не пойму, что ей надобно. – Ридж закинул руки за голову и уставился в потолок. – То мятеж, то реформы, то сплетни, то воспоминания детства. Сегодня она представляет собой светскую даму, назавтра - резвушку-хохотушку, а позавчера неумело пыталась предстать обывательницей средней руки!
— Титул ей надобно и сундуки, полные серебра! Она и пробует на зуб то с одного бока, то с иного! Где подастся, где промнется? – Нир в ярости стукнул кулаком по ключице де Каро. – В омут её швырнуть мало!
— Ревнуешь… – ласково пропел Ри.
Вместо ответа Тэм молча обнял его одной рукой поперек груди и прижался всем телом.
«Экий скандал будет, ежели утром кто сунется. Но с иного боку – Лия утихомирится, а то наши раздоры уже дело губят». И Ри не стал сопротивляться слабому осторожному поцелую в плечо. Впрочем, дальше этого дождливой промозглой ноченькой не зашло.
