Я должен тебе кое в чём признаться

— Я должен тебе кое в чём признаться. И так всегда. Неважно, насколько спокойным был вечер: если Аль-Хайтам решил разбавить его своей беспардонностью, он это сделает, и никто не будет в силах остановить его. Кавех глубоко вздохнул, приземлив блюдца на стол. Он продолжал наливать чай, как ни в чём не бывало, и у него была на это причина. Раньше он искренне пугался таких заявлений — иногда мог даже расплакаться, когда уставал... Со временем в их отношениях возросло доверие, а Кавех, научившись различать эмоции в напускном равнодушии, стал спокойнее реагировать на внезапные лозунги и не думать, что они непременно связаны с тем, что он в чём-то плох. Разлив чай по чашкам, он поставил их поверх блюдец и, ласково улыбнувшись, спросил: — Что ты хочешь мне рассказать? — Я, кхм... — признание встало комом у него в горле. — Я опробовал посылку... Сам. Кавех удивился. Речь шла о посылке из Инадзумы. С развитием международной доставки заполучить отсутствующие в регионе проживания товары стало гораздо проще, особенно если речь шла о деликатных, особенных заказах, которыми занималось совсем немного мастеров. — Ты бываешь очень нетерпеливым, милый, — сказал Кавех, отпив чай, травы для которых любезно собрал Тигнари по его просьбе. — Не ожидал, что ты так быстро захочешь опробовать. Тебе понравилось? — О-очень. Кавех рассмеялся, увидев, как Аль-Хайтам смутился. Поцеловав покрасневшую щёчку, он заключил возлюбленного в объятия, и прошептал ему на ухо: — Я бы на это посмотрел. Аль-Хайтам, кажется, хотел провалиться под землю от неловкости. На людях ему было гораздо проще играть роль серьёзного и сдержанного, доминирующего и строгого парня. Когда он оставался наедине с Кавехом, его стойкость исчезала по щелчку пальца. Кавех дёргал его за ниточки и открывал с тех сторон, с которых он не раскрывался себе сам. — Милый, я знаю, что тебе это нравится, хоть ты и стесняешься своих желаний. Может, сегодня именно тот день, когда стоит разрешить себе наслаждаться? В их отношениях за длительное время осталась лишь одна проблема. Кавех, безусловно, проблемой это не считал, но она всегда была у Аль-Хайтама на уме. Кавех давно признался себе в том, что может занимать в сексе универсальную роль, если таковая доставляет ему удовольствие. А вот младший такой уверенностью не обладал... Он искренне хотел этого, мастурбировал на одни лишь фантазии о том, что Кавех... делает с ним это. Хотел, но запрещал себе, культивируя отказ в привычку. Кавех не обижался. Он всегда целовал его, когда тот снова злился на себя, и всегда гладил по напряжённым скулам, когда Аль-Хайтам набирался смелости поговорить об этом. Они оба знали, что однажды это случится, но не ждали конкретного дня. Ждали лишь момента, когда оба будут готовы. — Должно быть, ты прав... Ты уверен, что тебе это понравится? То есть, я не хочу тебя принуждать, если тебе это не доставит того же удовольствия, что и наш обычный половой акт. — Ты так напряжён, Аль-Хайтам. Я уверен. Ты потрясающий, и я буду счастлив, если ты разрешишь себе что-то новое. По очереди посетив душ, они вновь встретились в спальне. Раньше в этой комнате спал только Кавех, но Аль-Хайтам давно избавил его от одиночества. Приземлившись на мягкий матрас, они обнялись. — Милый, не бойся говорить об ощущениях, хорошо? — сказал Кавех почти в губы Аль-Хайтаму. