Глава вторая, в которой Чайлд против воли узнаёт много новых слов.
7 августа 2023 г., 20:00
Как только Чайлд принял решение, покинуть Лиюэ оказалось… не то чтобы легко, но на удивление просто.
Неожиданно пригодились долгие рассказы Чжонли о древних косметических практиках в Лиюэ, и Чайлд мысленно поблагодарил его за бесконечные истории про с виду бесполезные исторические мелочи. Полуночный нефрит плохого качества, истолченный в пыль и смешанный с водой, окрасил его волосы в совершенно другой цвет. Сидя перед зеркалом, Чайлд втирал жидкость в волосы и смотрел, как темнеют его рыже-коричневые пряди, пока они не сделались неузнаваемого чернильно чёрного цвета.
Он оставил смесь на волосах и принялся собираться: оставил одежду, которая выдавала в нём Предвестника Фатуи, и положил на кровать маску — по глазу Порчи шла трещина, оставленная одним из его водных клинков.
Переодевшись в простую одежду, которую он стащил с принадлежавшей местному фермеру верёвки для сушки белья, Чайлд закончил со сборами. Можно идти. Взвалив рюкзак себе на плечо, он аккуратно открыл окно и, не оглядываясь, спрыгнул с подоконника на соседнюю крышу.
Ночью столица Лиюэ была столь же красива, как и днём — свет от окружавших гавань фонарей отражался золотистым сиянием от воды, на тихих улицах звенели колокольчики, задетые ветром, что дул с моря. Вдали над городом висел Нефритовый Дворец, и державший его в воздухе плаустрит пылал в темноте, словно маленькое солнце.
Чайлд позволил себе один печальный взгляд назад, после чего повернулся к городской стене и принялся карабкаться, пока не добрался до самого верха и не спрыгнул вниз, скрывшись в ночи.
Следующие несколько недель он шёл настолько быстро и безопасно, насколько это было возможно — держался подальше от дорог, передвигался в основном по ночам и, самое главное, не использовал гидро Глаз Бога. У него был уникальный боевой стиль, который Чайлд изобрёл лично: остальные не отследят, а вот Иль Дотторе сможет.
Несмотря на столкновения с агентами Фатуи низких рангов, хиличурлами, самачурлами, митачурлами и редкими стражами или охотниками руин, Чайлд спокойно добрался до Мондстата и там почувствовал, что, наконец, может передохнуть.
Город Свободы, думал он, свесив ноги с Утёса Звездолова и глядя на город издалека. Какое подходящее имя.
Чайлд улёгся на траву, окружённый пролетающими мимо семенами одуванчика, и почувствовал, как сами собой закрываются глаза.
Разумеется, ровно в этот момент он услышал еле слышное потрескивание электро.
Чайлд распахнул глаза и перекатился в сторону, едва не свалившись с утёса. Заряженная энергией электро стрела вонзилась в место, где секундой ранее лежала его рука.
— Эй! — крикнул Чайлд. — Осторожнее!
Повернувшись туда, откуда прилетела стрела, он увидел девчонку, едва ли старше семнадцати лет, разодетую с ног до головы в фиолетовое и чёрное, и ворона, полностью сотканного из электро. Девочка успела снова натянуть тетиву, и кончик стрелы уже сверкал энергией стихии.
— Слушай меня! Я, Фишль, Принцесса Осуждения, правительница Нирваны Ночи требую от тебя немедленно назвать причину своего присутствия здесь!
Чайлд помолчал секунду, чтобы успокоить бешеное сердцебиение и понять, что ему вообще сказали.
— Прости… что?
— Она имела в виду, что ты тут делаешь? — вставил ворон.
— Что я здесь делаю? — Чайлд нахмурился. — Вдруг вы не слышали, это свободная земля. И, насколько я понимаю, я вовсе не обязан перед вами объясняться и могу ходить, где захочу.
— Вы просто сама бестактность! — ответила девочка, судя по голосу, глубоко оскорбившись. — Я опасаюсь, что вы представляете собой угрозу нашей свободе, и, коли вы наделены божественным правом бродить где вздумается, я в равной степени наделена правом подвергать сомнению ваши мотивы и поведение и поступать так, как считаю нужным, чтобы быть честным и справедливым правителем моего народа!
