когда воет вьюга (вой громче)

      Взяв себя в руки, Чайлд постарался решить, что ему делать дальше. Скарамучча остановился в Мондстате, но, судя по рассказу Фишль, с миссией Фатуи это никак не связано. Он прибыл сюда из Лиюэ, чтобы изучить загадочный звездопад, значит, если повезёт, он довольно скоро и уедет.       «Может, после того, как он уберётся, — задумался было Аякс, — я смогу вернуться и проверить, как там ребята?»       Плохая идея, обрушился он на себя, ему с ними и путешествовать-то было опасно. Страшно подумать, что бы случилось, не узнай он о прибытии Скарамуччи заранее.       Его пробрала дрожь. Нет, однозначно, лучше ему убраться. Но куда?       Возглавляемый архонтом, лишившимся гнозиса, Мондстат был самой безопасной страной во всём Тейвате, но ему нужно было место получше. Такое, чтобы до него было не так легко добраться, где он не будет подвергать детей опасности. И желательно такое, от которого рыцари Фавония будут держаться подальше: ещё не хватало потратить столько сил и времени, удирая от Фатуи, чтобы попасться в руки самой бесполезной организации во всём Тейвате (за исключением, возможно, их капитана. Он до сих пор с дрожью вспоминал проницательный взгляд Кайи, направленный ему в спину).       Погрузившись глубоко в свои размышления, Чайлд остановил взгляд на зловещем силуэте Драконьего Хребта, возвышавшегося над Мондстатом. Над далёкой вершиной бушевала метель, тропа была крутая и рискованная. Чайлд почувствовал, как губы сами расползлись в ухмылке.       Идеально.       Какие бы байки про гору ни ходили, Чайлд знал, что справится с подъёмом. Холоднее, чем в Снежной, наверху точно не будет: какой мороз мог сравниться с Царицей? Чайлд насмешливо фыркнул.       Восхождение на Драконий Хребет было задачей не из лёгких, и брались за неё лишь храбрейшие и сильнейшие искатели приключений. Лучше места Чайлду было не найти. Да, у подножия были расквартированы несколько отрядов фатуи, но он знал, что соваться на вершину они опасались. Если он совсем чуть-чуть проредит их ряды, то проскочит мимо патрулей и сможет взобраться на гору.       Он задумчиво посмотрел на Хребет.       — Ну, будем надеяться, мне найдётся пещера поприличнее, — со смехом сказал он. — Выдвигаемся.       Ночная тишина была ему ответом. Вдалеке ухнула сова, зашелестел сквозь листву деревьев ветер. Аякс вздохнул, безвольно опустив плечи.       — Точно, — тихо сказал он, печально улыбнувшись, и оглянулся на пустую поляну.       Ему казалось, что он слышит смех Беннетта, тихий голос Рейзора, длинные и мудрёные речи, которые читала им Фишль во время странствий.       Он совсем забыл, каково это: бродить по миру в одиночку.       Чайлд встряхнул головой. Некогда печалиться. Если он решил добраться до подножия горы к рассвету, нужно поторапливаться. На гору проще всего взбираться днём, пока солнце стоит в зените.