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно. — Хорошо. У меня есть ощущение, что вещь... Вещь из посылки доставит мне больше удовольствия, если ты поможешь. Она под кроватью. Кавех кивнул, и отвернулся в сторону, чтобы дотянуться. Коробка была достаточно увесистой, но роскошно декорированной: кожаная оплётка, инкрустированные аметисты и декоративный замок, слегка утяжеляющий конструкцию. Механизм щёлкнул, и теперь Кавех смог взглянуть на долгожданный заказ. Речь шла об эротических шариках. За время "капризов архонта", как это называл Аль-Хайтам, в Инадзуме развелось много скрытого производства. Граждане смирились удовлетворить потребности, которые не только не исчезали, но и возрастали с появлением тревожной обстановки. Каучуковые шарики шли в комплекте с ароматическими маслами, и этот набор сложился уже после того, как в Инадзуме отменили ограничения. Обратившись к мастерице из Ли Юэ, такой же скромный мастер с острова Ясиори сотворил нечто совсем нескромное. Текстура наполнения баночек с маслами отличалась от тех, что можно встретить в открытой продаже. Если обычные оставляли липкость или просто высыхали на коже, то специальные работали на деликатных участках и обеспечивали длительное скольжение и лёгкий запах данго. Формулу тщательно скрывали. Оставив коробку на краю кровати, Кавех снова лёг рядом, начать целовать всё, до чего дотягивался. Начал он, конечно же, с шеи. Оставляя влажные следы от губ, он прикусывал кожу, проходился языком по коже, ключицам, намереваясь спуститься ниже. — Ты меня не щадишь. — И не собираюсь, милый. Помочь Аль-Хайтаму расслабиться — ещё одна сложная миссия, с которой Кавех справлялся на ура. И сейчас он планировал сделать то же самое. Переключившись с шеи на грудь, он обхватил губами сосок, сжав пальцами другой. Аль-Хайтам чуть выгнулся вперёд, сдавливая стон. Он понимал, что недолго сможет быть таким тихим. — Я хочу доставить тебе удовольствие, котёнок. Если ты будешь молчать, я не узнаю, нравится тебе или нет. Может, мне нужно быть нежнее? Или грубее? — Второе. Кавех облизнулся. Он никогда не перегибал палку. Аль-Хайтаму иногда казалось, что если бы можно было быть Великим Мудрецом Сексуальной Практики, эта роль однозначно досталась бы Кавеху. И руками, и ртом, и своей задницей — любой частью он мог делать такие вещи, которые сводили парня с ума. Но теперь ему предстояло узнать остальные возможности этого тела. Этих тел. — Тебе не стоит быть таким тихим, — Кавех уже сидел сверху и взял Аль-Хайтама за подбородок. Возбуждённый послушный взгляд был устремлён лишь на него, но этого было мало. — Тебе не стоит елозить своей прекрасной задницей на моём члене. Это провокационно. Кавех взял младшего за шею и поцеловал. Нагло толкая язык в его рот, он то и дело сжимал её сильнее, выслушивая вместо приглушённых хрипов вздохи, повышающие свою громкость шаг за шагом. — Взгляни на меня, малыш. Отпрянув от Аль-Хайтама, Кавех широко улыбнулся. Влажные губы и приоткрытый рот, затуманенный взгляд. Чуть взъерошенные волосы от трения с подушкой, следы укусов на шее. Безусловно, самым вызывающим в этом зрелище были губы. Кавех не стал себя сдерживать. — Открой его шире, — сказал он, и провёл большим пальцем по нижней губе. — Вот так. Ты же хороший мальчик? Аль-Хайтам, конечно же, послушно открыл рот и сомкнул губы на пальце. Рот наполнился слюной, ведь он знал, что будет дальше, и сам искренне желал почувствовать член Кавеха везде, где это было возможно. — Я не слышу ответа, Хайтам, — Кавех усмехнулся, сменив большой палец на два — указательный и средний. — Ты будешь хорошим мальчиком для меня? — Д-да, — невнятно протянул он, ведь язык его был занят совсем другим. — Давай меняться