Сплетённые косы

Цзин Юань улыбается нежно и грустно, когда расчёсывает свалявшиеся после долгого сна волосы Дань Хэна. Тот бурчит что-то под нос, совсем ещё не проснувшись, и клюёт носом в чашку с только-только приготовленным утренним кофе. У Дань Хэна волосы всё такие же мягкие и шелковистые, струящиеся вдоль спины как океанские волны, переливающиеся красивой бирюзой. И Цзин Юань вновь замирает вот так нелепо: с красной лентой в зубах и неприкрытой печалью в глазах. Он всё ещё скучает, так горько и по-глупому смешно — любовь то вот, сидит рядом и пытается снова не заснуть. Но сердце скучает по яркому громкому смеху, по кружащемуся в мудрёном танце Дань Фэну, хвастающемуся завистникам на террасе причального ресторана своей красотой. С каждым разом он был всё неотразимее, прекраснее и краше — как настоящая жемчужина со дна океана, занимающая почётное место в сокровищнице своего короля. У него искусно сшитые наряды, расписанные позолотой, а в волосах собственная гордость: произведения искусства. А на лице сияющее счастье. Дань Фэн умел плести шедевры: местные люди, завидев его, всегда ахали от восторга и шептались по углам, кто же такой умелый цирюльник. А потом поняли — он сам, когда глядели за ним, окружённым юными девчушками, усевшимися на зелёной поляне в парке к нему спиной и болтающими о чём ни попадя, пока Дань Фэн перебирал их длинные волосы и смеялся в такт их хохоту. Надо же — Верховный старейшина так любил плести косы… Цзин Юань наблюдал украдкой, с щемящей нежностью во взгляде — Дань Фэн в такие моменты был самым счастливым во всей их вселенной. Его ловкие и длинные пальцы разделяли локоны, призывные воды лечили дряхлые волосы и помогали блестеть. Дань Фэн аккуратно сплетал самые различные фигуры: начиная от простых, спущенных по спине кос до колосков и целых корзинок на голове. Девицы потом, долго кланявшись и с румяным лицом, убегали с благодарностью и восхищением, восторгом. Одним утром Цзин Юань проснулся раньше: ещё в порту всходило солнце, грея землю первыми лучами, а улицы пустовали — люди сладко спали. Дань Фэн тоже спал, уткнувшись носом и рогами ему в бок, и что-то довольно сопел, улыбаясь. У него волосы собраны в незамысловатую косу — чтобы не спутались во время сна, — но даже так Цзин Юань не сдерживает восторженного вздоха, проводя рукой по вплетённым на скорую руку фенечкам. И Цзин Юаню захотелось также: также сидеть часами неподвижно с прикрытыми от удовольствия и предвкушения глазами и опущенной вниз головой, затаив дыхание, пока за спиной увлёкшийся и влюблённый в своё дело Дань Фэн орудовал гребешком и лентами. Рассказывал истории и легенды, пока во взгляде плескалась нежность и любовь, а руки заплетали красоту. Потому, когда Дань Фэн проснулся, сонно вытягиваясь на кровати во весь рост и что-то попутно ворча недовольно, Цзин Юань встретил его с любопытным блеском в глазах. — Хорошо. Дань Фэн лишь повёл плечом, чуть улыбнувшись и прикрыв глаза, стал расплетать вьющиеся лёгкими кудрями волосы. Фенечки забавно повисли вдоль острых ушей, напоминая детские серёжки. — Знал бы ты, что я сплю и вижу, как навожу на твоей шикарной гриве марафет, — хихикнул он и тут же зевнул, падая в тёплые объятия. — Заплачу за причёску утренним кофе, — Цзин Юань посмеялся попытке Дань Фэна ещё раз уснуть: вот так, у него на плече. — Согласен, — и всё же уснул, щекоча голую кожу шёлковыми волосами. Каждое утро они встречали вот так: пили кофе на пару, усевшись на веранде и глядя на восход солнца. Часами плели друг другу косы, потому что у Цзин Юаня получилось вымолить пару уроков, а Дань Фэн вовсе не был против стать в таком деле учителем. Они были по-своему счастливы в своём маленьком мире. Цзин Юань мотает головой, отбрасывая воспоминания прочь, и хмурится: руки отчего-то не сильно трясутся, и собранные пряди неряшливо и криво выступают из косы. — Всё в порядке? — волнуется Дань Хэн, поворачиваясь к нему лицом. Цзин Юань кивает. — Не дёргайся, иначе будешь ходить с робоптахами на голове, — смеётся он, припомнив, как однажды огрёб толстенной книжкой по затылку за то, что случайно чихнул. — Нестрашно, — Дань Хэн машет рукой, разворачиваясь обратно. — Ты хоть как заплети — всё равно красиво будет. Он вновь улыбается. Да, Цзин Юань скучает, но старые чувства лишь тепло и совсем капельку больно греют его раненую душу. — Раньше бы ты так не сказал. — Я не он, — бурчит Дань Хэн. — Верно, — Цзин Юань вздыхает, заглядывая в окно и встречая ещё один рассвет.