***

Чайлд оказался прав: с одиноким лагерем фатуи на западном склоне он справился с лёгкостью. Теперь дорога в гору была свободна. Стояла ранняя осень, и он начал свой подъём под ещё тёплыми солнечными лучами, лившимися на него с идеально чистых небес. В какой-то момент он остановился утереть пот со лба и взглянул вниз. Вид на Мондстат открывался невероятный: крепостные стены и ветряные мельницы с такого расстояния казались не больше, чем игрушки Тевкра.       Он улыбнулся, покачав головой, и пошёл дальше.       По дороге ему попадались несметные лагеря хиличурлов, то с лучниками, то с шаманами, то с бронированными здоровяками. Чайлд отбивался от них без особого труда, но порой с тоской вспоминал, как удобно было сражаться бок о бок с Беннетом и его пиро-Глазом — куда удобнее, чем с собственным гидро.       Да и не только биться: Чайлд часто натыкался на небольшие жаровни, которые наверняка можно было зажечь, но огня у него при себе не было, поэтому мимо каждого такого сооружения он проходил не оглядываясь, зябко обнимая себя руками.       День сменился вечером, похолодало, усилился ветер. Окрестности, днём зачаровывавшие своей причудливой холодной красотой, с каждой секундой становились всё угрюмее и недружелюбнее, всё начало заволакивать снегом, вспугнутым ветром с земли и деревьев. Чайлд облизнул потрескавшиеся на морозе губы и упрямо пошёл дальше. Ему нужно было как можно скорее разбить лагерь и убраться с холода, иначе он просто потеряется. В памяти мелькнули холодные синие глаза, и Чайлд содрогнулся всем телом. Он как никто другой знал, как опасны лёд и снег.       Разумеется, ровно в этот момент всё пошло по пизде.       Вокруг смеркалось, а погода испортилась, поэтому Чайлд видел гораздо хуже, лишь на несколько футов перед собой. Пока он тащился сквозь снег, которого становилось всё больше, закрываясь от вьюги рукой, он так сосредоточился на продвижении вперёд, что совсем не заметил нескольких притаившихся за сугробами существ с краю от тропы.       В него вдруг резко что-то врезалось, сбив с ног и отшвырнув на скалы. Чайлд захлебнулся воздухом, рухнул на колени, сжав взорвавшуюся болью руку, и выругался себе под нос.       Это были крио-хиличурлы, выбравшиеся на тропу из метели. Чайлд не мог понять точно, прикрывал ли их кто-то ещё, но надеялся, что лучники не станут стрелять сквозь снег — в конце концов, как ты прицелишься, если кругом ничего не видно.       Ближайший к нему хиличурл вскинул дубинку, и Чайлд едва успел перекатиться влево, прежде чем дубинка шарахнула по камню в том месте, где секунду назад была его голова. Несколько ледяных осколков брызнули в стороны с жутким треском, такой сильный был удар. Слава любому, кто первый услышит, архонту, что это был не его череп.       Пока хиличурлы поворачивались, Чайлд быстро оценил свои ранения. Прямой удар в левое плечо — синяк, не больше, а вот правой руке, которой он впечатался в скалу, досталось посильнее. Осколок камня распорол и рубашку, и кожу, и кровь уже пропитала ткань насквозь. Всё тело болело от холода, а из-за резкого броска в сторону он растерял все свои припасы, в том числе и стрелы.       Хиличурлы принялись наступать, Чайлд шарахнулся назад и с трудом поднялся на ноги. Ни одна рука у него нормально не работала, половина стрел рассыпалась между ним и врагами — шансов на победу было крайне мало.       Впрочем, бежать тоже не вариант. Ему нужны были стрелы, все до последней, но с такими ранами он даже лук натянуть не сможет, да и хиличурлы, перегородившие ему дорогу, отступать не собирались.       — Архонты, — выдохнул Чайлд, чувствуя, как начинает улыбаться: гидро-клинки легли ему в руки впервые за несколько месяцев, — за пиро-Глаз душу бы отдал, — он помолчал. — Да и за Беннетта тоже, — сердце болезненно дрогнуло, но он отмахнулся от эмоций и, прищурившись, окинул взглядом хиличурлов.       Они были крепкие ребята, как и любая безднова тварь на этой грёбаной горе, и биться с ними придётся крайне осторожно, если Чайлд, вооружившийся гидро против крио, не планировал оказаться замороженным.       Чайлд всегда любил бросать себе вызов.       Бой кончился быстро. В бесчисленных сражениях Чайлд успел понять, что если твоя стихия оказывалась слабее вражеской, брать надо было умом, а не силой. Уменьшив клинки, Чайлд швырнул один в шею первого наступающего хиличурла. Тварь упала на землю с жуткими визгами и заскребла когтями шею. Чайлд испарил клинки, оставив свободными руки.       