В будущем они другие...

— Блять, Попов, как же ты задрал меня! — срывается Антон, почти налетая на нагло улыбающегося брюнета, но перед ним мгновенно появляется Дима, не позволяя налететь на врага. — Поз, отойди! — Шаст! Антон! Успокойся, бога ради, иначе тебя исключат ёб твою налево! Шаст, блять! — пыхтит друг. —————————— Время 11:30. Большая перемена после третьего урока. Шастун, как обычно, вышел из душного здания – начало мая, всё-таки – и направился в столовую, где собирался позавтракать. Именно позавтракать. Шатен спокойно стоял, ждал своей очереди. И вот, маленький мальчик стоящий перед ним, забирает свою булочку. Но не успевает Шастун и шагу вперёд сделать, как перед ним выскакивает брюнет, прося буфетчицу дать ему сок и пару кексов. Он вкидывает ей пару комплиментов, а после удаляется из помещения своей противной, по мнению Антона, походкой от бедра. — Антош, ты кексы хотел? Прости, Арсений последние забрал. — виновато смотрит на парня Галина, после чего Антон молниеносно выскакивает наружу, где около входной двери видит выделяющуюся среди стаи гиен настоящего альфача. Альфача, который только что забрал, во-первых, последние кексы, во-вторых, последний апельсиновый сок, а в-третьих, спокойную жизнь Шастуна. Последнее он забрал ещё два года назад, когда только появился в классе Антона. С виду – граф, интеллигентный, голубых, мать его, кровей, Арсений Попов оказался козлом, который с почти первых дней прибывания в новой школе влился в коллектив класса, сдружился со всеми учителями, начал издеваться над Антоном. Он высокий кудрявый шатен с зелёными глазами, увитый разнообразной бижутерией. Такого грех не подстебать, а для Попова Антон стал той самой боксёрской грушей, которую можно пиздить, сколько душе угодно. Как физически, так и морально. Антон ненавидел Попова. Тот был слишком самовлюблённым, слишком идеальным. И да, это зависть, которую Антон даже отрицать не стал. Он завидовал тому, что Попову всё сходит с рук, что у того много поклонниц и поклонников, что у того на мушке вся школа, что тот может позволить себе множество дорогих вещей. А у Антона из дорогого только тонкое серебряное кольцо и одиннадцатый айфон, и то, выигранный в каком-то конкурсе. Антону приходится выживать. Он работает по ночам, старается нормально учится. И всё это он делает один. Ради одного только дедушки. Отец Антона бросил жену с новорождённым ребёнком, а через четыре года ушла и мать. Дедушка один растил маленького Антошу. Для мальчика эти два человека, мама и папа, были активными путешественниками. Для Олега Михайловича же это были два самых эгоистичных и безответственных человека. Он знал, что Майя не оставила свои гулянки в прошлом ради собственного ребенка, но от Андрея он не ожидал такого. С виду ответственный и воспитанный мужчина оказался таким же гулякой, как и Майя. Сейчас Шастун-старший слёг с больным сердцем в больницу. Ему нужны лекарства для поддержания более-менее стабильного состояния, на которые денег Антону иногда не хватает. Алексей – лечащий врач Олега Михайловича, оказался добрым человеком. Как только лекарства заканчивались, он закупался новыми, таким образом помогая продолжать лечение, а Шастуну давая ещё время до зарплаты, с которой тот брал деньги за лекарства. И Шастун с того дня по гроб жизни оставался благодарен Алексею. Антон был простым. Он был обычным. Он никого не трогал в школе, не заводил ни друзей, кроме Димки Позова, ни врагов, кроме Попова. С кем-то общался, с кем-то здоровался, но дружил только с Позовым. И сейчас Антон подлетает к Арсению, нагло выхватывая у того надкушенный кекс. — Ты что, совсем страх потерял, длинный? — слегка раздраженно рычит брюнет. А вот тут Антон понял, что сделал. Точнее, что делать было тупо, но было сделано. Антон по жизни флегматик, но порой такой холерик. Он сначала делает, а потом уже думает, а правильно ли он сделал? А зачем он это сделал? А что после этого будет? А что, если бы он сделал иначе? И сейчас его пыл начинает остывать. И сейчас он понимает, что совершил глупость. И сейчас он панически