местами. Вновь взглянув на обнажённое тело Кавеха, у Аль-Хайтама перехватило дыхание. Кавех всегда был достаточно стройным и не прилагал особых усилий для того, чтобы быть в форме. Но изгибы его тела, линии пресса, ведущие к паху, так сильно приковывали, связывали, почти брали в рабство, что казалось, что он проводил часы за тренировками и просто упрямо это скрывал. Кавех лёг на спину, а Аль-Хайтам на живот, спустившись ниже. — Тебе пора снова поработать языком, малыш. Конечно, Кавех был возбуждён, и будь это обычные обстоятельства, Аль-Хайтам сказал бы — "Ты течёшь как сучка, Кавех". Но сегодня всё было совсем по-другому. Капли предэякулята были выше лобка, на самом лобке и на головке — они едва выступили. Аль-Хайтам не обделил своим вниманием ничего. Вылизывая каждый мокрый след, он поднимал взгляд на Кавеха, пока тот не взял его за волосы. — Знаешь, тебе наверняка гораздо удобнее меня держать. — Мне не с чем сравнивать. — Не надо сравнивать. Просто открой рот. Успев глубоко вдохнуть, Аль-Хайтам, при помощи Кавеха, конечно, взял член до самого основания. Это было достаточно резко, глаза сразу заслезились, а изо рта потекли слюни. Откашлявшись, он сомкнул губы на влажном основании члена и взглядом показал, что Кавех может управлять им. — Кажется, мой член слишком большой для твоего рта, милый. Буду держать покрепче. Насаживая на свой член, Кавех сладко постанывал. Наравне с возбуждением в нём воспел восторг. Аль-Хайтам справлялся превосходно, хоть и делал это редко. Было видно, что он следит за зубками и смягчает столкновение с ними языком, если таковое случается. — Можно мне облизать их? — освободив ротик, Аль-Хайтам указал на яйца. Это место для Кавеха было особенно чувствительным. — Спрашиваешь разрешения? Ты очень хороший мальчик. Кавех прижал голову Аль-Хайтама к мошонке. Его пощекотало горячее дыхание парня, который, проведя носом вдоль шва, на секунду замер. Теперь облизнулся и он, а потом, выпустив слюни со рта, легонько прошёлся кончиком языка между яичек. Ему было приятно наблюдать, как они втягиваются, ведь это немое доказательство того, что он всё делает правильно. Каждое движение становилось шире, кончик сменился на всю поверхность, а иллюстрации удовольствия теперь были повсюду — вздымающийся живот Кавеха, его дрожащие ноги, пульсирующий член. Не выдержав, Кавех подтянул его к себе, и начал жадно целовать. Соприкасаясь раскрасневшимися губами, каждый из них издавал негромкий стон, тянулся ещё ближе, хотя между их телами и так не осталось никого расстояния. Кавех сначала сжал ягодицы Аль-Хайтама, оставил пару звонких шлепков, а потом, смочив пальцы, провёл к анусу. Чувствуя напряжение Аль-Хайтама, Кавех не стал торопиться. Несмотря на то, что прелюдия длилась достаточно долго, для младшего это был первый опыт в пассивной роли, так что старший старался делать всё аккуратно. — Я знаю, что ты хочешь грубее, — прошептал Кавех, делая круговые движения пальцем. — И я дам тебе то, что ты хочешь, послушный мальчик. Только сначала я буду нежным Кавехом. Таким, которого ты обычно трахаешь. Придётся потерпеть. — Наверно, не очень удобно делать это в такой позе. — Ты прав, маленький. Просто я не удержался. Хочу вылизать твою задницу и растянуть тебя так, чтобы ты просил меня вставить. — К-Кавех, перестань... — смущённо протянул Аль-Хайтам, слез с Кавеха и лёг на живот, уткнувшись носом в подушку. — Тебе правда нравится? — Я схожу с ума от того, как хочу тебя. Я покажу тебе, как мне это нравится. Раздвинув ягодицы, Кавех оставил несколько