моему ангелу

Кто-то когда-то сказал, что дети ─ самые жестокие существа. Сперва это казалось слишком громким заявлением, но со временем, появлялась возможность наблюдать за скрытыми внутри невинной оболочки пороками. Возможно, в самом начале они действительно те прелестные ангелы, какими мы их хотим видеть, но позже, создания формируются, слепливаются из злости и пакости, из колких, набитых иголками фраз. Самое странное: они не чувствуют себя виноватыми. Они не знают границ. Они искренне ненавидят. Безусловно, не все дети такие, и несомненно, они такие не навсегда. Многие взрослеют, меняются, отдаются принципам, принимают законы человечества, встают на путь праведности, и всё в этом духе. Однако, некоторые из общей массы всё же не сворачивают с нелепой, грязной тропинки, поросшей шипами дерзости и цветами бессердечности. У них внутри никогда не строится безупречный волшебный мир ─ только рушится. Может, мы можем им чем-то помочь? Развязать узлы, сдерживающие от доброй искры, живущей в каждом из нас, согреть заледеневшую душу, поделиться своей добротой? Может, это спасение? Или же мы убьём сами себя? Феликс мечтает о самом холодном человеке уже ровно 233 дня и один урок по истории. Он перелистывает учебник снова и снова, детально изучая красочные картинки, лишь бы не чувствовать скуку. Ну и ещё тоску. Сжимающую артерии тоску по тому, чего он никогда не чувствовал. Он хотел открывать глаза утром ─ и видеть не просто солнце, а его отражение в миндальных глазах, щурящихся от ярких рассветных лучей. Он хотел получать объятия просто так, ни за что, позволять касаться себя тёплыми ладонями, а может и холодными, это неважно, главное, чтобы они были теми самыми. Какая же до неприличия прилипчивая ─ эта подростковая влюбленность. Вот, вчера ты упрямо не признавал, что фильмы про любовь действительно такие популярные, а уже сегодня, буквально живёшь в одном из них. И вряд ли у тебя главная роль. Скорее всего, главная роль у той до одури симпатичной девочки, с небесно-синими глазами и идеально гладкой кожей. В её жизни всё сложится более чем превосходно: её полюбят, о ней будут заботится, её сделают счастливой. Феликс даже не надеялся, что осилит хотя бы один пункт из этого списка. Его проблема, вероятно, была в том, что он сам не видел в себе ничего особенного. И это даже самому сильному и морально устойчивому человеку сделало бы больно. В той голубоглазой красавице тоже не было ничего особенного, но она никогда об этом не узнает. Ей и не нужно знать. Её всегда прежде всего спасала любовь к самой себе. А Феликса спасали лишь фантазии. В них его держит за руку самый холодный человек, кормит его вкуснейшими пирожными, и поправляет шапку, чтобы он не замёрз. Интересно, такое когда-нибудь произойдет наяву? Хёнджин ненавидит учёбу, пасмурную погоду, пробки, а ещё больше ненавидит людей, абсолютно всех без исключения, со всеми их эмоциональными порывами и отвратительными проявлениями добродушия. Всё они ─ только бессмысленный набор соединительной ткани (ещё конечно эпителиальной, мышечной и нервной, но это уже нюансы биологии). В общем, все они ─ тела, обтянутые кожей, с коробкой глупых мыслей в придачу, ни больше ни меньше. За ними даже наблюдать скучно, ведь всегда знаешь наперед все их примитивные шаги. Но, с людьми же можно играть. Это хоть как-то придаёт смысл их бесполезному существованию. Несмотря на то, что Хёнджин сам был человеком, он был выше всех на две головы минимум. И не только ростом, но и своими качествами. Чтобы как можно меньше сливаться с толпой он перекрасил волосы в красный. Ярко-ярко красный, дабы быть маяком для любой особи имеющей глаза. Это, пожалуй, самое простое, что было в нём. Юноша прочёл примерно 200 книг за свои осознанные годы, ему подчинялся любой предмет (что уж говорить о людях), он идеально рисовал, профессионально занимался стрельбой, ну и из базовых навыков владел чуть ли не каждым в совершенстве: вождение чего угодно, готовка чего угодно, ремонт также ─ чего угодно. Образцовости мешало одно ─ глубокая ненависть к людям, и возможно, всему миру, привязавшая свои корни морским узлом к разворошенной дыре, на месте которой должно быть сердце. Хёнджин никого не любил, никого не жалел, ни о ком не заботился. Его организм отторгал такие низкие чувства, занимающие разум, предназначенный для более значимых целей. Однако, существовала одна погрешность в данной системе... Она пускала под откос все возведённые стены и неприкосновенные принципы. Она стирала в порошок всю, идеально выстроенную картинку злодея. Может, он нравился Феликсу тем, что никогда не нарушал его покой? Не подшучивал, не издевался, не принижал его достоинство, как делал это с другими. Парню казалось, что Хёнджин даже наоборот ему иногда помогает: во время замудрённых презентаций, требовавших публичного выступления, этот рубиновый бес не сводил глаз со смущенного Феликса, с трудом боровшегося против своей нервозности, и этот его неотрывный взгляд всегда успокаивал. Юноша даже не заметил, как стал постоянно искать глазами одноклассника, чтобы восстановить пульс. Хенджин стал спасательным кругом. Очередное задание с презентацией, очередная подготовка всю ночь, очередное тревожное прокручивание колец на худых пальцах. Феликс сначала перечитывал содержимое своих листов