Метнувшись вперёд, он схватился за щит второго обеими руками, отшвырнул его в сторону, следующим движением выхватил из воздуха гидро-копьё и пронзил оставшегося без защиты хиличурла насквозь. Снег вокруг него окрасился кровью. Чайлд обернулся к третьему, который, опомнившись, истошно заверещал.       С ним надо иначе, решил Чайлд. Он превратил копьё в два привычных клинка и выскочил обратно на дорогу, так, чтобы оказаться между хиличурлом и ведущим вверх горным склоном. Одним уверенным ударом он оттолкнул тварь назад — и та сорвалась с края тропы. Высота была страшная. После такого падения никто не выживет, в этом Чайлд был уверен.       Когда последний крик хиличурла унёс ветер, Чайлд выпустил из рук распавшиеся на капли клинки и пошатнулся. Попятившись, он наткнулся на камень и медленно сполз наземь, сжимая руку.       Буря начала успокаиваться, из-за облаков выглянула луна, залив бледным светом устроенную им резню. Заблестевший снег перемежался с кровавыми пятнами. Чайлд закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании. Вокруг стоял жуткий холод, но чем дольше он сидел у камня, чувствуя, как впиваются в спину его острые грани, и наблюдая, как виснет в воздухе паром его дыхание, тем ему становилось теплее.       «Может, мне вздремнуть, — задумался Чайлд. Сочившаяся из раны кровь была тёплая и липкая, но ему было абсолютно всё равно. — Недолго, пять минут, и дальше пойду».       Какой он всё-таки сообразительный. Чайлд обмяк, прислонившись к камню, но не успел он соскользнуть в глубокий сон, как его разбудил чей-то голос, нервный и заикающийся:       — …не можете здесь спать, э-это опасно! Г-где ваш отряд? Сэр? Сэр!       Чайлд разлепил глаза. У склонившейся над ним девушки были тёплого карего оттенка глаза, скрытые за толстыми линзами, и светлые голубо-зелёные волосы. Она встревоженно водила руками над его телом, словно не знала, что с Чайлдом делать, губы её дрожали.       — Ты кто такая? — спросил Чайлд. Или попытался. Вместо речи получилось какое-то неразборчивое бормотание, что напугало загадочную незнакомку пуще прежнего.       — Ох, кошмар к-какой, — пробормотала она, кусая губы, — в-вам не следовало отправляться в горы б-без подготовки, сэр! Это же очень опасно! А если бы я не наткнулась на вас по дороге за инструментами? Вы же… Вы же могли замёрзнуть насмерть!       — Я в порядке, — ответил Чайлд. Голова у него шла кругом. Девочка, к сожалению, и этого тоже не поняла. Чайлд нахмурился. Что у него с голосом-то?       — Давайте, вставайте, — сказала девочка, заламывая руки, — я доведу вас до пещеры, тут недалеко.       Чайлд пробормотал что-то в ответ: всё с ним нормально, сам справится, — но девочка оказалась настойчивой и потянула его на себя, заставив встать на ноги, и закинула его руку себе на плечо.       Они с трудом потащились через снег и почти сразу наткнулись на сломанный деревянный мост.       — Ой, совсем забыла, — сказала девочка, страшно переживая, и быстро взглянула на Чайлда. — П-послушайте, я знаю, что… что вы ранены, но нам нужно прыгнуть. Мост прямо под нами, обещаю, это совсем неопасно. Там сразу за мостом п-пещера, и та тепло, и… и там с вами всё будет хорошо, нам надо просто до неё дойти. Хорошо? — она подняла к нему голову, широко распахнув глаза. — Сможете прыгнуть? Я вас не отпущу, честное слово.       — Ни в коем случае, — сказал Чайлд, но девочка приняла его бубнёж за согласие, потому что она нервно улыбнулась, поправила очки и швырнула их обоих с моста прямо в пропасть. Чайлд бы заорал, если бы мог, но он продрог до костей, поэтому смог только издать тихий болезненный стон, когда они упали на другой край моста. Девочка быстро вытянула его на твёрдую землю.       — В-вот так, видите, всё хорошо, — сказала она, неловко улыбнувшись и снова поправив очки. Нервы, наверное. — Пещера совсем рядом, и-идите за мной.       Чайлд потащился за ней, а потом ему вдруг стало так тепло, что он невольно вздохнул с облегчением. Девочка помогла ему лечь на скамью перед костром. Он не сопротивлялся: глаза закрывались сами собой.       — Отдыхайте, сэр, — сказала девочка откуда-то издалека, — я-я приведу помощь.