мечется глазами по лицу Попова. — Ты в гляделки со мной решил сыграть? — раздаётся резко рык, от чего Шастун заметно вздрагивает. И это веселит Арсения, что мгновенно давит хитрую лыбу. — Я... — начинает шатен, но не знает, что сказать. Он не впервые в такой ситуации, когда делает, а потом, когда осознает, не знает что сказать, но сейчас он даже предположить не может, на какой жизненный опыт опираться, чтобы выкрутиться и дать по съёбам. — Ты-ты, вишенка. Что, не на что купить поесть? Иди отсоси какому-нибудь папику, чтобы денег дал, — смеётся Попов, выхватывая из чужих окольцованных рук кекс, после чего кидает его в мусорку. — Ты..! Да ты в край охуел! Блять, Попов, как же ты задрал меня! — срывается Антон, почти налетая на нагло улыбающегося брюнета, но перед ним мгновенно появляется Дима, не позволяя налететь на врага, хватая того за плечи. — Поз, отойди! — вырывается парень, начиная уже больнее толкать друга в грудь и предплечья. — Позов! — Шаст! — в попытках достучаться до затуманенного разума друга, Дмитрий толкает того в сторону, на лавки. — Антон! Успокойся, бога ради, иначе тебя исключат, ёб твою налево! Шаст, блять! — пыхтит друг, еле усаживая его. Наконец Шастун вырывается из хватки друга, поворачиваясь к тому спиной. — Нахер ты ввязался? Я бы въебал ему и ушёл! — возмущается он, всё так же демонстрируя другу свою спину. — Ты бы въебал ему и началась бы драка. Ты один такой дрыщь против пятерых гиен и одного шкафа. Неравна сила, тебя бы в лепёшку раскатали, Антон, — вздыхает Дима, хлопая того по спине. — Блять... Ненавижу его.... Чтоб он сквозь землю провалился нахрен, — бурчит Антон, откидываясь на грудь Позова. *** 12.05.17. 22:30. Олега Михайловича не стало. Остановка сердца... Антон весь вечер просидел с дедушкой. После девяти, когда дедушка уже спал, Антон собрался уходить, как приборы рядом запищали. А после на мониторе вместо интервальных сердцебиений пошла ровная линия. Антон стоял секунду, а после выбежал из палаты, еле сдерживая панику, и начал звать медсестёр и врачей. Они отвезли дедушку в операционную, где трудились и пыхтели полтора часа, но по итогу... — Антон... — вышел из помещения Алексей, снимая маску. На лице его Антон увидел вину. — Нет, Алексей, нет... Пожалуйста, нет! — Антон вновь начал рыдать, дрожащими руками прикрывая рот. — Антон, прости, но мне очень жаль... Олега Михайловича больше нет с нами, мне не удалось его спасти... — Хрипит мужчина. Перед ним на колени падает парень, трясясь, как осиновый лист. — Антон, не сиди на полу! — к нему мгновенно подрывается он, усаживая на близ стоящую скамью. — Дедушка... Дедушка... Его больше нет? Нет-нет-нет! Я не хочу! Почему он ушёл?! — истерически кричит парень, гневно вытирая слёзы. Перед ним на одном колене стоит Алексей, наблюдая за мучениями Шастуна. Он не смог ничего сделать. Ни спасти Олега, ни успокоить Антона. — Антон, прошу, успокойся.. — Алексей садится рядом, захватывая того в объятия. Слова не шли, мужчина чувствовал, что сейчас не нужно ничего говорить. Они сидят так минут десять, после чего Алексей чувствует постепенно успокаивающееся сердцебиение и слышит тихое сопение в грудь. Антон уснул, измученный сегодняшней потерей. *** — Пап... Папа? Пап! — вдруг слышится позади. Антон резко вскакивает, оборачиваясь. У приоткрытой двери, через которую едва просачивается свет с другой комнаты, стоит заспанный мальчик лет четырёх, кудрявый, маленькой ручкой держа лапу плюшевого зайчика, пока второй потирает глаза. А Антон в полном шоке. Кто этот мальчик? Что он тут делает? Сколько Антон спал? Где находится сейчас? — Тош? Вова? Что такое, что происходит? — слышится сбоку такой знакомый обеспокоенный голос, что под кожей проходят мурашки, а тело замирает. Антон не верит своим ушам. Он медленно оборачивается и видит Попова. Того самого Попова, своего врага. Но Шастун тут же понимает, что они сейчас лежат в одной кровати, на нём только футболка и боксёры, а на Попове пока ничего не видно, кроме его обнажённого торса и груди. — Че блять? Ты что тут делаешь, Попов?! — подпрыгивает