с текстом, после снова и снова выделял абзацы маркером, а после поправлял свои тёмные волосы и всё повторялось. Время урока шло, подходила его очередь, но стечение таинственных обстоятельств помешало ему выйти в центр класса дабы вещать об особенностях мировых религий. В аудиторию ввалился слегка потрепанный Хёнджин, в своем излюбленном наряде из чёрного, чёрного и чёрного цвета. Многие из тех, кто мало его знал, думали, что он носит мрачную одежду из-за того, что на ней меньше видно кровь. Эти сказочники порой жутко раздражали влюбленного Феликса, и он прятался от сплетен на одном из школьных подоконников, в компании книги или наушников. Так вот сейчас ─ разговоры за спиной, определенно обрели скелет, который Хёнджин сам прекрасно сконструировал. Учитель не сказал ни слова, слишком уж привычно было такое театральное появление лучшего ученика в школе, все к нему привыкли. Пока Феликс продолжал без особого энтузиазма повторять материал, он даже не заметил, как главный герой его романа приземлился рядом, за его парту. Юноша среагировал где-то через минуту, ошалевший от развязности соседа, который положил руку на спинку чужого стула и придвинулся так близко, как будто они были той популярной школьной парой. ─ Какая тема? ─ прошептал ему на ухо сам дьявол. ─ Ч-что? ─ Феликс осторожно повернулся, стараясь не столкнуться лбом с этим существом. ─ Тема твоей презентации. ─ он был невозмутим. ─ М-мировые религии. ─ прошептал парень. Его ладони предательски подёргивались, снова собирая листы воедино. ─ Интересно. ─ Хёнджин на несколько секунд потерялся в архивах своего разума. ─ Слышал про тантризм? ─ Да. ─ Что именно? ─ его хищная ухмылка не сулила ничего хорошего. ─ Это ветка религии, образовавшаяся в древней Индии, связанная с эзотерикой. Медитации, освобождение духа человека и всё в этом роде. ─ собеседник одобрительно закивал. ─ А что насчёт духовных практик? ─ продолжал интересоваться Хёнджин. ─ Ну… Наверное, сидят в своих храмах, делают подношения, как и все индуисты. ─ юноша не понимал на что ему намекают. ─ Знаешь, какой самый главный метод достижения просветления в тантризме? ─ Какой? ─ Слияние тел. ─ он произнес это с некоторым придыханием, что слегка обожгло шею Феликса. Если до этого руки просто дорожали, то сейчас нужно было привязать их к стулу. ─ К-к чему ты это… ─ Ли Феликс, ─ внезапно преподаватель озвучил следующего, кто выступает с презентацией. ─ Прошу, расскажите нам про мировые религии. ─ Х-хорошо. ─ он нервно сглотнул, выбираясь из-за парты, не поворачивая головы в сторону одноклассника. Хёнджин все также непринужденно слушал доклад об уже давно известной ему теме. Казалось, каждое слово, произнесенное Феликсом, бралось из его личной внутренней библиотеки, которую от пополнил знаниями о религии ещё в двенадцать лет. Но несмотря на свою осведомленность, юноша продолжал с жгучим интересом слушать одноклассника, проделывая в нём сквозное отверстие своим взглядом. Честно говоря, он мог проделать это отверстие одним из отцовских коллекционных револьверов, при большом желании, но Феликс чем-то притягивал его взгляд на каждом публичном выступлении. Хенджин не слушал никого, кто вещал свой доклад помимо темноволосого мальчишки. Только ему он уделял своё драгоценное внимание во время таких уроков. Феликс как-то по-особому излагал материал, для каждой темы была придумана своя интонация, своя динамика, но одно оставалось неизменным ─ его глубокий надрывный голос, периодические заминки во время переворачивания листа, и бегающие глаза, которые искали взгляда Хенджина. Всё это будто сыграло с юношей партию в покер, и вопреки его профессионализму и в этой сфере тоже, на этот раз крупье оказался ловким подтасовщиком. Потому что ты всегда проигрываешь, когда карты на столе раскладывает жизнь. По завершении выступления Феликс не решился возвращаться на своё законное место, за единственной исключительно чистой партой, которую он оберегал, и отпросился у преподавателя выйти из класса. Тот конечно же просто махнул рукой, давая понять, что ученик мог и не спрашивать, а просто идти куда хочет, у них не так строго с банальными вещами. На самом деле, взрослый мужчина, в затёртом костюме со странным галстуком совсем не восхищался этой школой, этим неугомонным классом, в котором дети хоть и отличались своими интеллектуальными способностями, но их поведение оставляло позади все прочие достоинства. Свыкнуться можно с чем угодно, особенно, если тебе платят за это зарплату. Спустя десять минут, Хёнджин не выдержал, и тоже вышел из класса. Вот только он привык не спрашивать разрешения, поэтому просто поднялся со своего места и скрылся в школьном коридоре. Поиски Феликса не заняли много времени, он как обычно сидел на пыльном подоконнике, подальше от аудиторий и других скоплений людей, и рассматривал птиц за окном. Поначалу Хёнджин не хотел тревожить своего одноклассника, уж очень эстетично выглядела картина, с уложившим руки, на коленки в рваных джинсах, пареньком. Но спустя пару минут, он не выдержал и объявил о своем присутствии, постукивая костяшками по шершавой стене. Феликс дёрнулся от неожиданности. Снова этот демон заставлял его трястись. ─ Ты напугал меня. ─ юноша повернулся в сторону одноклассника и свесил ноги с подоконника. ─ Урок ещё идёт. Почему ты не