***

      Когда Чайлд проснулся, первые рассветные лучи уже залили пещеру светом. Перед ним всё так же трещал согревающий костерок. Сморгнув с глаз усталость, Чайлд осмотрелся. Девочка что-то мешала на одном из столов, стоя к нему спиной. Чайлд с трудом сглотнул сквозь пересохшее горло.       — Что случилось? — спросил он хриплым и осипшим голосом.       Девочка подпрыгнула от неожиданности и уронила колбочки, поспешив к Чайлду.       — Ох, вы очнулись!       — Я… да, — ответил Чайлд, прислушиваясь к своим ощущениям. Он прикоснулся к ране на руке, но та уже была надёжно забинтована. Мокрые носки и куртку с него сняли, они сохли у костра, а рубашку пусть и не зашили, но точно постирали. — Долго я спал?       — Двое суток, сэр, — сказала девочка, заламывая руки. — Мы очень переживали, вы… вы чуть не погибли от переохлаждения, — тихо добавила она. В глаза ему она упорно не смотрела. — Пожалуйста, никогда больше не отправляйтесь на Хребет неподготовленным.       — Чего, — сказал Чайлд. Чтобы он, снежанин, и почти умер от переохлаждения? Он даже не знал, что такое возможно! Он невольно преисполнился благодарности к спасшей его девочке. Переохлаждение, позор какой. Он застонал.       — Мы очень рады, что вам лучше, сэр, — сказала девочка.       — Говори за себя, Сахароза, — услышал Чайлд незнакомый голос со стороны входа в пещеру. Ровный, женский и равнодушный. — Я больше переживаю, что за угрозу он может представлять для Мондстата.       — Р-Розария, — пискнула девочка — Сахароза. — Он же ч-чуть на смерть не замёрз, какая тут угроза?       Повернувшись, Чайлд посмотрел на Розарию. Она производила угрожающее впечатление, стоя у входа в пещеру и легко поигрывая копьём. Судя по одежде, она была какой-то монашкой. Но всё в ней кричало о совсем несвойственной монашкам непочтительности, начиная от чулок в крупную сетку до опущенных из-под вуали волос.       — Слушай внимательно, чужак, — сказала Розария, шагнув внутрь пещеры и продолжая подбрасывать в руке копьё. — От холода я тебя спасла, но если я только узнаю, что твоё присутствие здесь может навлечь беду на город, я с лёгкостью вышвырну тебя обратно на мороз.       Внезапно она перехватила копьё, и самый кончик его лезвия упёрся Чайлду в горло. Сахароза вскрикнула и отшатнулась, ударившись спиной об алхимический стол. Чайлд закрыл глаза, а Тарталья заставил себя остаться на месте. Нужно было показать ей, что он её не боится.       Аякс проклял свою память, услужливо подсказавшую ему, когда в последний раз его держали на кончике копья: лёгкий ветер, летнее солнце, под коленями — грязь и трава, глаза Чжонли, яркие-яркие, точно золото, горят озорным весельем. Тот поединок Чайлд проиграл, как проиграл и все предыдущие, в самом деле, ну мог бы и догадаться, что за нечеловеческой силой Чжонли скрывалась какая-то тайна.       Тарталья отшырнул прочь эти мысли. Сосредоточься на текущей угрозе.       — Сестра Розария, — осторожно сказал он, открыв глаза, — я очень ценю вашу доброту. Спасибо, что спасли меня.       — Кто ты такой? — её глаза сверкнули.       — Я бы рад вам рассказать, нет, правда! — сказал он, засмеявшись в ответ на её скептицизм. — Но если скажу, мне придётся вас убить, — добавил он и подмигнул для пущего эффекта. Нахмурившись, Розария надавила на копьё, заставив Чайлда запрокинуть голову.       — Это угроза?       — Что? Нет! — Чайлд вздохнул. — С чувством юмора у нас беда, да? — Розария нахмурилась ещё сильнее. Чайлд судорожно соображал, что сказать. Коснувшись пальцем лезвия копья, он мягко отодвинул его в сторону. — Слушай. Я правда не могу тебе сказать. Это подвергнет нас всех опасности, а ты, как мне кажется, всеми силами этого пытаешься избежать. Так что — очень рад, премного благодарен, но лучше я пойду. Я могу тебе поклясться, что вредить Мондстату не стану, но едва ли ты поверишь моему слову.       Прищурившись, Розария оглядела его с головы до ног, прям как Кайя.       — Волосы крашенные, глаза Бога при себе с виду нет, и ты зачем-то взобрался на самую опасную гору Тейвата. Если не можешь назвать мне своё имя, может, ты скажешь мне, от кого ты бежишь?       Чайлд ответил ей печальной ухмылкой.       — Не-а, — он постучал себя по уху. — У стен есть уши. — Розария поджала губы. Чайлд вздохнул. — Слушай, можешь звать меня Аяксом, если хочешь. — Розария снова ничего не ответила, задумавшись.       — Одет как житель Мондстата, выглядишь, как будто ты из Фонтейна или из Снежной, говоришь пословицами из Лиюэ, — размышляла она. Вдруг она широко распахнула глаза и уставилась на него, ошарашенная: — Погоди. Ты…       Чайлд поморщился:       — Молчи!       — Сахароза, — сказала Розария, не сводя с него глаз, — бегом отсюда. Альбедо ничего не говори, но на гору его сегодня постарайся не пускать.       Сахароза сглотнула.       — Хорошо, Розария, — она повернулась к Чайлду и улыбнулась ему. — Я надеюсь, у вас всё будет хорошо, мистер Аякс. Я никому ничего не скажу, даже мистеру Альбедо, даю слово.       — Спасибо, Сахароза, — сказал Чайлд, как мог искренне. Сахароза снова улыбнулась, уже увереннее, и поспешила к выходу.       Стоило ей скрыться из виду, как Розария налетела на него, глаза её горели:       — Да ты хоть представляешь, что за охоту они на тебя устроили? До Мондстата пока не добрались, прочёсывают Снежную и Лиюэ, но рано или поздно они и сюда доберутся, и тогда небезопасно будет даже на Хребте, — она бросила взгляд на его волосы. — И корни у тебя отрастают.       — Прошу прощения, в обмороке особенно не подкрасишься, — съязвил Чайлд.       — Не полез бы на ледяную гору неподготовленным, глядишь, обошлось бы и без обморока, — огрызнулась в ответ Розария. — Куда ты вообще собираешься идти? Что у тебя за план?       — Очень смело с твоей стороны предположить, что он у меня вообще есть, — сказал Чайлд и вздохнул. — Я снежанин. Гора эта для меня — детский лепет, меня просто застали врасплох. Я планировал — и планирую — остаться на Хребте, так долго, насколько смогу. Или насколько ты мне разрешишь, — Розария задумалась, но Чайлд видел, что не убедил её. Чувствуя, как подкрадывается отчаяние, он попытался ещё раз: — Если хочешь, я помогу тебе прогнать с горы фатуи. Сама понимаешь, мне это… тоже выгодно.       Розария склонила к плечу голову. После секундных раздумий она приняла решение.       — Пусть так, — сказала она и протянула ему ладонь. — Цель у нас одна. Я найду тебе укрытие.       — Замечательно, — сказал Чайлд и принял рукопожатие. Хватка у неё была крепкая, взгляд решительный. Чайлд решил, что Розария будет отличным союзником. — Значит, договорились.       Она улыбнулась. У Чайлда холодок пробежал по спине. Да, ему очень повезло оказаться с ней на одной стороне.