— Она имела в виду, раз ты имеешь право тут находиться, то она имеет право спросить у тебя, что ты тут делаешь. Так вот, что ты тут делаешь? — перевёл ворон.
— Я почти уверен, что ты там пару мест пропустил, — сказал абсолютно ошарашенный Чайлд. Он потряс головой. — Слушай, почему бы нам не сложить оружие и не поговорить спокойно? Фишль — э, Фишль, верно?
— Фишль, Принцесса Осуждения, — чванливо сказала девочка с беспощадным акцентом. — Правительница Нирваны Ночи.
— Да, разумеется, — Чайлд почувствовал, как дрогнули от улыбки губы. — Что ж, Фишль, это вообще-то не принято — стрелять в людей, чтобы привлечь их внимание. Даже немного некультурно. Куда более социально приемлемо было бы просто завести разговор.
— Вы совершенно очевидно представляете собой угрозу, сир, — сказала Фишль, но лук, тем не менее, опустила.
— Кто, я? — Чайлд притворно округлил глаза, прикидываясь невиновным. — С чего это вдруг?
Фишль бросила на него угрюмый взгляд. Чайлд вздохнул. Ну да, в тридцати шагах от утёса остался заваленный телами нескольких дюжин хиличурлов лагерь, а Чайлд был единственным вооружённым человеком в округе. И, вот ведь досадная мелочь, все эти тела были утыканы стрелами, а Чайлд очевидно был лучником, но… что-то он отклонился от темы.
— Уж не говоришь ли ты о хиличурлах, мадам Фишль? — предположил Чайлд. — Они были просто досадной помехой, о которой я позаботился, чтобы спокойно насладиться видом, — Фишль продолжала хмуриться. Чайлд закатил глаза и вздохнул: — Не стоит благодарности.
Выражение лица девушки не изменилось:
— Едва ли это был простой бой, сир…
Поколебавшись, Чайлд выбрал единственное имя, которого Фатуи не знали:
— Аякс.
— Сир Аякс. Даже с помощью прославленного Озвальдо фон Храфнавинса…
— Можно просто Оз, — вклинился ворон.
Что за удивительное создание, подумал Чайлд. Оз был творением электро, как его клинки были творением гидро, но каким-то образом обладал сознанием.
— …чтобы управиться с таким лагерем в одиночку, понадобилось бы много времени и усилий. С вашим могуществом стоит считаться, но его стоит и опасаться. Я вынуждена настоять на том, чтобы вы отправились со мной в офис Гильдии искателей приключений для допроса, — голос Фишль сбил его с размышлений.
— Увы, этого я сделать не могу, — сказал Чайлд. Он наклонился вперёд, жестом подозвав Фишль поближе, будто собирался рассказать ей секрет. Любопытство быстро победило профессионализм, и Фишль наклонилась к нему. — Я в бегах, — заговорщицки прошептал Чайлд.
— Значит вы признаёте, что являетесь преступником? — Фишль отскочила и снова натянула тетиву, кончик стрелы заискрил и затрещал от электро. — И вы ещё пытались заручиться моим доверием, смутить мой разум и тем самым помешать мне и дальше выполнять мой священный долг — защищать Мондстат и его свободу во всём её величии! Гнусный злодей! Проклятое отродье! Жестокий…
— Давай-ка обойдёмся без прозвищ, — Чайлд шутливо поднял руки, сдаваясь. — Я бегу не от Рыцарей Фавония, не от Гильдии и не от какой-либо другой организации Мондстата, — он сузил глаза: — Сколько тебе лет? Где твои родители?
— Возраст вашего правителя вас не касается! — нервно воскликнула Фишль, её хватка на луке слегка ослабла. Ясно, ребёнок, понял Чайлд. И то, что она про родителей ничего не сказала… давало явный повод для беспокойства.
«Она совсем другая. Ничуть не похожа на моих знакомых из Лиюэ», — подумал Чайлд. Прекрасное прикрытие.
— Будь по-твоему, принцесса, — добродушно сказал Чайлд. — Я пойду с тобой, добровольно. В город я войти не смогу, но обещаю пройти часть пути с тобой, чтобы ты поняла, что я не желаю никому зла. Идёт?