поцелуев на коже, приближая прикосновения к анусу. Видя, как сжимается колечко мышц, он уточнил вновь: — Ты готов доверить мне это? Ты всё ещё можешь отказаться, если не уверен. — Я испытываю гораздо больше волнения, чем ожидал, но я не хочу, чтобы ты останавливался, — тихо проговорил он. — Ах! Услышав разрешение, Кавех начал действовать. Кончиком языка он начал толкаться внутрь, слушая музыкальное сопровождение в виде стонов. Кажется, прежде Аль-Хайтам никогда не был таким громким. — Не останавливайся. Пожалуйста. Кавех, я прошу тебя, — Аль-Хайтам встал раком, чтобы получить ещё больше, чтобы насаживаться на язык Кавеха так, как вскоре будет делать и с членом. Немного погодя, они дали друг другу отдышаться. — Ты меня радуешь всё больше. Такой громкий, такой жаждущий мальчик. Начнём с шариков или с пальцев? — Думаю, пальцы это отличная идея. — Сделаешь ещё кое-что для меня? Хочу видеть твоё лицо, когда я буду вставлять их. Хочу прожить этот момент вместе. Аль-Хайтам послушно перевернулся и согнул ноги, удобно раздвинув их. Кавех воспользовался заготовленной баночкой с маслом и, обмакнув в неё указательный палец, лёг рядом. Он смотрел на Аль-Хайтама с такой любовью и нежностью, что тот понемногу успокаивался. Возбуждение уже давно перебило волнение, но его остатки охотно вгрызались в голову, отвлекая от самого главного. — Сейчас я вставлю только один. Ощущения от игрушки у тебя были совсем другие, так что, думаю, тебе нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Дашь мне знать, когда захочешь второй. Масло достойно выполнило свою функцию. Сказать честно, поначалу Аль-Хайтам не почувствовал ничего: Кавех нарочно избегал давления на чувствительные зоны, делал минимум движений, он лишь ввёл палец по вторую фалангу. Вставляя его ещё глубже, Кавех стал замечать, как у Аль-Хайтама меняется взгляд и мимика — глаза были широко распахнуты и смотрели жадно, возбуждённо, а язык то и дело скользил по пересохшим от горячего дыхания губам. — Мне очень нравится. — Я вижу, маленький, — сказал Кавех, вынув палец и чмокнув Хайтама в губы. — Ты уже насаживаешься на него. Интересно, когда ты удовлетворял себя игрушкой, тебе было также хорошо? — Я... Хочу второй, Кавех, — сказал Аль-Хайтам и сразу же получил то, о чём просил. — Мне и тогда понравилось. Но я так и не смог кончить. — Не смог кончить, говоришь? Чего же тебе не хватило? — Тебя, Кавех. — Господи, какая у тебя задница. Ты трахаешь себя моими пальцами, Хайтам. Я хочу слушать твой голос вечно. — М-мне очень не хватало твоих рук. Я хочу кончать только с тобой. — Ты очень возбуждён, милый. Я вижу, что тебе хорошо. Наблюдая за тем, как Аль-Хайтам насаживается на пальцы, Кавех почти забыл про игрушку. Но вид это был и вправду завораживающий: его мальчик испытывал столько всего, что уже закрыл глаза и послушно двигался, изредка трогая свой член, с которого сочился предэякулят. Воспользовавшись этой возможностью, Кавех поменял пальцы на шарики, смазав их аромамаслом. Они были гораздо прохладнее, чем руки, поэтому Аль-Хайтам вздрогнул. — Прости. Тебе было больно? — Нет, Кавех. Но я уже не могу терпеть. Я хочу, чтобы ты поимел меня здесь и сейчас. — Не стоит так торопиться. Шарики по диаметру постепенно увеличивались. Их было всего шесть и самым большим, конечно же, был последний. Кавех решил, что как только последний не будет доставлять неудобств, он с радостью займёт его место. — Ты очень нетерпеливый, Аль-Хайтам. Ужасно нетерпеливый. Думаешь, мне так легко держаться и не трахать тебя, не слушать