там? ─ он вопросительно вскинул бровь. ─ А ты? ─ в конце концов, собрав всю свою волю в кулак, Феликс тоже мог быть слегка дерзким. ─ По-моему, ты много пропустил в этом месяце. ─ Следишь за моей посещаемостью? ─ лицо хитрого лиса расплылось в улыбке. ─ Нет я… Не слежу я! ─ Ладно, ладно. ─ Хёнджин поднял руки в знак капитуляции, и как раз в этот момент Феликс заметил на его ладони длиннющий порез, наспех замотанный какой-то тряпкой. ─ Что с твоей рукой? ─ он спрыгнул с подоконника и подбежал к парню. Но прикоснуться боялся. ─ Упал по дороге. ─ Упал на набор ножей? ─ Именно. ─ Хёнджин засунул руку в карман куртки. ─ Пошли в класс. ─ Пошли в медпункт. ─ возможно, сегодня день приливов. Приливов сил. ─ Нет. ─ Пойдём. ─ Феликс немножко скованно подцепил край чужой куртки на здоровой руке и потянул юношу к кабинету медсестры. Красноволосый бес был настолько шокирован решимостью самого скромного одноклассника, что не смог опомниться и никак противостоять, а молча поплёлся за этим чудом. Уже через пять минут его посадили за стол, в неприятно пахнущем медикаментами кабинете, и угрюмая женщина начала обрабатывать саднящую ладонь. Она не задавала вопросов, не пыталась отвлечь от боли, даже не интересовалась откуда рана, только выполняла работу. А вот Феликсу наоборот, было любопытно, где его одноклассник получил порез. ─ Ты подрался? ─ брюнет тихонечко присел рядом на стул. ─ Фу, говоришь, как моя мама. ─ Я просто спрашиваю… ─ А я предпочитаю выражение: восстанавливал справедливость. ─ парень повернулся к собеседнику и поправил воротник его рубашки. Такая вольность в который раз вынуждала Феликса трепетать. ─ Э-э-э, понятно. ─ он встал со стула, чтобы начать ходить взад-вперед за спиной Хенджина. ─ Молодой человек, вам дать успокоительное? ─ медсестра вряд ли шутила, но её пациент принял это за юмор, усмехаясь пока ему перевязывали руку. ─ Н-нет, не надо, спасибо. ─ он с презрением покосился на одноклассника. Казалось, Хёнджин знал о его чувствах, и нагло играл с ним. ─ Он переживает за меня… ─ парень резко переключился на отчаяние. ─ Понимаете, он винит себя в моей травме, я ведь защищал его честь… ─ женщина заинтриговано подняла глаза. ─ Ребята обсуждали его за спиной, вот я и не смог стоять в стороне. ─ ещё чуть-чуть, и из его глаз бы полились слёзы, вот это актерское мастерство. ─ Ой, я даже подумать не могла… ─ миссия выполнена. Ледяное сердце медсестры растоплено. ─ Надеюсь те грубияны получили по заслугам. ─ Не сомневайтесь. Феликс всё это время стоял сзади с открытым ртом, и даже не мог возразить. Хёнджин так правдоподобно изображал мученика, что сам Бог поверил бы в его ложь. Это просто невероятно, как человек может с такой лёгкостью выворачивать мир наизнанку и взамен получать сочувствие и снисхождение. И правда самый настоящий бес. Юноша с каждой минутой всё больше боялся того, что одноклассник всё знает. Непонятно откуда, но знает. Предположительно, он залез в голову Феликса, или, в телефон, и, возможно, немного в душу. Никто ведь не в курсе что умеет этот чертёнок. Они вернулись класс только через десять минут после того, как прозвенел звонок. Хёнджин посчитал своим долгом развлечь медсестру очередной беседой, пока брюнет молчаливо стоял в стороне и разглядывал чужую разрисованную куртку. По всей видимости, в борьбе за справедливость одноклассник победил, вот только его противники нанесли незначительный урон чужому мрачному стилю. Карман слева был слегка порван, должно быть, кто-то потянул за него во время драки. Когда ребята вошли в аудиторию, в ней было оглушительно пусто. Уроки закончились, все разбежались по домам, в том числе и учителя. На небольшом столе ещё оставались лежать школьные принадлежности Феликса. Рюкзак Хенджина валялся рядом на полу. Говоря откровенно, это была уже вторая инсталляция за сегодняшний день, которую покалеченный демон хотел запечатлеть на бумаге, сразу после Феликса на подоконнике. Окна в кабинете были открыты настежь, так как после уроков всегда проветривали, в надежде очистить воздух не только от запаха подростков, но и от всех произнесенных ими за день слов. Закатное солнце захватило половину кабинета, раздевая и так пустые парты, делая их приятно горячими и уязвимо плавящимися. Сверху лежали учебники по истории Феликса, ветер перебирал листы с общеизвестными датами, гоняя бумагу туда-сюда, проветривая и её тоже, выпуская наружу слова и цифры. Одноклассник аккуратно складывал в рюкзак сначала ручки, затем тетради, а после уже учебники, захлопывая которые можно было заметить искрящиеся на солнце пылинки, обитавшие в ветхом учебнике по истории. Хёнджин подмечал для себя ранее упущенные детали, такие как золотистые Феликсовы веснушки, неосторожно рассыпанные, наверное, его ангелом хранителем, который доставлял его на эту землю. Юноша улыбнулся своим дурацким книжным мыслям. Ему бы писать стихи, да смаковать незамысловатые рифмы пока он любуется солнцем, а не воспитывать кулаками всяких негодяев, лезущих куда не просят. Он подошел к парте, поднял с пола свой дорогущий кожаный рюкзак, к которому он относился так, будто тот стоил как пачка самых дешёвых чипсов, и поднял глаза на Феликса. Его черные волосы так живописно переливались в закатных лучах, что Хёнджин еле сдержался, чтобы не провести по ним ладонью. Ну или