шатен, отдёргивая на себя покрывало. — Тоша, всё хорошо? Ты чего? — Попов садится на кровать и тянет руку к Шастуновской щеке, но тот резко отталкивает её. Арсений сидит и не понимающе смотрит на испуганного парня. — Антош, это же я, Арсений. Что такое? Почему ты меня так боишься? — ласково спрашивает Попов, беспокоясь за состояние Шастуна. — Что мы с тобой делаем на одной кровати? — Антон продолжает, вставая с кровати, не отводит взгляд от Попова, но тут же слышит позади детский плачь. Он оборачивается и его тут же пронзает мгновенное чувство вины. Он, как по щелчку, забывает о Попове и подбегает к мальчику, опускаясь на колени перед ним. — Папа... Вы из-за меня с отцом ругаетесь? — сквозь плачь еле разбирает шатен, тут же укутывая дрожащего мальчишку в объятия. — Что ты.. нет. Мы не ругаемся, цветочек, мы... Играем так. Прости, что напугали, маленький, — нежничает Антон, укладывая маленькую копию себя на кровать. — Мы с Попов... мы с папой больше так не будем. — шепчет шатен, прижимая к себе хрупкого, всё ещё всхлипывающего, мальчика. — Честно-честно? — с глазами, полными надежды, переспрашивает тот. — Честно-честно, цветочек. — кивает Антон, умилённо улыбаясь, и начинает мягко поглаживать ребёнка по животику. — Спи, маленький. Мы с папой будем рядом. Не проходит и пары минут, как под мягкими поглаживаниями мини-Антон засыпает, а на руку Шастуна ложится Арсеньевская тёплая ладонь. — Теперь всё хорошо? — аккуратно беспокоится брюнет. — Попов... Арсений... Какой сейчас год? — в сомнениях, но всё же спрашивает Антон. Он не поверит в свою догадку, даже если она сейчас подтвердится. — Малыш, всё в...? — тормозит, — 2023, а что не так? — не понимает брюнет, а Антон замирает. Он попал в будущее? Но как такое вообще возможно? Или это сон? Если сон, то слишком реалистичный... — Я... Арсений, я сейчас, – это я из прошлого... — только Арсений хочет ответить, как рука с живота перемещается на его рот, прикрывая. — Дай сказать. Я не знаю, каким образом я здесь. Я не знаю, что сейчас происходит. Я понимаю, что это звучит, как бред сивой кобылы, но я говорю правду! — То есть... — Антон убирает руку. — Ты не помнишь, что происходило эти шесть лет? — Я не то, чтобы не помню, я даже не знаю. Последнее, что я помню, это... Ночь, когда дедушки не стало... — шатен прикрывает глаза, пытаясь так сдержать слёзы. — Я прекрасно помню нашу последнюю стычку, когда я забрал у тебя кекс, это было буквально неделю назад. — Ох, я... Я в шоке, Антош... То есть ты не знаешь, что мы с тобой уже четыре года женаты, у нас четырехлетний сын, которого мы усыновили пару лет назад, и что мы через месяц будем отмечать пятилетие с нашей свадьбы..? — расстроенно говорит брюнет, мгновенно поникая. — Что? — а Шастун лежит в трихуе. Он замужем? За Попова? Пять лет? У них четырехлетний сын? Что блять.... — Арс, я не понимаю... Мы же были врагами почти три ебучих года? Как так вышло, что я сейчас тобой окольцован? — Антон любуется золотым кольцом на безымянном пальце. Такое же, как у Арсения. — После того, как скончался твой дедушка, ты перестал появляться в школе. Я не беспокоился за тебя первые два дня, но... — брюнет сглатывает. — Когда спустя две недели тобой в школе и не пахло, я заподозрил что-то неладное. Я выпросил у Елены Степановны твой адрес, приехал туда, ждал около часа, но никто мне не открыл. Спрашивал у Димы, где ты, но он лишь посылал меня куда подальше. Я уже тогда тебя любил. И то, что ты так пропал, меня почти сломало. Я не находил себе места, я хотел тебя найти, вновь увидеть твои глаза... — Попов глянул на своего покрасневшего мужа. — И как же... Где я был? Как ты меня всё же нашёл? — жаждал продолжения Антон. — Ты появился только на экзаменах. Худее обычного, бледный, измотанный. Приходил, сдавал и уходил. На вручении аттестата было также. Когда же я пытался тебя словить, ты каждый раз успевал пропасть из виду. Я даже в какой-то момент начал думать, что ты только моя шизофрения. Но однажды, вернувшись домой, я пошёл в кабинет отца, потому что ему прислали факс. И только я зашёл в