Фишль поколебалась и чуть-чуть опустила лук. Она явно обдумала его предложение, покосившись в сторону Оза, а затем кивнула, наконец расслабившись.
— Ваше предложение устраивает меня и Озвальдо фон Храфнавинса, — сказала она, чванливо вздёрнув нос. — Добро пожаловать в мою свиту, достопочтенный сир Аякс.
— С радостью присоединюсь к твоей команде, принцесса, — сказал Аякс, и так к его отряду из одного беглого Предвестника Фатуи присоединилась нервная девочка-подросток, которая притворялась правительницей несуществующего королевства, и разумный электро-конструкт, который каким-то образом вёл себя нормальнее, чем живая девушка, сотворившая его.
Качая головой, Чайлд пошёл дальше. С ним случались и более странные вещи.
Например, он ещё совсем недавно на регулярной основе приглашал на ужин самого Гео Архонта. Чайлд чуть не застонал от воспоминаний. Не жизнь, а просто сказка какая-то…
***
К явной досаде Чайлда, Фишль оказалась куда более умелым лучником из них двоих. Но, по счастью, Чайлд давно привык наступать на горло своей гордости, чтобы научиться чему-то от своего окружения, снова и снова бросая себе вызов. В конце концов, именно так Тарталья всегда становился сильнее. Вконец разозлившись на его отвратительную стойку, Фишль согласилась выделить день на то, чтобы научить его нормально пользоваться луком, и вот, они стояли перед Статуей Семерых в Долине Ветров под ласковым ветерком, что дул с Сидрового озера. — Что ж, сир Аякс, продемонстрируйте же свои навыки своему суверену, дабы мы оценили вашу подготовку, — сказала Фишль, скрестив на груди руки. — Прицельтесь… — она осмотрела расстилавшуюся перед ними равнину. Неподалёку от них мирно стояли бок о бок два журавля. — В того журавля, что стоит слева, прямо перед нами. Если вы его убьёте, вечером нас будет ждать хороший ужин из дикой птицы. — Сделать всё, как я обычно делаю, да? — Чайлд осмотрел журавля. — Да. Постарайтесь предельно точно прицелиться и пустите стрелу точно в цель, — сказала Фишль. — Ну ладно, — сказал Чайлд и отвёл руку. Даже не натягивая тетиву, он с убийственной точностью метнул стрелу вперёд. С противным чавканием металлический кончик вонзился в шею журавля, и тот, мёртвый, рухнул на землю, а вторая птица тут же в панике взвилась в воздух. Повисло долгое молчание. — Что за хрень? — сказала Фишль, разом растеряв всю свою чванливость и уставившись на журавля. Впервые с их встречи она заговорила, как подобает нормальному подростку. — Я… Какого чёрта это сейчас было? Как ты вообще до такого додумался! — Ты же сама сказала делать всё, как обычно, и быть предельно точным, — притворился удивлённым Чайлд. — Что не так? Фишль сердито уставилась на него. Чайлд невинно заморгал. — Я учу тебя стрелять из лука, — раздражённо сказала Фишль. — Мне нужно понять, как ты им пользуешься. — Что же вы сразу не сказали, принцесса! — засмеялся Чайлд и наконец снял с плеча лук. Фишль вздрогнула, видимо, только сейчас осознав, что сбилась со своего фирменного стиля речи. — Я не виновата, что вы глубоко невоспитанный человек, совершенно лишённый здравого смысла, — фыркнула она. Чайлд подавил добродушный смешок. Отлично, вспомнила. — Попробуйте ещё раз. И в этот раз воспользуйтесь луком, — сказала Фишль слегка раздражённо. Чайлд засмеялся и сделал так, как она просила. На самом деле, Фишль оказалась хорошим учителем. Многословным, конечно, но Чайлд быстро привык к её болтовне и теперь обходился почти без помощи Оза. Можно сказать, она была единственным светлым пятном в его новой жизни. Типа, как поганка. Фишль точно не была принцессой, это было понятно по её жуткому акценту, зато она была членом Гильдии искателей приключений. Она исследовала территории вокруг города, и иногда её вызывали в Мондстат, чтобы решить какую-нибудь особо крупную проблему. Умелый лучник, обладавший силой электро, Фишль, несмотря на свою юность, явно была профессионалом в своём деле. Чем