затеряться в них обеими руками, как повезёт. ─ Пойдём. ─ юноша перекинул рюкзак через плечо. ─ Я довезу тебя до дома. ─ Спасибо, но… ─ наверное, это не самая лучшая идея. ─ Думаю, я сам смогу добраться, всё в порядке. ─ Я не спрашивал можешь ты добраться до дома или нет. ─ Хёнджин подхватил здоровой рукой рукав рубашки одноклассника и потянул к выходу. У них была странная привычка не касаться кожи друг друга, когда этого на самом деле жутко хотелось. Парни спустились во двор школы, минуя апокалиптично пустые коридоры, и приблизились к парковке. Всё это время Феликс прокручивал в голове, где и когда он успел так почистить свою карму, что с неба снизошла милость божья, дарующая целый вечер с пределом его мечтаний. Ну или это было наказание, кто знает. Рубиновый мальчик достал из кармана ключи, и снял один шлем с ручки мотоцикла. Он никогда не брал его с собой в помещение, потому что вряд ли кто-либо осмелился красть у него. Со второй ручки он снял ещё один шлем, предназначенный Феликсу. Парень прекрасно знал, что одноклассник сегодня поедет с ним, вот и подготовился. Он был уверен в каждом своем действии, пусть даже незначительном. Однако, брюнет с недоумением на него покосился. ─ Мы поедем на мотоцикле? ─ Ты очень наблюдательный. ─ Хёнджин протянул юноше шлем. Тот сделал шаг назад. ─ Но у тебя же нет прав. ─ Кто тебе такое сказал? ─ Тебе семнадцать, ─ Феликс сложил руки на груди. ─ Права так рано не выдают. ─ Через две недели мне восемнадцать, поэтому скоро они у меня будут. ─ Если тебя не поймают раньше времени за незаконным вождением. ─ нет, конечно он не был таким безграничным занудой, просто жизнь ему дорога. Она всё-таки единственная. Хоть и невероятно скучная. ─ Обещаю, всё будет хорошо. ─ в этот момент Хёнджин посмотрел на Феликса с такой искренностью и, казалось, неподдельной бережностью, что одноклассник ему почти поверил. ─ Нет, не поеду. ─ да, я очень хочу, даже если это людское существование такое ценное, оно всё равно останется бессмысленным без моментов где он обоснованно сможет обнять Хёнджина со спины и наслаждаться этим целую поездку до дома. Но он все равно отвечал отрицательно. ─ Хорошо, ─ юноша бросил рюкзак и принял такую же позу, как его собеседник. ─ Тогда сейчас я провожаю тебя на автобус, отдаю оба шлема, так как предпочитаю ездить без защиты, а после буду преследовать тебя до самого дома, возможно, пострадаю, но это не самое важное. ─ Ты меня шантажируешь. ─ Феликс сощурился. Теперь у него не было никаких сомнений, что этот бес осведомлён о его чувствах, ведь в данный момент он пытался сыграть них. ─ Вовсе нет, ─ он снова протянул брюнету шлем. ─ Я позволяю тебе сделать выбор в мою пользу. Безусловно, Феликс сдался. Недовольно фыркнул, тоже бросил на землю свой рюкзак, но сдался. Он нацепил на голову шлем, который был таким тяжёлым, что им, наверное, убить можно, с огромным трудом застегнул его на шее и занял свое место сзади Хёнджина. Тот, надевая защиту себе на голову, довольно улыбнулся, гордясь собой за невероятные навыки ведения переговоров. ─ Ты раньше не катался на мотоцикле, да? ─ на всякий случай, нужно было уточнить. ─ Никогда. ─ подтвердил Феликс. ─ Всё что тебе нужно делать, это держаться за меня, и ни при каких обстоятельствах не отпускать. ─ Каких таких обстоятельствах? ─ парень уже пожалел о своём решении. Его вопрос так и остался открытым, ответа не последовало. Хёнджин молча завёл свои руки за спину, распутывая узлы из ладоней Феликса и обхватил ими свою талию. Брюнет начал нервно перебирать свои нефритовые кольца, которых было два ─ означавшие начало и конец, и юноша безумно надеялся, что сегодня его суеверия не проявят себя. На всякий случай он поменял кольца местами, надевая начало ближе к себе. ─ Всё нормально? ─ атмосфера беспокойства, созданная одноклассником, смогла задеть даже непроницаемого Хёнджина. ─ Да, поехали. ─ Держись крепче. Феликс не стал противиться, и обнял юношу сильнее, опоясав своими белоснежными ладонями тело в изодранной чёрной куртке. Можно было чётко ощутить, как лихо у брюнета бьётся сердце, вколачиваясь в чужую широкую спину. Но Хёнджин не был против. Наоборот, он наконец мог сам почувствовать, что делает с бедным темноволосым мальчиком. Минуя мосты, огромные здания мегаполиса, а также крохотные забегаловки и истасканные домишки, они неслись на непривычно высокой скорости будто в руки самому дьяволу. Мама Феликса, если бы узнала об этом, наверняка потеряла бы сознание от такого смелого поступка сына, в отличие от отца, вечно подначивающего своего ребенка в совершении чего-нибудь эдакого. Но Феликс был милым, спокойным, послушным человечком, не ищущим специально неприятности, или любые другие ситуации, подогревающие кровь в венах. Возможно, безрассудный Хёнджин понравился бы его отцу. Возможно, они бы даже вместе искали способы удовлетворения своих внутренних демонов. Хорошо, что они не знакомы, миру от этого комфортнее. Будь все такими, как его одноклассник, как этот красноволосый предел его мечтаний, Феликс, наверное, сошёл бы с ума. Такие люди способны завоевать город, целый мир, много-много людей, и целое, непорочное сердце Феликса. В семье Хёнджина все были немного чудноватыми. Мама, папа, брат, и даже их домашние животные. Однако, было грех жаловаться, когда помимо полной