Там, где живёт любовь

О, как прекрасен Большой базар! И туристу, и местному жителю он приносил приятные эмоции. Лёгкий аромат редких пряностей, торговцы с эксклюзивными тканями, которые расшивали самыми разными узорами, свежие фрукты, овощи... В нос врезался запах особой праздничной атмосферы. С момента освобождения малой властительницы Кусанали жизнь в Сумеру сильно изменилась. Власть мудрецов ослабла и стала более корректной, поэтому в быт жителей юго-западного, как его называл путешественник, региона ворвались новые традиции, те культурные завихрения, которые совсем недавно были им недоступны. Часть сумерцев, безусловно, к этим изменениям была не готова, но, заручившись поддержкой молодых и открытых учёных, Нахида успешно интегрировала в общество и себя, и идеи, которыми она горела в глубине своей памяти. Сегодня был особенный день. Давным-давно, когда зелёные леса были только саженцами, а скверна мудрости не просачивалась в каждый острый ум, в Сумеру зародился праздник истинной любви. Нет-нет, не нужно путать! День святого Валентина — это праздник жителей... Другого мира. По крайней мере, из этих соображений мудрецы раньше его запрещали. Праздник истинной любви действительно связан с неким Валентином, но эта история в красках известна лишь одной светлой душе. Других её свидетелей уже давно не осталось в живых... Завсегдатаи Большого базара почти тайком, по привычке, организовали мероприятие у себя. Ассортимент, как можно подумать, не сильно отличался от предыдущего, но его разбавили диковинные пряники с росписью, платья и плащи, расшитые романтичными, но сдержанными символами, даже детские игрушки и "Вкус любви", новая приправа от Джута, обещающая сделать блюдо чрезмерно притягательным для семьи и близких. Нахида проходила вдоль прилавков и смущалась от того, как радушно её здесь встречали. Здороваясь с каждым торговцем и желающим её поприветствовать, она услышала голос за спиной: — Они ведь совсем недавно не верили в тебя. Почему ты такая наивная? Почему ты вообще разговариваешь с ними? — Я не ожидала, что ты примешь моё приглашение, Странник, но я очень рада видеть тебя здесь, — ласково ответила Нахида, обернувшись на появившегося спутника. — В конце концов, если ты пришёл, этим людям стоит дать шанс. Ты так не думаешь? Он лишь хмыкнул в ответ и скрестил руки на груди. Странник пришёл сюда по разным причинам. По крайней мере, ему казалось, что причин масса, но на самом деле всё было проще. Доброта и справедливость Нахиды воззвала его к доселе забытым чувствам — благодарности, спокойствию, детскому интересу... Хоть каждое из них он скрывал под панцирем страха и недоверия к миру, это не мешало его общению с архонтом мудрости. Они понимали друг друга и говорили на неосязаемом языке тех, кто ощутил на себе горечь ядовитости и противоречивости этого мира. — Малая властительница! Я так рада видеть Вас! — рыжеволосая девушка подбежала к ней и беспардонно заключила в объятия, а потом тут же отпрянула. — Ой, простите меня! Я так взволнована! Я впервые исполню танец на день истинной любви! Надеюсь, что он сможет передать мои чувства... — Всё в порядке, Нилу. Кажется, все уже собрались. Мне не терпится взглянуть на твоё выступление! Нахида оглядела площадь перед сценой и удивилась тому, что на праздник пришло гораздо больше народу, чем они ожидали. Удивление внезапно сменилось на волнение, а волнение — на радость. Похоже, она всё делает правильно! В людях просыпается интерес, просыпается активность, в которой они были ограничены... Ей очень хотелось создать особые узы с народом Сумеру, доверительные и оберегающие, чтобы затмить сомнения, которым её так долго подвергали. — Я буду слушать твой рассказ. Должно быть, это очередной особенный комплимент от Скарамуччи, который