Беги, пока не поймали.

Нога съезжает в сторону, слетая с поверхности, из-за чего мужчина чуть не падает. Резким рывком он успевает схватиться за столб и оттолкнуться от него, ускоряя бег и перепрыгивая через заборчик. Сейчас за ним идёт погоня сразу с двоих сторон: с одной стороны барыги, у которых он по чистой случайности спиздил наркоту, а отдать сворованное это дикость; с второй стороны целый наряд с ментами, которые увидели у него наркоту, ранее сворованую барыгами с участка. Короче, картина маслом. Сдаться в полицию, конечно, вариант получше, нежели сдаться барыгам. Там его хотя бы целым оставят, а вот компания мужиков, похожих на орангутангов - навряд ли. План в голове созревает моментально и он сразу же хватается за ниточку. Остановившись в переулке, он бросает на пол сумку с всей этой поебенью, которую и сам не фанат употреблять, он запрыгивает на мусорный бак, а с него на чей-то балкон. Испытание то еще, но он удачно оказывается на крыше дома. Он видит, как в этот переулок забегают сначала кучка мужиков. Они видят своё добро и уже радостно хотят его забрать, но хитрый план был не в этом, а в том, что через 2 минуты туда же подбежал наряд позубы вооружённых ментов. - Упс-и, - протянул Гоголь и поправил волосы, наблюдая за тем, как барыг вяжут и ведут к машинам. Обвел вокруг носа сразу двух зайцев, ну разве он не молодец? Он садится на край крыши с другой стороны и закуривает. Такие вот побеги у него бывают редко. Он старается с теми, кто крупнее него, не связываться, но сегодня вышло спонтанно. Но да ладно, пробежечка была хороша, ему понравилось. Докурив сигарету он спустился по лестнице вниз и вышел с подъезда как ни в чем не бывало. Правда, иногда даже его хитрого разума не хватает, чтобы предугадать некоторые события. Например то, что его затянут в какой-то переулок и попытаются избить. Компашка каких-то подростков, с которыми они не поделили конфетку, что ли? Николай их даже не помнит. Увернувшись от пары кривых-косых ударов, он вмазал в челюсть какому-то пацаненку и услышал за спиной насмешливое: - А я вижу, ты свой ранг уже не тянешь? На детей перешёл? - дааа, этот голос Коля узнает из тысячи. Парнишки, испугавшись, убежали куда глаза глядят, оставляя беловолосого на произвол судьбы в руки полиции. - Феденька, какая встреча! - Гоголь обернулся и широко улыбнулся, замечая знакомое лицо, - Ты меня поджидал, так ведь? - Меня оставили караулить, когда ты появишься, эдакая хитрая собака. - фырчит брюнет и хватает Николая за косу, начиная тянуть к машине. - Ай-ай-ай, больно! - начал канючить тот, хныча, но послушно шагая за полицейским, - И как я не догадался, что за мной пришлют укротителя собак. - Ещё одно слово, и я на тебя намордник нацеплю. - яростно выплюнул тот, буквально зашвыривая беловолосого в авто. - Ммм, ролевые игры. Мне нравится. - хихикает Гоголь и усаживается поудобнее, закидывая ногу на ногу. - Ну что, едем на свидание, мой принц-спаситель? Достоевский тяжко вздыхает и заводит машину, стараясь не реагировать на то, как бесяче ведёт себя старый и добрый друг. Транспорт трогается с места и брюнет берет направление к участку. - Младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой~ - покачивая головой, Николай напевал под нос песню, отбивая пальцами ритм на спинке сиденья Фёдора. - Ты можешь заткнуться хоть на минуту? - раздражённо бурчит водитель, борясь с желанием выбросить этого надоедливого борсука с машины. Если бы не приказ свыше, он бы уже давно его где-нибудь в реку спустил. В участок он заводит Гоголя тоже за косу. Чуть ли не зашвыривает в камеру временного сидения и идёт сдавать отчёт начальству. - Тут как дома уже.. А чай будет? - громко воскликнул Николай, держась за железные прутья клетки, в которую его посадили, на что получил лишь тишину, - Что, нет? Да ну вас, не гостеприимные вы! Спустя две минуты сидения на месте, ему стало скучно и он начал раскачивать граты туда назад, крича во все горло "Свободу попугаям!" - Ты блять можешь хоть на минуту заткнуться?! - прошипел сквозь зубы раздраженный Достоевский, выходя из-за угла. - О, Феденька! Я соскучился!! Тут так скучно и совсем не романтично, а ты ведь обещал меня на свидание сводить. - Коля сделал щенячьи глазки, смотря на брюнета. - Единственное, куда я тебя свожу, это нахуй. Заткнись и не еби мне мозги. - рыкнул он и сел за стол неподалёку от камеры. - Ну можно и нахуй, раз так сильно хочешь. Я не против. - он поиграл