обеспеченности, родители могут побаловать тебя нетипичными эмоциональными бурями, которые устраивали сами, и втягивали туда своих детей, будь то стрельба из винтовки в саду полном гостей, или же необоснованное доверие управления вертолета несовершеннолетнему сыну. В общем, сравнивая две абсолютно противоположные личности, можно было было подумать, что они никогда не должны были встретиться, как, например, небо и земля. Но жизнь плескается в изобилии несоответствий, и мы обязаны быть ей за это благодарны. Только когда они проехали пол пути, Феликс осознал, что не говорил однокласснику, где живёт, да и тот сам не спрашивал. Может, его везут не домой? Юноша слегка повернул голову, внимательно рассматривая окружающую их местность. Это точно была дорога домой. Но откуда Хёнджин знал, где он живёт? Опытный водитель из преисподней решил не сглаживать углы их и так не особо близкого общения с одноклассником. Брюнет был не глуп, но Хёнджина забавляло то, что он до сих пор не понял, что адреса у него не спросили. Уже хотелось посмотреть на его озадаченное лицо, когда юноша довезёт его до дома. За углом послышался рёв ещё минимум пяти мотоциклов. Или не довезёт. Хёнджин был убеждён, что взять сегодня из гаража мотоцикл ─ отличная идея. Однако, теперь он подвергал сомнению своё решение. Всё-таки, барьеры, даже в виде автомобильных дверей, всяко лучше полного отсутствия стен. Феликс ничего не подозревал добрые пятнадцать минут. Но по прошествии этого времени, стал периодически оглядываться. У Хёнджина первый раз, казалось, за все семнадцать лет, сердце забилось чаще привычного пульса с пределом в семьдесят пять ударов в минуту. И, по всей видимости, брюнет это почувствовал. Его рука незаметно скользнула вверх, и вот, уже некоторое время находилась в зоне сердца одноклассника. Можно было бы попробовать замедлить своё сердцебиение, но Хёнджин был слишком занят пятью преследовавшими их мотоциклами. ─ Про такие обстоятельства я и говорил. ─ он пробовал перекричать ветер, в надежде, что Феликс его услышит. ─ Сейчас я сильно превышу скорость, держись за меня так крепко, как можешь. ─ теперь он был уверен, что его услышали, потому что одноклассник буквально вжался в Хёнджина, точно занимая ещё около пятидесяти процентов его тела прямо внутри скелета. Юноша начинал злиться. Прибавив скорости, он обгонял препятствия в виде людей, машин и деревьев в несколько раз быстрее, чем до этого, но одно неверное движение грозило одному из них, а то и обоим ─ раскуроченными в щепки костями и бассейном из свежей крови. Хёнджин не мог позволить этому случиться. Не сегодня. Точно не тогда, когда он не успел рассказать Феликсу обо всём-всём, что творится из-за этого самого обыкновенного юноши внутри его пафосной оболочки. До дома одноклассника оставалось пару кварталов, и нельзя было позволять этим животным преследовать их до самого конца пути. Хёнджин пытался быстро проработать план в своей голове. Он отлично помнил, что с утра покалечил половину грязной шайки отменных придурков. Поэтому, пару резких поворотов и несколько метров через подворотню, отсеяло сразу троих с вывихнутыми руками. Вопрос о том, как они умудрились в таком состоянии вести мотоциклы, оставался загадкой. Так, значит, ещё двое. С ними расправиться будет труднее, Хёнджин не успел научить их манерам, опаздывал на доклад Феликса. Черт, он же постоянно приходил на урок к тому моменту, когда при проверке презентаций очередь доходила до фамилии Феликса. Неужели этот наивный ребёнок так ничего и не заметил? Хитрый демон улыбнулся своим мыслям, придумывая как более изощрённо можно подшутить над одноклассником. Да, понимания симпатии у него неординарные. Размышления о беспечном ангеле, обнимающем его со спины, дали плоды для развития нового плана. Он ещё раз всё продумал, собрался с силами и обратился к Феликсу: ─ Стрелял когда-нибудь? ─ Ч-что? ─ юноша надеялся, что ему послышалось. Ну или что Хёнджин предложил ему пострелять из рогатки. ─ С левой стороны, под курткой. ─ Феликс начал ощупывать рёбра парня, его ладонь задела рукоять оружия. И как он раньше не почувствовал, что у его одноклассника под курткой что-то есть. Наверное, витал в облаках от того, как близко находится к предмету своего обожания. Вот только сейчас было не до бабочек в животе. И не до облаков. ─ Ч-что мне с ним делать? ─ Если попадёшь по одному из этих мерзавцев, я буду очень признателен. ─ да как вообще он может паясничать даже в такой ситуации? ─ Я никогда не стрелял. ─ наконец ответил на первый вопрос Феликс. ─ Тем более по людям. ─ Я же пошутил. Слишком долго разгребать, если ты оставишь в ком-то из них пулю. Стреляй по колёсам. ─ Ты уверен? ─ Тебе рассказать, что они хотели с тобой сделать? ─ Со мной?! ─ руки у Феликса снова затряслись. Чёрт. ─ Обсудим это позже. ─ боже правый, он всё-таки оговорился. Как же не вовремя. Брюнет осторожно вытащил пистолет из кобуры. Точнее ─ револьвер. Не зря же Хёнджин шутил сам с собой о нём на уроке. Сегодня утром он успел подстраховаться и стащил его из кабинета отца. У мужчины была целая коллекция разнородного оружия, к которой он конечно же не подпускал сына просто так. Они часто практиковались в меткости на собственной территории, ездили на охоту, но склад находился под вечной охраной и на двери стоял