чужим человеком едва бы мог быть понят в позитивном или негативном ключе. Нахида вновь улыбнулась ему и поднялась на сцену. Толпа сразу притихла, лишь озадаченные дети продолжали играть друг с другом, не понимая, почему взрослые шикают, подставляя палец к губам. — Приветствую вас всех! Я рада видеть вас сегодня на празднике истинной любви и особенно рада тому, сколько оказалось желающих его посетить. Атмосфера стала чуть более расслабленной. Конечно, народ не привык быть настолько близко к настоящему божеству, но её голос, слова, тон, взгляд и даже жесты источали доброту и неожиданное единство. Возможно, это и были ростки тех уз, которыми день ото дня грезила Нахида. — Я хочу рассказать историю дня истинной любви. Она не займёт много времени, но я попрошу Вас закрыть глаза и подумать о самом тёплом чувстве, которое наполняло ваше сердце. Вместе, досчитав до трёх, мы отправимся в мир сладких грёз и узнаем, с чего всё началось. Странник, не меняя позу, прикрыл глаза и задумался о чём-то тайном. Многие в толпе взялись за руки, словно были знакомы совсем давно, а детки расплылись в улыбке, должно быть, вспоминая что-то по-настоящему значимое. Даже торговцы на мгновение отвлеклись от сортировки и упаковки товара, чтобы поучаствовать в праздновании. Раз. Голоса прозвучали слегка в разнобой. Два. Теперь сумерцы сказали почти хором. Три! В унисоне людских голосов и душ сердце Нахиды расцвело, и она воскликнула: — Позвольте поделиться своими знаниями! Пейзаж сменился, зрителей окружила лёгкая дымка, приглушающая слишком яркие оттенки. Сцена в миг ожила, и на ней появились самостоятельные декорации, которые вот-вот помогут Нахиде в повествовании. — Много лет назад по Тейвату странствовал торговец, и имя ему было — Валентин. Говорят, по сей день с трудом можно встретить кого-то столь терпеливо и упорно идущего за мечтой... Из основания сцены появился светловолосый силуэт. Локации на фоне него сменялись одна за другой: жаркие ветра Натлана впивались в его кожу, хлад морозных склонов Снежной царапал щёки, молнии Инадзумы лукаво стрекотали вслед... Ветер вёл его за собой, оберегал, и даже строгие горные массивы не могли навредить ему и его загруженной повозке. Упрямо шагая день за днём, он колесил по свету, исследуя порты, деревеньки и города, знакомился с владельцами разных лавок и радовал гостеприимных жителей диковинками из далёких земель. — Говорят, если упорно трудиться, твоя мечта обязательно исполнится, — чуть тише сказала Нахида, сменив тон повествования. — Валентин верил в это и трудился каждый день, но никак не мог обрести то, что искал. Будучи счастливым, здоровым и занятым любимым делом, ему не хватало лишь одного... Сумерские розы заполонили сцену, а их фиолетовые лепестки сыпались на героя, почти водопадом спускались с повозки, крутились на ветру и складывались в сердечки, стрелы... Они петляли друг за другом, торопясь поразить прямо в цель. — Валентин искал истинную любовь так долго, что взгляд его становился не таким весёлым, как раньше. Слава о нём пронеслась по всему Тейвату, и каждый, кого он встречал, желал ему обрести то самое светлое чувство, — Нахида продолжила, и лепестки внезапно разлетелись в стороны, оставив Валентина наедине с повозкой. — Однажды судьба привела его в леса Сумеру... Здесь, впервые за столь долгие странствия, телега сломалась. Колесо покатилось далеко-далеко, и, пока торговец пытался его догнать, он услышал странные звуки, напоминающие ему чьи-то тихие голоса. Вернувшись туда, где он был, на глаза ему попались лишь разноцветные шляпки грибов, чьи ножки глубоко занырнули в землю. — Тогда Валентин подумал, что настала пора путешествию завершиться. Повозка никогда не подводила его! И пусть он прошёл много миль, пересёк множество