Я не хочу это слушать, но продолжай

Хакс трижды проклял себя за то, что согласился прийти на вечеринку, затеянную главой отдела, мисс Фазмой. Чуть позже проклял идею нарядиться священником, из-за чего ему вот уже в третий раз пришлось выслушивать исповедь. Самую настоящую, со вступительными словами: «Прости меня, отче, ибо я согрешил» и последующим излиянием души. Вечеринка подходила к концу. Гости разбрелись по первому этажу особняка, многие пошли к бассейну и, судя по визгам и всплескам, решили прыгнуть в воду. Хакс сидел в гостиной, спрятавшись за огромным растением. Точнее, он попытался спрятаться, устав от алкоголя, шума и дурацких разговоров, но почему-то некоторые гости слишком серьезно восприняли его сутану. За час Хакс узнал о недоинцесте («Сводная сестра, совершеннолетняя, мы потрахались на кровати родителей»), о воровстве («Иногда я тырю трусы, и мне стыдно»), о попытке убийства («Да в лесу это случилось, я вломила какому-то дебилу по голове палкой. Он упал, я сбежала»). Хакс повторял одно и то же: «Отпускаю грехи, сын (дочь), иди с миром» и мечтал свалить отсюда. У него раскалывалась голова от выпитых коктейлей, в ушах шумело от оглушительной музыки, а еще его тошнило от откровенности коллег — Хакс опознал их по голосам. Узнали они его или нет? Это оставалось пока неизвестным, и Хакс очень надеялся, что к нему не подойдет кто-нибудь из вышестоящего начальства. Он в который раз задался вопросом: «Почему я здесь, а не дома?», снова не нашелся с ответом и поплелся за чем-нибудь холодным. — Отче, — кто-то ухватил его за руку и вернул на диван. Хакс не успел увидеть лицо наглеца: мужчина сел с другой стороны от растения (ботаник из Хакса был никакой). — Я должен исповедоваться. Хакс озадаченно взглянул на ноги мужчины в черных джинсах и черно-белых кроссовках. Он никогда не слышал этого голоса. Или слышал? — У меня греховные мысли, — продолжил незнакомец, — я хочу трахнуть своего коллегу. — И что? — Хочу завалить коллегу на стол после окончания рабочего дня, снять шмотки и вставить так, чтобы мои яйца по его заднице шлепнули. Грязные словечки заводили Хакса до безумия, чего он стыдился. — Да? — откашлявшись, спросил он. Незнакомец хлопнул себя по коленям и продолжил: — Я бы трахал коллегу, но не давал бы ему кончить, заломил бы руки за спину. — А если ему это не понравится? — поинтересовался Хакс. Сутана из искусственного шелка облегала его фигуру, под ней были тонкие брюки и футболка. Если бы не мощная сплит-система, исправно охлаждающая воздух в доме, Хакс уже бы растаял от жары. И теперь, после слов незнакомца, он почувствовал, как краснеет. Хакс дотронулся до лица, ощутив, как горят щеки. — ПОНРАВИТСЯ, — рыкнул мужчина, а потом продолжил гораздо тише: — Я знаю, что понравится. И вот, когда я выебу его до дрожи в ногах, до слез, до криков, только тогда разрешу спустить. Пусть сперма по столу течет, а затем, — он понизил голос, — я усажу коллегу на долбаный стол и отсосу ему. — Столу? — Да нет, коллеге, — незнакомец рассмеялся, — возьму по самые яйца. — У вас нездоровая фиксация на них. — Хакс закинул ногу на ногу, пытаясь как-то бороться с эрекцией. — Отсосу, — повторил незнакомец, — потом мы пойдем ко мне домой, ну или к нему, неважно. И там он меня трахнет. В любой позе, я все разрешу. Хакс вообще не представлял, что сказать. — Спасибо, что выслушали. — Незнакомец ушел. Хакс нервно хихикнул и, выглянув из-за растения, увидел высокого мужчину. Хакс узнал его со спины, обтянутой черной борцовкой, и чуть не крикнул вслед: «Мы не коллеги!» В офисе ходили сплетни, что курьер Рен — из семьи, имеющей вес в политике, но никто не мог назвать имени его родителей. Разве что в отделе кадров могли быть в курсе, однако там хранили молчание. Хакс снял сутану, сложил ее и — наконец-то! — покинул вечеринку, предварительно отправив Фазме эсэмэску: «Спасибо за все, вынужден уехать. А. Хакс».