хитроумный пароль, который Хенджин хоть и пытался разгадать, у него не получалось. Нужно было приложить больше усилий к изучению программирования, но он в это время отдавал предпочтение биологии. Поэтому, проезжая каждый неровный уличный угол, он мог во всех красках представить, что произойдет с телом, впишись оно в один из них. Феликс почти уверенно держал в руках револьвер. Только дрожь периодически выдавала запредельное волнение. Парень чувствовал себя героем какого-то низкобюджетного боевика, толика романтичности здесь бы не помешала. ─ Что с ним делать? ─ он не мог вспомнить даже на примере фильма. ─ Сними с предохранителя, целься и стреляй. ─ Понял. ─ спасибо большое памяти Феликса с урока по истории, где им зачем-то показывали, что такое предохранитель и как его снимать. До дома оставался один квартал, и Хёнджин подумывал на всякий случай проехать его самым длинным путём. Его напуганный пассажир свободной рукой обхватил одноклассника так сильно, что, не исключено, что после останутся синяки. Собрав в себе всё мужество, Феликс одной цепочкой резких и точных движений, повернулся, снял револьвер с предохранителя и выстрелил строго по колесу, как о том и просил Хенджин. Водитель поломанного транспорта мгновенно отлетел в сторону, но что-то подсказывало ─ травмы будут несильными. Хёнджин не видел, что творится за его спиной, но по звуку единственного оставшегося мотора, понял ─ брюнет справился с задачей. Исчезновение последнего из группы тех проходимцев не заставило себя долго ждать. Всего пять минут, и чужой мотоцикл развернулся в обратную сторону, и понесся прочь со скоростью света. Наконец, оба парня выдохнули, Хёнджин снизил скорость и позволил себе расслабиться, а Феликс засунул оружие обратно под куртку одноклассника. Когда их ноги в конце концов встретились с землёй, брюнет чуть не потерял равновесие. Натренированные, всем чем можно, в тренажерном зале, руки Хёнджина, аккуратно поддержали его за талию, кожи он всё также не касался. Сердце Феликса отбивало ритм его любимой песни, которая была единственной мелодией, из-за быстроты не входившей в его обыденные музыкальные вкусы. Также, как и Хёнджин, выходивший за привычные рамки нормальности, понравившийся скромному парню с третьей парты как раз за свою уникальную непривычность. Вот только в эту минуту, на вполовину освещенной улице, Феликс уже сомневался в адекватности своей повадки любить всё экстраординарное. Но как бы не хотелось прямо сейчас накричать на одноклассника, а лучше, хорошенько приложить его головой об его же дорогущий мотоцикл, брюнет не мог этого сделать по двум причинам: нелепая влюбленность и получение ответов на многие вопросы. ─ Жду объяснений. ─ от щенячьей наивности не осталось и следа. ─ Уверен, что хочешь знать? ─ ухмыльнулся Хёнджин. ─ Ты преступник? ─ Нет. ─ А кто? ─ Защитник. ─ ох, какая самоуверенность. Феликсу снова это нравилось. ─ И кого ты защищаешь? ─ Тебя. Брюнет осёкся сразу же перед первой буквой слова, которое собирался произнести следующим. Может, он спит? Да, определённо это сон. Такие парни как Хёнджин, всегда играют с другими, более уязвимыми личностями. А Феликс как раз считал себя одним из самых бесполезных частей общества. Хотя сегодня он, вероятно, спас жизни им обоим. Просто, нужно чтобы кто-то сказал ему о том, что он что-то значит. ─ Я тебе не верю. ─ он выскабливал каждое слово из глотки, через ком в горле. ─ Можешь не верить. ─ спокойно ответил Хёнджин. ─ Только, пожалуйста, не ходи в школу один. И со школы тоже. ─ Почему? ─ паренек прямо-таки закипал от негодования. ─ Потому что они гнались не за мной. ─ Но зачем им я? ─ Феликс пытался распутать этот странный клубок из недосказанностей и таинственного взгляда одноклассника. ─ Они даже не знают меня. ─ Они видели, как ты на меня смотришь. ─ О ч-чём это ты? ─ юноша снова стал отступать. Морально и физически. Пара шагов назад, и сложенные перед собой руки, на всякий случай. Драться он не умел, но… Только не с Хёнджином… Может Феликс ошибся, и он на самом деле противен этому красноволосому бесу? ─ Эй, всё нормально… ─ юноша ступил навстречу, вытягивая руку в знак чистоты намерений. Это выглядело так, будто он собирается приручить дикую кошку, покормить хищника с ладони, позволяя, если что, откусить её. Но Феликс не хищник. ─ Я не смотрел на тебя. Не понимаю о чём ты говоришь. ─ его пугала вся эта обстановка, особенно факт невозможности передвижения в одиночку. Он что, какая-нибудь испанская мафия, чтобы прятаться от общества? Хотя нет, мафия ничего не боится, а он ─ да. ─ Феликс, ─ серьезно начал Хёнджин. ─ Я знаю, как ты ко мне относишься. ─ Ты мой одноклассник, как я должен к тебе относиться? ─ Нет, не говори, что я тебе не нравлюсь, я всё равно не поверю. ─ в груди брюнета больно сдавило. ─ Они поэтому гнались за нами? ─ Они нашли возможность отыграться на ком-то за все свои комплексы. ─ Но я даже не знаю кто они! ─ Они… ─ Хенджин опустил голову. ─ Мои бывшие друзья… ─ Стой, что? ─ брюнет хотел сразу плакать, смеяться, и громко-громко кричать. ─ И ты тоже так играешь с людьми? ─ Нет. ─ Врёшь! ─ Нет! ─ Не верю. Голос Феликса всё же предательски дрогнул, открывая обзор на нехилую щель в пробитой душе. Несколько солёных ручьёв скатилось по веснушчатым щекам. Было очень больно. Даже когда ломаешь