дорог, сердце подсказывало ему, что здесь нужно остановиться. Он водрузил за спину котомки с товаром и уверенно пошёл вперёд, не зная ни пути, ни конечной его точки... Дорога уходила из-под ног торговца. День сменял ночь, солнце встречалось с луной и вновь оставляло её наедине со звёздами... Лёгкая дымка делала их свет чуть мягче. — Усталость давала знать своё, а тяжёлый груз, под которым гнулась и старчески хрустела спина, не становился легче. Поникший от изнеможения, он упрямо смотрел вдаль на красивые ночные огни, пытаясь отвлечься от мысли, что его основное продовольствие вот-вот закончится. К молочному свету декоративных звёзд добавился ещё один огонёк. Он располагался пониже и светил красными, рыжими, жёлтыми цветами. Торговец прибавил шаг, а лента пути стала крутиться ещё быстрее. Забыв об усталости и боли, он торопился на луч надежды, наблюдая за тем, как растёт количество разноцветных огоньков. — Он не знал наверняка, куда придёт, но так сильно желал, что это будет деревушка, где можно переночевать и поторговать, что, должно быть, архонты услышали его молитвы. Внезапно Валентин создал маленькую искорку, и его окружили десятки других, отчего-то сиявших ещё ярче, чем звёзды. Постепенно искорки превращались в фигуры, а фигуры — в силуэты людей, живущих в деревне, на которую он набрёл. — В этой деревушке он обрёл дом. Прошло пару лет, и по каждой дороге Тейвата пронеслась весть о том, что тот самый Валентин, живущий своей мечтой, исполнил её... Он нашёл истинную любовь! Жители разных островов и земель, когда-то повстречавшие его, поторопились разделить радость, и, словно сговорившись, отправили сотни писем с чествованием любви, которую тот так долго искал. Письма шли на протяжении недели, и в Сумеру праздник отмечается именно в течение семи дней. Последний из них — общепринятая дата. Хлопнув в ладоши, Нахида завершила сладкий сон. Взрослые удивлённо хлопали глазами, а дети до сих пор были так заворожены, что не отвлекались на деревянных лошадок, принесённых с собой на Большой базар. Торговцы гордо улыбались, думая о своих детях, жёнах и закупках — радовались, что исполнили мечту куда раньше, чем герой легенды. Даже Странник, стоящий поодаль, был погружён в историю, хотя она наверняка впечатлила его не так сильно. — Когда письма дошли до Валентина, он кропотливо ответил на каждое. Радость за старого знакомого поселилась в семьях, а потом и в целых поколениях. День истинной любви стремился показать, как важно следовать за своей мечтой и не сдаваться пред лицом неудач. Возможно, эта история больше похожа на сказку, но открывать миру своё сердце — не менее важно, чем учиться, взрослеть и трудиться. Счастливого праздника истинной любви! Пусть любовь проникнет в ваши сердца! Вдохновившись до боли простой историей, сумерцы, пришедшие на праздник, поблагодарили малую властительницу аплодисментами. Сцена уже не выглядела так сказочно, как во сне, поэтому Нахида освободила место той, кто умеет добавить в постановку волшебства одним лишь своим появлением. Наблюдая за танцем Нилу, она искала взглядом Странника и чувствовала, что что-то не даёт ей покоя. — Что-то потеряла? — парень в широкополой шляпе появился из ниоткуда. — Не ожидал, что история будет настолько простой. Торговцу просто повезло, не всем суждено отыскать то, о чём ты говорила. — Ох, Мастер Шляпка! — сказала Нахида и рассмеялась, увидев возмущённое лицо собеседника. — Нельзя настаивать на необыкновенном. Оно придёт само, если следовать судьбе. — Где-то я это уже слышал... — он прокашлялся. — Это тебе. Я, пожалуй, пойду. Странник удалился так же быстро, как и пришёл, а Нахида с интересом взглянула на то, что он ей вручил. Фарфоровый волчок, помещавшийся в её ладонь, по расцветке и ширине крутящейся детали