то, как сладко ты стонешь? Я даже не знал, что ты так умеешь. — Пожалуйста, Кавех. Мы оба этого хотим. — Сколько шариков в тебя сейчас входит? — Четыре, кажется. — Ты ещё очень узкий даже для меня, ты это сам почувствуешь, если я попытаюсь войти. Я не хочу сделать тебе больно. И Кавех продолжил. Вопреки расстроенным вздохам Аль-Хайтама, которые снова сменились стонами за считанные секунды, он продолжил вводить игрушку постепенно, давая привыкнуть к каждому шарику по отдельности, а потом и ко всем вместе. Колечко мышц в его умелых руках раскрывалось совсем легко, по крайней мере, как думал Кавех, гораздо легче, чем тогда, когда у них с Аль-Хайтамом произошёл первый раз. — Вот видишь, нужно было подождать совсем недолго, — сказал Кавех, вынув шарики и убрав их туда же, где лежала коробка, взял масло вновь. — Подними ножки. Аль-Хайтам послушно поднял их, и Кавех устроился аккурат между ними, обильно смазал член диковинным средством, и убрал его на прикроватную тумбочку. Мастурбируя, он приставлял головку ко входу, готовясь сделать первый медленный толчок. Только Кавех положил руки на бёдра Аль-Хайтама, как тот вцепился ладонью в одну из них. — Я рядом, маленький. Ты всегда можешь меня остановить. Всё хорошо. Постепенно погружаясь внутрь, Кавех чувствовал, что наполняется дрожью. Удовольствие, которое он сам давно жаждал получить, наконец-то достигло его тела. Каждая клетка была пропитана его возбуждением, и теперь он не в силах его удерживать. — Кавех, боже, что ты... Ах... Я, пожалуй, помолчу... Мм... Меньше половины того, что вырывалось из его рта, можно было назвать членораздельным. В комнате пахло сексом. Ароматы пота и смазки, особенного масло и его послевкусия, кажется, даже их движения имели свой запах. Они восхищённо наполняли лёгкие и шумно выдыхали, постанывая после каждого толчка. От ощущения того, как они близки, от мыслей о том, что никто и никогда больше не увидит их такими, кружило голову. — Мой маленький хороший мальчик, — прорычал Кавех, сам от себя от того не ожидая. — Не представляю, как ты так долго держишься. Я только от вида твоего лица хочу бесконечно кончать. Обхватишь меня ножками? — Знаешь ли... — ответил младший, исполнив просьбу. — Не эякулировать в случае с тобой — та ещё задача. — Кажется, у кого-то развязался язык. Не ты ли просил меня быть погрубее? Кавех почти лёг на него, вцепился в бёдра и вошёл до упора. Аль-Хайтам, понимая, что в таком режиме его уже не хватит так надолго, как он планировал, зарылся пальцами в гладкие волосы и прикусил губу. Не сказать, что Кавех стал двигаться быстрее. Безусловно, темп слегка изменился, но наибольшие перемены ощущались в амплитуде. Полностью привыкнув к друг другу и не жалея приобретённой смазки, они стали одним целым в постели, каковым являлись и за её пределами. Аль-Хайтам кончил. Почти хныкая от удовольствия, каждый звук, каждую мольбу он передал Кавеху в ухо и позволил своему телу дрожать как никогда прежде. Залив себе живот тягучей жидкостью, он почти сразу услышал: — Ты самый лучший мальчик, Аль-Хайтам. И самый вкусный на свете. Кавех вынул член и лёг рядом, рассмеявшись от двусмысленной реплики. Не видя смысла в продолжении проникновения, он довёл себя до оргазма самостоятельно. Аль-Хайтам, кстати, обожал смотреть на то, как Кавех кончает, так что не сильно расстроился, что тот не сделал этого в процессе. — Я должен тебе кое-что сказать. Кавех громко вздохнул, вытерев пальцем потёкшие капельки спермы. — Что на этот раз? — Я жалею, что мы не сделали этого раньше.