***

В офис Хакс явился слегка на взводе из-за услышанного день накануне. Он не знал, как смотреть в глаза сотрудникам, но все вели себя как обычно. Хакс выдохнул с облегчением. Пока не появился курьер, в тех же джинсах и кроссовках, но борцовку заменили клетчатая рубашка с кожаной курткой. Хакс мгновенно уткнулся в какие-то бумаги, делая вид, что жутко занят. Курьер прошел мимо, задержавшись на пару секунд, затем продолжил свой путь. Хакс снова выдохнул и, с трудом сосредоточившись, взялся за работу. Во время обеденного перерыва он узнал, что сотрудники выясняют, кто был на вечеринке в костюме священника. С одной стороны, Хакса вполне устраивало остаться анонимом. С другой… стало неприятно, что его не запомнили, точнее, запомнили одежду, а не Хакса. Он притворился ничего не понимающим, решив, что не стоит признаваться: «Пусть то, что случилось на вечеринке, там и останется». Но Хаксу не давало покоя признание Рена: «Кого же ты хочешь трахнуть? Это не женщина, тогда кто?» Он оглянулся, вычисляя кандидатов. И на минуту представил, что этот здоровенный Рен, с даже очень развитой мускулатурой, с большими ладонями… и вообще… Хакса бросило в жар. «Да нет, вряд ли он на меня запал». — Хакс привык, что его не воспринимали как объект для секса или флирта. Впрочем, он сам к этому стремился и сумел достичь цели. Немного утешив себя мыслью, что Рену он неинтересен, Хакс вернулся к работе и до конца дня почти успокоился. Ему пришлось задержаться, и, когда офис опустел, да и весь этаж тоже — Хакс только закончил. Он потянулся, хрустнув суставами, зевнул, прикрыв рот ладонью: «Снова придется покупать готовый ужин. Ой, я забыл о корме для Милли». Размышляя о разном, Хакс привел рабочее место в порядок, выключил компьютер и встал. В дверях стоял Рен, сложив руки на груди и внимательно уставившись на Хакса. — Вы что-то хотите? — спросил Хакс, крепко сжимая свою сумку. Тяжелый взгляд Рена вызвал у него двоякое желание: убежать и остаться. — Да, хочу. — Рен медленно приблизился. — Тебя. — Не понял. — Все ты прекрасно понял. — Рен отобрал у Хакса сумку, бросил на стол. Затем развернул Хакса и попытался расстегнуть ему ширинку. — Какого хрена? — возмутился Хакс, лягнув Рена по ноге. Теперь на него напало желание сопротивляться, что он и сделал. Явно опешивший от такого Рен попятился, наткнулся на стол и едва не упал. Хакс хохотнул. — Не смешно, — мрачно заметил Рен, потирая ушибленную ногу. — Ты понял, что я про тебя на вечеринке говорил? Послышались чьи-то шаги, характерный звук катящейся тележки, и вскоре в офис вошел уборщик. — Вы еще долго? — спросил он. Хакс забрал свои вещи и с высоко поднятой головой направился к выходу. Рен последовал за ним. Оба молчали в лифте, потом на подземной парковке. Хакс сел в машину и услышал: — Ну, я в самом деле хочу сделать то, о чем рассказал. — Да-да, — Хакс взглянул на Рена, который грустно смотрел на него, — в офисе. На столе. Когда вокруг уборщики бродят. Да ты просто романтик. — На словах все было замечательно, — Рен пожал плечами. — А если попробовать? — Нет, — отрезал Хакс. — Никаких офисов. Мне экстрим не нужен. — И тут в него явно бес вселился, потому что Хакс продолжил: — А вот на балконе можно потрахаться. — Да? — оживился Рен. — Неплохая идея. Хакс представил степень офигения соседей в доме напротив и пошел на попятную: — Да нет, плохая. И… почему мы об этом говорим? — К тебе или ко мне? — Рен подмигнул Хаксу. — Образ альфа-самца — не твой стиль. — А так? — Рен снял куртку и продемонстрировал бицепсы. — Нравится? — Ты как ребенок, — хмыкнул Хакс. — К тебе.