напоминал как раз шляпу. Растрогавшись от такого подарка, Нахида прижала его к груди — она совсем не ожидала, что Скарамучча захочет поучаствовать в праздновании настолько активно. Неподалёку она заметила ещё одно знакомое лицо. Аль-Хайтам, кого Нахида ожидала здесь встретить ещё меньше, чем своего подопечного, судорожно перебирал прилавок на предмет украшений. Было трудно сказать, искал он что-то конкретное, или его обуяли муки выбора, но выглядел он из ряда вон озадаченно. Немного схитрив, Нахида использовала свои возможности, чтобы заглянуть в его мысли: «Слишком простые. Слабое крепление. Слишком вульгарные. Неудобные. Слишком большой для его запястья. Зачем я вообще это делаю? Он наверняка не будет такое носить. Как мне выбрать подарок Кавеху, если он постоянно говорит, что ему ничего от меня не надо». Нахида поняла, что, кажется, только что раскрыла чей-то маленький секрет. Конечно, делать поспешные выводы она не планировала, но вряд ли бы Аль-Хайтам выбирал Кавеху подарок на день истинной любви с таким волнением, если бы речь шла о чисто дружеском презенте. — У вас чуткий вкус, — мягко сказала Нахида, подойдя поближе. — Но, думаю, ваш... Ваша вторая половинка будет рада подарку, который вы выберете с любовью. Остальное — не так важно, вам не кажется? — Добрый день, малая властительница. Боюсь, вы не понимаете, о чём говорите. Я целостная личность и просто выбираю дружеский подарок. Нахида почти поверила в то, что он сказал, но видя его бегающий взгляд, она дёрнула его за руку и опустила к себе поближе. — Если вы подарите Кавеху хоть что-нибудь, он будет носить это при себе до самой своей смерти, — прошептала она и отпустила Аль-Хайтама. — Мы оба это знаем. Приятных покупок. Нахида вернулась к прогулке по Большому базару, оставив Аль-Хайтама наедине со своими мыслями. Она была крайне удивлена, что острейший ум из тех, что ей известны, не замечал очевидное, но с какой-то точки зрения это выглядело безумно мило. Привычно-строгое выражение лица секретаря Академии разбавилось красным оттенком, а ладони были наполнены кольцами, браслетами и маленькими дощечками, на которых закрепляли серьги. Именно таким Нахида запомнила его в этот день и готова была поспорить, что с Аль-Хайтама в таком состоянии нужно писать портреты. В конце концов, выбор его пал на дуохромный браслет с застёжкой. Приметив сочетание красного и нефритового цветов, Аль-Хайтам подумал, что это будет замечательным намёком на то, что они дополняют друг друга, если Кавех будет мыслить логически. «О какой логике я вообще рассуждаю, если выбрал сплав металлов, в котором увидел наше единение? Кажется, я становлюсь слишком сентиментальным», — Аль-Хайтам фыркнул себе под нос, вырвавшись из размышлений, заплатил торговцу, забрал упакованный подарок и отправился домой. Он обнаружил Кавеха на кухне. Тот был с ног до головы перемазан тестом и мукой, кругом стоял запах персиков, а Аль-Хайтам, кажется, пришёл невовремя. — Ты опять наводишь беспорядок у меня дома. — В отличие от тебя, я делаю этот дом живым! В конце концов, мы живём вместе, думаешь, соседи не могут отмечать день истинной любви? — обиженно буркнул Кавех, швырнув деревянную ложку на пол. — Ты не просто сосед. Аль-Хайтам разулся и прошёл ближе. Видя недоумение на лице Кавеха, он вытер его лицо от муки и, точно так же протерев его ладонь, вложил туда свёрток с браслетом. — Нам многое нужно обсудить, а пока... Это тебе. Кавех опешил, но развернул подарок. Не находя в себе силы сказать очередную колкость, он решил поступить также неожиданно, как его «не просто сосед» и повалил его на пол, заключив в крепкие объятия. — Не знаю, что ты хочешь мне этим сказать, но спасибо. — А пачкать мою одежду — обязательная часть празднования? — Боже. Замолчи, пожалуйста.