кабинет, я увидел тебя. Я хотел отбросить всё и кинуться тебя обнимать, но ты взглянул на меня с той же неприязнью, как и в школе. Потому я не стал: молча оставил на столе отца факс и вышел, уйдя в свою комнату. — А что я делал у твоего отца..? — опасливо поинтересовался Шастун. — Ты его ублажал. — резко выдал Арсений, на которого неверяще смотрели два шокированных изумруда — Да, я не вру. И я сильно ревновал. Завидовал, что такое чудо выбрало моего старика, а не меня... Я не понимал, зачем ты этим занимаешься. Я не знал, для чего тебе это надо. Я не думал, что моя любовь окажется шлюхой. Прости, что посмел так думать. — к тыльной стороне ладони прижались губы брюнета, нежно целуя. — Прошло уже шесть лет, но я до сих пор чувствую себя виноватым за такие ужасные мысли о тебе. — голос вдруг начал подрагивать. — Антон, ты – любовь всей моей жизни. Сильнее тебя я не любил никого, и не собираюсь любить кого-то другого. Я выбрал тебя. Моё сердце выбрало тебя. И когда ты сказал мне «да» после моего предложения, я был вне себя от радости. — по щеке медленно покатилась одинокая слеза. — Арсений... — Шастун аккуратно выпустил руку, потянувшись к чужой щеке, намереваясь стереть солёную каплю. — Если ты говоришь правду... Если ты действительно из прошлого и ничего не знаешь о себе нынешнем... Позволь мне, и я покажу тебе. — на руку вновь ложится тёплая ладонь, поднося к губам, после начиная ласково выцеловывать. — То, каким счастливым ты был, когда я предложил тебе отношения. Как я любил тебя днём, как ласкал тебя ночью. Как встал на одно колено перед всем нашим классом на выпускном и предложил свою руку и сердце. Как ты был рад, когда я решил взять из детского дома мальчика на усыновление. Позволь, и я покажу, как сильно я тебя любил и люблю до сих пор, Антош. — С-стой, ты не обязан так стараться... — Антон нехотя вытаскивает руку. — Я теперь вижу, что ты изменился за эти шесть лет, и я не буду к тебе относиться, как к врагу. Я не хотел рушить все те старания, что ты делал, когда мы были вместе, я.... Чёрт, я запутался... Я не знаю... — Давай отложим это? А сейчас поспим, потом проснёмся, отправим Вову в садик и решим этот вопрос. Ладно? — Да. Спасибо, Арс... — Спи, солнышко. /Автор/ На следующее утро мужья проснулись от грохота в соседней комнате. Точнее, проснулся Антон, так как он всегда спал более чутко к утру. Оказалось, Вова решил убраться в своей комнате, чтобы папы не ругались — маленький думал, что это из-за беспорядка в его комнате папы ругались, но не рассчитал силы и уронил ящик с конструктором лего на пол, рассыпав тысячи деталей на ковёр. — Цветочек? Ты не поранился? — беспокоился подбежавший Антон, сажая сына на кровать. — Прости, пап, я всё раскидал. Но я хотел убраться, чтобы вы с папой больше не ругались... — виновато опустив голову, тараторит малыш, теребя пальцами шнурок шорт. — Зайка, ну ты чего? Мы с папой не из-за тебя ругались. Мы по другой причине ругались. — улыбнулся шатен, обнимая Вову. — Ладно. Пап, я кушать хочу. — обнимает в ответ Попов-Шастун. Того поднимают на руки. — Что на завтрак желаете, господин Попов-Шастун? — смеётся Антон, любуясь маленькой копией себя, как на его талию плавно и так правильно ложится крепкая теплая ладонь мужа, а в макушку прилетает лёгкий поцелуй. — Сегодня папина яичница с сосисками. Устроит? — счастливо улыбаясь, щебечет Арсений. — Да! — прилетает ему в ответ, после чего вся семья направляется на кухню. Вскоре они втроём уже едут в машине в детский сад Вовы. Антон по дороге успевает уснуть, но резкая боль во лбу и боку заставляет его распахнуть глаза —————————— — Блять! — вскакивает шатен, пытаясь отдышаться. Это же сон? Быть не может. Почему всё было так, будто это реальность? Парень оглядывается и в шоке осознаёт, что лежит в одноместной палате на койке. Но спустя секунду в палату заходит Алексей. — Антон, проснулся? Это хорошо. Сейчас придет медсестра, даст тебе лекарство. Выпьешь и уже вечером скорее всего поедешь домой. — радостно сообщает мужчина, черкая что-то у себя в блокноте. — Что произошло? Сколько