руку, или ногу, испытываешь не такую адскую боль, как при разрыве сердца. Не настоящем разрыве, конечно же. А при том, когда душа на секунду оставляет тело, воздух останавливается в лёгких, а сердце рвёт от осознания своей ничтожности. ─ Ты мне нравишься. ─ ещё одна вольность ─ признаться в своих чувствах. ─ Нет… ─ он закрыл уши, словно напуганный маленький ребенок. ─ Нет, нет, нет! ─ Феликс… ─ Оставь меня в покое! ─ итак хрупкий механизм, окончательно сломался. ─ Я хотел помочь! ─ Боже… ─ очередное осознание. ─ Ты заставил меня стрелять… ─ парень опустился на ступеньку возле дома. ─ Что теперь? Начнёшь мной манипулировать? Или может, мне прямо сейчас впустить тебя в дом и позволить делать с собой всё что угодно? ─ Боже, Феликс! ─ Хёнджин с силой бросил в сторону шлем, который он держал в руке. Тот звонко треснул. Прямо как сердце Феликса. ─ Я не это имел ввиду, когда сказал, что ты мне нравишься! ─ Что тебе нужно… ─ Да ничего! Мне ничего от тебя не нужно! Я просто присматривал за тобой, вот и всё! ─ контролировать себя ─ безусловно сверхспособность. Как и всё в этом мире, она заканчивается, ломается вопреки всем приложенным усилиям. ─ Они уже давно мечтают о твоей запекшейся крови на своих руках! Сегодня я предложил довезти тебя, потому что после нашей с ними утренней встречи, боялся, что может произойти что-то ужасное! ─ Ты знаешь где я живу… Откуда? ─ Феликс не поднимал своих заплаканных глаз. ─ Я… я не первый день провожаю тебя до дома. ─ новое признание. ─ Но… ─ юноша задумался. ─ Я никогда раньше не слышал здесь мотоциклов… ─ Почему-то именно сегодня мне захотелось взять его. ─ он помедлил. ─ Да и вряд ли, сидя в машине, ты бы обнимал меня так настойчиво. ─ Прекрати. ─ сквозь мокрые дорожки от слёз проступил еле заметный румянец. ─ Слушай, ─ Хёнджин опустился на асфальт прямо перед Феликсом. ─ Я уже полгода незаметно провожаю тебя до дома. ─ он скованно улыбнулся. ─ Я не требую за это награды, или благодарности, я делал это просто потому, что никто не имеет права обижать настолько добрых и светлых людей, как ты. ─ Откуда ты знаешь, какой я? ─ Дни и ночи возле твоего дома не прошли даром… ─ следующая по списку вольность: заправить за ухо эти роскошные чёрные волосы. ─ Я видел, как ты кормишь бездомных кошек по утрам, как улыбаешься всем продавцам в магазинчике возле дома, как помогаешь маме мыть окна… ─ Ты смущаешь меня. ─ он попытался отвернуться, но Хёнджин приблизился к его раскрасневшемуся лицу. ─ Ты так сильно мне нравишься… ─ Если ты опять произнесёшь это, я, вероятно, упаду в обморок. ─ Да? ─ засмеялся бес. ─ Я так сильно на тебя влияю? ─ Очень… ─ Феликс хотел смотреть в глаза собеседнику, но снова опустил голову, не зная, как будет лучше себя вести. ─ Скажи, что чувствуешь. ─ Хёнджин аккуратно приподнял лицо одноклассника, придерживая его за подбородок. ─ Я влюблён в тебя. Хёнджин больше не мог сдерживаться. Он и так сдерживал себя на уроках, сдерживался в школьных коридорах, дабы не наброситься на такую желанную добычу, то ли с кулаками, из-за его недосягаемости, то ли с жадными поцелуями. Сдерживал себя в собственной комнате, скроенной из бесконечных мыслей о всяком дурном, о вещах, которые вряд ли даже имели право существовать рядом с невинным Феликсом. Куда уж там заядлым воякам с их уставом и контролем, Хёнджин ─ вот пример действительной, неимоверной сдержанности, которую даже некоторым моделям, сидящим на диете, было бы трудно представить. Но план по исключительной защите Феликса, дал сбой, и прямо сейчас, всё о чём мог думать взорвавшийся мозг Хёнджина ─ ярко красные, обожжённые дорожками слёз губы, которым самое место поверх его собственных. Не теряя ни единой секунды (их и так потрачено бесчисленное количество), он приблизился к причине всех своих самых сладких фантазий и втянул в необычайно желанный поцелуй. Солдаты на фронте, наверное, так не наслаждались шоколадом, как Хёнджин сейчас наслаждался губами Феликса. Одной рукой он всё также придерживал его за подбородок. А вторая ─ наконец смогла потеряться в чужих тёмных волосах, таких мягких, будто ангелы и тут постарались на славу. Феликсу всё происходящее нравилось не меньше. Наверное, это его первый настоящий поцелуй, тот самый, который не хочется прерывать, ради которого можно забыть о кончающемся воздухе в лёгких и саднящих от страстных укусов губах. Он начинал боязливо, с небольшой опаской, но как только понял, что значит целовать человека, который тебе настолько давно нравится ─ продолжил почти с таким же диким напором, с которым впивался в его губы Хёнджин. Это казалось сказкой, сущим волшебством, несуществующей реальностью, которая досталась Феликсу по счастливой случайности. Он готов был даже ещё раз стать героем бандитского фильма и привязать своего одноклассника к батарее в собственной комнате, чтобы просто целовать, когда вздумается. А думал этот невинный зверёк о такой возможности часто. В следующую минуту Хёнджин стал целовать его щёки, вымазанные неряшливыми веснушками ─ подарок солнца. После перешёл на шею, пока юноша под ним превращался в одно сплошное ещё. Во власти Феликса были лишь рваные вдохи и выдохи, знаменующие для его красноволосого друга абсолютную победу ─ во всех смыслах. Брюнет осторожно касался чужих висков, широких плеч сквозь куртку, и