***

Пока Хакс ехал к Рену, от раздумий у него загудело в голове: «Я имею право расслабиться. Давно секса не было. А когда вообще… Нет. С чего я должен брать то, что дают? А если выбирать… а из чего, то есть из кого выбирать? Я же всех распугал. Нет, лучше домой. Милли голодная. Автоматическую кормушку она игнорирует. А если по-быстрому? Перепихнемся и разойдемся. Тоже вариант. А если Рен начнет сплетничать? Скажет, что я давалка… Да нет, что я, как женщина, волнуюсь. Ну скажет, что такого? Нет, он промолчит. А если я его трахну?» Хакс был уверен, что Рен живет в более чем скромной квартире где-нибудь в Ривердейле или в Западном Инглвуде. Когда Рен назвал адрес в Бойстауне, мысли Хакса потекли в ином направлении: «Такой жирный намек. Он там что, номер в отеле снял специально для меня? Хотя нет, это не отель». Оставив машину на парковке, Хакс направился к дому и перед входом увидел Рена. — Идем, — сказал Рен, — а то тебя консьерж не пропустит. Они пересекли холл, в лифте поднялись на десятый этаж. — Здание отреставрировано в прошлом десятилетии. Коммуникации новые, водопровод, канализация, стеклопакеты под старину, — не умолкал Рен. Войдя в квартиру, Хакс не удержался от удивленного восклицания. Высокие потолки, огромные окна, неотделанные кирпичные стены, трубы, словно выставленные напоказ. На стенах — абстрактные картины. — Квартира моего отца, — объяснил Рен, забирая у Хакса пальто и сумку, — он иногда приезжает сюда, если какие-то дела в Чикаго случаются. Ванная вон там, полотенца найдешь. — Думаю, мне пора домой, — сдрейфил Хакс. — Пора, так иди, кто держит, — заявил Рен. — Ну с таким характером… — начал Хакс и заткнулся. — С каким? — Ты несдержанный на язык, навязчивый, чересчур самоуверенный. — Впрочем, Хакс засомневался в последнем: уж слишком обломанным выглядел Рен. Домой Хакс вернулся злющим и расстроенным. — Принципы! — сообщил он Милли, которая с аппетитом поглощала ужин. — Проклятые принципы! Веду себя как девственница. Ну что, скажи мне, что помешало взять и потрахаться с Реном? Ни-че-го. Я дурак. Самый настоящий дурак. Счастье прямо в руки шло, а я… Одна мысль не давала ему покоя, и Хакс, улегшись в постель, написал Рену сообщение (номер был на клочке бумаги — Рен вручил перед тем, как с силой захлопнуть дверь): «Как ты узнал меня?» Рен ответил почти сразу: «По носкам». Хакс чуть не хлопнул себя по лбу. Ярко-красные в белый горошек — эти носки подарили всем мужчинам в офисе на День дурака, а Хакс привязался к ним. Материал был не из дешевых, приятно прилегал к коже, и Хакс махнул рукой на расцветку, тем более что носков не было видно. А вот Рен как-то их рассмотрел. — Ну и ладно, — сказал Хакс, кладя телефон на подушку рядом, — может, как-нибудь потом.

***

«Потом» случилось через пару дней, когда Рен приехал к Хаксу домой и прямо с порога накинулся с поцелуями. Хакс в полной мере оценил рост Рена, его силу, ширину ладоней. Рот он тоже оценил, а еще ему понравилось трахаться на балконе. Он вышел туда в халате, а Рен остался полностью одетым. Хакс притворялся, что разглядывает дом напротив, пока Рен трахал его, задрав халат. Происходило это ночью, никого из соседей не было видно, но Хакс представил себе, что на них смотрят. Это завело его настолько, что он кончил дважды, забрызгав спермой пол. Ему очень хотелось, чтобы Рен сказал что-нибудь особо мерзкое, но Хакс застыдился и промолчал. Секрет открылся, когда Рен попросил: «Выеби меня», и Хакс чуть не спустил раньше времени. — Ага, — Рен ухмыльнулся. — Ага, — согласился Хакс. — Что, тебя нужно драть как последнюю шлюху? — осведомился Рен. Хакс едва не расхохотался, настолько тот комично выглядел, произнося эти слова, но при этом ему пришлось пережать член у основания, чтобы не кончить. — Ого. Да ты… ну же, сучка, вставь мне по первое число. Давай, чтобы яйца шлепали по заднице! — Я не хочу это слушать, но продолжай! Остатки приличия в Хаксе запротестовали против откровенной пошлятины, но было поздно. Хакс вставил Рену, и яйца действительно шлепали по влажной коже, кровать тряслась, а Рен старательно стонал, вцепившись в изголовье. Чуть позже, когда оба валялись, уставшие и счастливые, Рен спросил: — Твоя кошка всегда наблюдает за тобой? — Ох, Милли, — спохватился Хакс, прикрываясь простыней, — иди-ка ты отсюда. Кошка и не подумала сдвинуться с места, только мяукнула. — А у тебя есть такие же носки? В смысле, вторая пара есть? — Нет. — Придется купить. — Нет! — Ну и ладно, — Рен зевнул. — Я уже купил. — А почему ты живешь в квартире отца? — Дешевле, чем снимать. И курьером я работаю, чтобы от меня семья отстала. — Странно. — Хакс хотел добавить: «Да и пофигу», но сдержался. Вскоре оба крепко уснули, не заметив, что Милли устроилась спать на футболке и джинсах Рена, щедро поделившись с ними рыжей шерстью. Впоследствии Рен был вынужден подарить ей эту одежду, а Хакс никак не мог понять, почему кошка предпочитает шмотки Рена прекрасной лежанке. Это так и осталось загадкой.