я спал? — Ты проспал тринадцать часов. Вчера ночью твой дедушка.. — Я понял. — Мне очень жаль, прими мои соболезнования. Уже вечером его отправляют домой. Там он находит спрятанный дедушкой виски и пьёт всю ночь. А под утро ему приходит в голову весёлая, как кажется ему самому, идея позвонить Попову. Без какой-либо цели, просто позвонить. — Сука ты графская, возьми ебучую трубку, — начинает говорить Антон, когда идут гудки, заканчивает, когда на экране уже идёт четвёртая секунда. — И тебе доброе утро, вишенка. — совершенно бодрым голосом отзывается Попов. Бесит блять. — Пошёл нахуй, Попов! Я тебя ненавижу, падла сраная... — пьяно тянет Антон, запинаясь. — О-о-о-о, так моя вишенка пьяна в стельку? Весело тебе будет, если уснёшь и проснёшься через несколько часов. Чего звонить тогда, раз уж я такой ненавистный тебе человек? — через динамик слышно его ехидство. — Да ты.. ты, блять, охуенный... — От ненависти до любви, как говориться. — Заеби рот свой, падла! — От любви до ненависти. — Я ненавижу твои глаза. Противные, холодные, мерзкие голубые глаза... Я ненавижу твои шелковистые волосы... Я ненавижу твой сладкий заразительный смех... Я ненавижу твою подкачанную фигуру... Я ненавижу то, что ты богаче меня в секстиллион раз.. Я ненавижу тебя всего, твоё средневековое имя, твою жоперную фамилию... — Спасибо за столь сладостные комплименты. Ещё что-нибудь? — говорит с хитрой ухмылкой, однако в глубине души он трескается. — Я ненавижу любить тебя, Попов... — Антон, ты пьян. И завтра ты вновь будешь смотреть на меня, как на человека, который испортил тебе жизнь. Не говори сейчас того, о чём пожалеешь. — Я ненавижу любить тебя, гнида... Я люблю тебя и ненавижу ровно так же, Попов! — И что? Мне тебе поаплодировать, а, Антон?! Я испортил тебе жизнь, репутацию, я издеваюсь над тобой каждый божий день, но ты умудряешься любить меня?! — он срывается. — Попов, я тебя ненавижу..! Тварь... Я ведь... Я ведь хочу тоже быть любимым человеком. — Арсений неожиданно слышит всхлип и замирает. — Твоим любимым человеком. Я полюбил тебя с первого дня твоего появления и возненавидел с него же. Ты самовлюблённая падла... Но я, почему-то, продолжаю тебя любить! Я продолжаю тебя ненавидеть!!! — Антон... Я не тот, кто достоин твоих чувств. — произносит Арсений еле слышно — Я не хочу тебя любить. Я не понимаю, как ты вообще... Как можно терпеть мои выходки два ебучих года?! — вновь кричит. — Как ты можешь любить меня два года?! Антон, ты долбаёб! — Я влюбленный долбаёб... Арсений... — Не зови меня по имени. — мгновенно каменеет собеседник, четко выделяя каждую букву — Не смей. — Арсений... Арсений... — тянет, как в бреду, Шастун. — Антон, ты всегда зовёшь меня по фамилии! — Арсений, я люблю тебя. Молчание. Оба молчат. Арсений не знает, как с этим справляться. Антон ждёт и тоже не осознает, что теперь делать. Но в голове отчего-то всплывают воспоминания о том, как он говорил с дедушкой о том, что ему нравится одна девочка. Это было в третьем классе... Тогда Антон купил ей шоколадку с позволения дедушки и на следущий день даже подарил, однако она её выкинула на пол, заявив, что не любит шоколад. Мальчик боялся возвращаться домой, потому что дорогую шоколадку, которую он купил на деньги дедушки, просто выкинули на грязный асфальт. Маленький Антон, вернувшись домой, боялся сказать об этом Олегу, но всё же признался. На глаза с новой силой навернулись слёзы, Антон начал всхлипывать чаще и громче. — Антон, — начал было Попов, но был перебит. — Арсений, моего дедушки сегодня не стало. Он... Он... — Шастун вновь начинает рыдать. — Что? Антон? — Блять, да пошел ты нахуй! — Антон скинул трубку, как он подумал, и кинул телефон обратно на стол. — Блядь сраная... Попов! Бессердечная тварь... Как я вообще полюбил такого эгоиста, как ты?! Ты ведь ни черта не понимаешь, что я чувствую сейчас, блять, потому что у тебя есть бабло и только оно тебя волнует блять!... У меня даже не хватит денег на похороны блять... Дедуль... У тебя никчемный внук... Поэтому ты ушел... Пожалуйста.... Блять, пожалуйста...