бровями, но получил очередной угрожающе-злобный взгляд, заткнулся и сел на лавочку, подпирая руками голову и упираясь ими в колени. Спустя несколько часов сидения, хождения и лежания в камере, Фёдор поднялся с места и принялся идти на выход с помещения, захватив свои вещи. - Э, а я? - обречённо воскликнул беловолосый. - Я ничего не воровал, я чист. И пацаны на меня первые напали. Я не виноват. Выпусти меня! - начал ныть тот. - Да хватит уже, больно. - Псин на поводках держать надо. Считай, это твой персональный. - он потащил его на улицу. Попрощавшись с охранником, он пошел в сторону своего дома. - Да отпусти уже, ради бога. - Гоголь вытянул косу с чужой руки и поправил её, надув губы, - А почему мы не на машине? - Машина рабочая. Её запрещено брать. - Ко мне. - О.. Оооооо. - на лице блондина появилась хитрая ухмылка. - Все таки на свидание ведёшь? - На пытку. Расчленять буду. - Заткнись. - рыкнул тот, опасно смотря на смеющегося собеседника. В квартиру они зашли уже тогда, когда на улице было темно. Достоевский запустил свет и собирался идти на кухню, чтобы поставить чайник, но его прижали к стене и поцеловали в губы, лишая какой-либо возможности двигаться. Фёдор правда пытается, хотя бы для вида, ударить того в плече и оттолкнуть, но он так успел соскучиться за этими мягкими губами, что после первой же попытки крепко обхватывает за шею и сам углубляет, сплетая языки. Как они попадают в комнату - самому Богу известно, но уже через несколько десятков минут жаркой борьбы с одеждой и друг другом, Гоголь стоял раком на кровати, выпятив задницу, и протяжно постанывал от движений пальцев внутри. Его тело мелко подрагивало от мягких движений, выступил пот, а глаза непроизвольно закатывались. Растяжка была любимым процессом Достоевского - довести вечно невозмутимого и весёлого Николая было той ещё задачей, но и она давалась легко, когда в твоих пальцах контроль. Он мягко оглаживал стеночки ануса, лишь изредка надавливая на простату, что бы вызвать протяжный, приятный уху скулеж. Гоголь дёргается от очередного поглаживания чувствительной точки и хнычет: - Ну Феденька, ну пожалуйста.. - он дёргает бёдрами, пытаясь насадиться на пальцы сильнее. - Пожалуйста, что? - издеваясь тянет брюнет, и достаёт пальцы, оставляя лишь первыми фалангами внутри. - Трахни меня уже, ради всего святого. - на одном дыхании выпаливает тот, жмурясь до звёздочек перед глазами, когда его тяжело шлепают по ягодице. - Не богохульничай в такой момент. - бурчит для приличия Фёдор, но все же берёт презерватив. - А я помню, что наш первый раз был без презерватива. - начал мурлыкать Николай, пока Достоевский боролся с защитой. - В наш первый раз, я трахал тебя на заброшке, прижав к стене лицом. - фырчит тот и подставляет головку к растянутому проходу. - Нехуй было крутить своей задницей рядом. - Ох, признай, она тебе очень нра.. - несказанное слово превращается в стон, несдержанный и громкий. Фёдор не церемонится, зная, на что способна эта шлюшья задница и толкается сразу же по самое основание. Он хватает за косу, накручивая её на руку и берёт сразу же быстрый темп. Беловолосый не сдерживает стоны, впрочем, он никогда это не делает, а Достоевский и не против - уж слишком ему нравится голос этого мелкого воришки. Каждый толчок сопровождается громким развязным стоном. Гоголь приоткрывает рот и закатывает глаза, даже не думая сдерживаться, и на соседей ему сказочно поебать. - Блядина.. - рычит Достоевский, оставляя увесистый шлепок на ягодице, но не замедляя темп. - Тебе ведь нравится.. - сквозь стоны хнычет беловолосый, смотря из-за плеча. - Нравится то, какая я блядь, только для тебя. И Фёдор соврет, если скажет, что его не заводят эти грязные речи с уст этого парня. Человека, который днём обводит вокруг пальца сотни людей, а по ночам по шлюшьи стонет под Достоевским. - Ты грязная течная сука.. - выплёвывает брюнет, сильнее оттягивая за волосы. Он даже не уверен, хочет он обидеть этими словами, или соблазнить, но, видимо, второе у него получается лучше, ибо Гоголя пробивает на дрожь и он с громким стоном кончает на постель, сильно сжимаясь изнутри. Достоевского хватает ненадолго и уже спустя пару толчков он кончает в презерватив с утробным рычанием. Медленно выходит из растраханной дырки и отпускает косу, завязывая презерватив. - Я погляжу, тебе очень нравится меня за косу таскать.. - мычит Николай, распластавшись на постели. - У собак должен быть поводок, не забывай.