холодных ладоней. Хенджин понимал, что никто и никогда не касался его так, будто он весь ─ хрусталь, и никогда будет. Это прерогатива одного лишь Феликса. Он был готов позволить своему скромному однокласснику дотронуться до каждого сантиметра грубой кожи и нежной души. И неважно, что спустя долгое время молчания открылись они друг другу только сейчас ─ чувства уже можно было осязать. Так не хотелось останавливаться. Хотелось любить. ─ Вот это да… ─ Феликс тяжело дышал, но это мелочи, по сравнению с тем, насколько торопливо скакало на волнах эйфории его сердце. ─ Живой? ─ Хёнджин оставался собой. Хоть и немного прибитым к земле изводящим желанием продолжать терзать губы брюнета, но собой. ─ Я… Мы теперь… Будем дружить? ─ нет, эта святая простота никак не вписывалась в плоды воображения Хёнджина, игравшие на его некогда стальных нервах мощнее, чем прежде. ─ Можешь называть это как угодно, ангел. ─ юноша напоследок ещё раз коснулся зацелованных губ. ─ Почему ангел? ─ поинтересовалось небесное создание. ─ Потому что ты ─ самый настоящий ангел. ─ А ты тогда кто? ─ Твой ручной демон. ─ Феликс снова с ног до головы залился краской. Хёнджин проводил, всё ещё не осознающего, что произошло, юношу, домой, после чего сел на мотоцикл и полетел к себе как можно скорее, чтобы по приезде написать сообщение ангелу, и спросить не упал ли тот всё-таки в обморок. Хоть это и польстило бы Хенджину, он всё равно переживал за своё чудо. Так до одури приятно было назвать Феликса своим. Пусть даже в мыслях. Но он обязательно заявит об этом ему лично, а ещё ─ всему миру, чтобы никто не посмел даже пренебрежительно посмотреть в его сторону. Никто не сможет справится с гневом влюбленного человека, ни Бог, ни дьявол, ни, тем более, кучка враждебных подростков, которую раньше Хёнджин сам подпитывал ненавистью. Не то чтобы он первым ввязывался в драки и натравливал своих ручных псов на других людей ─ нет. Просто, доверял не той компании. Своих они безусловно защищали, помогали и поддерживали, но вот те, кому не снизошла милость неуправляемых детей, были живой мишенью. Хёнджин много раз видел, что происходит с не приглянувшимися ребятами из его школы, района или с любыми другими. Но в моменты сочувствия его хорошенько встряхивали и напоминали о том, что сила ─ это весело. Бес не любил жесткость, несмотря на то, что ненавидел большинство людей. Он считал, что существование многих бессмысленно, возможно, даже его самого, поэтому не щадил молодой души на грубости и презрение. Однако, не мог калечить их так, как это делали его друзья. Он скорее калечил душу. Тело, попадалось под руку гораздо реже. Но как только он узнал, на кого нацелились эти мерзавцы, тревожные звоночки уже не просто издавали слабую трель внутри черепной коробки ─ они выли волками в каждом пыльном углу сознания. Ему говорили, что такие, как Феликс, не достойны спокойной жизни, что раз он нравится брюнету, то будет замечательно, если он сам с ним и расправится. А когда бы они наигрались, то отправили отдохнуть на пару недель, позволяя набраться сил для следующей встречи. Слушая их грязные речи Хёнджину становилось противно. Приходя домой он яростно пытался смыть с себя все их гадкие слова и тошнотворные фантазии. Юноша пообещал сам себе, что защитит Феликса, чего бы ему это не стоило. Оказалось, ценой подобной отваги будет немалый шрам от охотничьего ножа на ладони. Но не такая уж это и большая плата за его счастье. А Феликс именно им и был ─ счастьем. Таким нежным, невинным, и вкусно пахнущим, прямо как сирень во дворе. Дети ─ и вправду самые жестокие существа. Может, их так научили, или не научили ничему вовсе. Может, это заржавевшая генетика о которой трубят популярные новостные каналы. А может, это просто выбор. Выбор ─ быть монстром. Не всегда это только дети, и не всегда это только монстры. Бывает, приглядишься получше к чудовищу, и оказывается, что не чудовище — это вовсе, а домашний кот в карнавальном костюме, только и всего. Нечисть не прячется в шкафу, или под кроватью, нечисть, прикидывается маленькой девочкой в салатовом сарафанчике, любящей мороженое. Или же, кучкой миловидных ребят, одетых в брюки и рубашки, заманивающих на дно неприкрытой лестью и дружелюбием. Хёнджин думал, что Феликс определенно бы на них повелся, ведь они скопировали невинность с него самого. Вот только теперь у юноши был красноволосый бес, пусть не выглядевший как сущий ангел, но восстанавливающий справедливость. Для брюнета, подтверждение его чувств ─ предел мечтаний. Для Хёнджина ─ только начало их пути. Они ещё такие незрелые, безудержные, и искрящиеся. Такие живые. Вот бы не терять этого состояния ни на секунду, и навсегда остаться только что созревшим бутоном на ветке акации… Любить ─ до победной надгробной вырубки «мой ангел», а сиять до посинения конечностей, пока все они не лишатся твоего света. Но это, наверное, в далёком будущем, потому что Хенджин исследовал не всего Феликса, а лишь его малую часть ─ от губ до ключиц и обратно. Впереди ему грезилось завладеть своим счастьем полностью, распаляя того до золотых искорок и обжигающих кожу слов. Забирая себе навсегда. Пряча от мира и укутывая в тёплое одеяло. Застревая до самой смерти в нещадных, ломающих рёбра объятиях Феликса. Принимая все до единого прикосновения его ангела.