дольше Чайлд наблюдал за ней, тем лучше замечал, как Фишль использует свою выдуманную личность, прячется в неё, точно в тёплое пальто в суровую зиму. Иногда она забывала про его присутствие и начинала болтать с Озом — привычка, выработанная долгими одиночными странствиями. Она ловко уходила от ответов на все вопросы о своей семье, отмахиваясь от него туманными рассказами про «Нирвану Ночи». В какой-то момент Чайлд понял, что ему, в общем-то, всё равно. Если Фишль нравилось изображать потерянную принцессу королевства под названием «Нирвана Ночи», какое ему дело? В конце концов, Чайлд и сам хорош: красил волосы в чёрный, представлялся именем, которым его звала только мать, и то порядочно на него разозлившись, и притворялся, что у него нет Глаза Бога. Они странным образом сблизились, пока путешествовали вместе, и решили и дальше работать в команде. Фишль приглашала его к себе домой, в Спрингвейл, когда у них не было срочных миссий, и даже обращалась к нему за помощью, если им попадалось что-то особенно сложное во время странствий. Как-то раз они забрались в подземелье, и Чайлд оттащил её от ловушки, расставленной магом бездны. Во время патрулирования ловкий и умелый выстрел Фишль спас Чайлда от ледяных шипов крио Попрыгуньи. Разбивать общий лагерь стало для них чем-то привычным, они шли по лесу в одном ритме, словно два ручья, что стремились друг к другу, чтобы слиться в одну реку. Под светом сияющей над Тейватом луны глаза Фишль казались скорее голубыми, нежели зелёными, и Чайлд невольно вспоминал сестру. Они с Фишль были похожи: энергией, улыбками, светом в глазах… Чайлд невольно задавался вопросом, в какой момент он стал воспринимать Фишль не как временного спутника, а как ещё одну свою сестру. «Эх, Чжонли, — думал Чайлд, запрокинув голову, чтобы видеть россыпь звёзд на ночном небе. — На какую скользкую дорожку ты меня толкнул своими ужинами. Подумать только — за последние несколько месяцев это уже второй человек, за исключением моих близких родственников, к которому я привязался! Я же так совсем размякну!» Постаравшись, Чайлд мог представить себе Чжонли: тот бы нахмурился, как всегда одетый с иголочки, волосок к волоску, аккуратно держа в ладонях чашку чая, которую не успел донести до рта: «Разве дружеские узы — это плохо? Новое славное знакомство скорее станет радостью, нежели бременем». «Да я бы и не стал спорить, но…» Кровь, ярко-алая кровь на белоснежном снегу — образ, неустанно встававший перед его глазами. Ледяной взгляд Царицы, направленный глубоко в его душу, её улыбка — что-то среднее между оскалом и ухмылкой, отец, лежащий перед её троном в неуклюжей позе, точно кукла-марионетка, которой обрезали ниточки… Привязанность — высшая форма слабости, прошипела Царица. Чайлд по себе знал, насколько правдивы эти слова. Он часто лежал без сна, беспрестанно ворочаясь, и волновался за Фишль. Единственное преступление, в котором она была виновна, — это его к ней привязанность. Чайлд уже задумывался над тем, чтобы уйти, но он был эгоистом и слишком сильно привязался к Фишль, чтобы вот так её бросить. Так что они продолжали свои странствования, и Чайлд мучился виной после каждого совместного боя, потому что знал, что подвергает её опасности. И всё-таки ценил каждую обращённую к нему улыбку. Рано или поздно наступит день, когда у Чайлда не останется иного выхода, кроме как уйти, и если он будет и дальше откладывать неизбежное, то лишь причинит им обоим ещё большую боль. И всё-таки, не уставал повторять Чайлд, он был эгоистом, поэтому, пока Мондстат жил без слухов о явившихся на их землю Предвестниках, он позволял себе надеяться. Но одной надежды было недостаточно — Чайлд не хотел, чтобы Фишль осталась одна, если ему придётся срочно исчезнуть, поэтому он начал подыскивать ей ещё одного спутника. Всего через несколько дней с начала поисков они наткнулись на Беннетта — и, да, решил Чайлд, именно он-то мне и нужен.
