Melody of rain

Вечерело. В небольшой квартире в спальном районе города, на удивление, было тихо и спокойно. Достаточно редкое явление, учитывая, что оба обитателя данной жилплощади сегодня находились дома, а не на работе, учёбе, у друзей, в каком-то баре или в других местах, где они чаще всего пребывали, разумеется, в большинстве случаев по отдельности. Зачастую, когда оба сожителя находились в квартире одновременно, они или ругались – точнее, первый от скуки донимал своего бедного соседа, а тот, в свою очередь, открыто выражал своё недовольство – или же проводили время за совместным просмотром какого-то фильма, игрой в Mortal Kombat, уборкой и другими занятиями. Но сегодня было достаточно тихо, если не учитывать телевизор, с какой-то сопливой мелодрамой по нему, включенный больше для фонового шума, нежели для самого просмотра. Находиться в гнетущей тишине было просто неприятно. Сигма сидел на диване, укутавшись в плед светло-кофейного оттенка – было не холодно, просто так создавалось ощущение комфорта, уюта и полной безопасности – и внимательно читал свои записи с пар, перелистывая страницы толстой, уже давно исписанной тетради, чтобы подготовиться к экзамену, который был уже не за горами, а всего через какую-то несчастную неделю. Возле юноши лежал, поджав под себя лапы, белый, покрытый серыми пятнами кот, блаженно прикрыв глаза в сладкой дрёме. Предложение взять себе питомца было спонтанно выдвинуто сожителем, который, к удивлению светловолосого, оказался кошатником, но Сигма не возражал против этой затеи и был даже за, потому что, во-первых, сам любил котов, а во-вторых, оставаться в одиночестве со своими мыслями не очень хотелось, а пушистый друг мог всегда молча выслушать любой бред, просто посидеть рядом и тихо помурчать на ухо, будто успокаивая или приободряя. Парень отрывается от подготовки к экзаменам и переводит взгляд на комочек шерсти рядом с ним. С безмятежной улыбкой он аккуратно гладит питомца, не забыв почесать его за ухом, от чего домашний любимец довольно мяукнул, будто бы благодаря за оказанную ему ласку, а затем грациозно потянулся. Лишь этот жест со стороны пушистика вернул Сигму с небес на землю, заставив вспомнить, что сидит он за учёбой весь день, толком ничего не поев, лишь перекусив пачкой печенья с шоколадом и пора бы сделать перерыв хотя бы на чашку чая. Выключив телевизор и придя на кухню, он поставил закипать чайник, взял в ящике первый попавшийся под руку чай, оказавшийся ягодным и любимую белую кружку с принтом карт, а именно – тузов, сложенных неким «веером». Данную кружку ему подарил Дазай, когда они вместе праздновали новоселье. Они заселились в эту съёмную квартиру около месяца назад по причине того, что в общежитии было, мягко говоря, не очень удобно, а соседи являлись не самыми приятными людьми. Так как одному снимать квартиру дорого, пришлось пойти на то, чтобы жить вместе – иного выбора просто не было. И хотя изначально данная ситуация казалась не самой хорошей и приятной, то затем совместное проживание стало приносить даже какое-то удовольствие и радость. Пусть выходки Дазая порой и раздражали или приносили неудобства, – например, один раз Осаму позвонил в три часа ночи Сигме, чтобы тот забрал его с бара, – но это было всё равно лучше, чем жить в общаге с тараканами и прочими малоприятными моментами. Да и компания придурка Осаму – иначе светловолосый не мог выразиться – не всегда доставляла один стресс и раздражение, с ним так же можно было побеседовать на какие-то темы, послушать его истории, коих было немало, да и просто хорошо провести время вместе. Юноша кладет в чай две ложки сахара, аккуратно перемешивая его так, чтобы чайная ложка не ударялась о стенки кружки, и не появлялось подбешивающего звука. Кстати говоря о Дазае... Весь день его было не видно и не слышно, что являлось необычным явлением с его стороны и достаточно напрягало Сигму, а в сумме с суицидальными наклонностями дорогого соседушки так вообще несколько пугало. Юноша напряжённо потирает гладкую поверхность кружки пальцами, пытаясь решить, нужно ли ему пойти и проверить Осаму. Но к счастью, в этот момент, Дазай заходит на кухню, потягиваясь и зевая, прикрыв рот ладонью. – Доброе утро, Сигма! – говорит радостно он и берёт уже свою чёрную кружку с принтом пончика с розовой глазурью. – Вообще-то, уже вечер. Погоди... Ты что всё это время спал?! – Ага! Ну, выходной же, а в этот день принято отсыпаться за всю неделю! Это ты у нас вечная пчёлка-трудяжка и отдыхать не умеешь, – Осаму заливает кипятком пакетик с чёрным чаем, — Сигма, тем временем, про себя отмечает, что Дазай не сильно напрягается и в рабочую неделю — а затем с наигранной удивлённостью смотрит на сожителя, – Неужели ты подумал, что я умер?! – Что?! Нет, не думал я такого! – недовольно восклицает Сигма, поправляя чёлку, слегка спавшую на глаза. – Значит, ты не волновался за своего дорогого друга и соседа?! – Дазай драматично кладёт руку на лоб, а Сигма хмурится и закатывает глаза. Шатен, поняв, что его театр одного актёра никто не оценил, успокаивается и делает глоток чая, не вынимая из кружки пакетик с заваркой. Сигма постоянно невольно морщился при виде, как Осаму пьёт такой крепкий чай, а потом ещё и кладёт в рот чайный пакетик. Светловолосый просто не понимал, как можно пить настолько крепкую и горькую бурду, так ещё и без сахара. – Ты так себе весь режим собьёшь совсем... – спокойным тоном произносит Сигма, облокотившись о стену. – Уже сбил. Но спасибо за заботу, мамочка! – Эй! Я тебе не мамочка! – Не хмурься, а то морщины на таком милом личике появятся раньше времени, – сказал Дазай и с ухмылкой ткнул пальцем Сигме между бровей, а тот в свою очередь удивлённо округлил глаза от такого жеста – К сло-о-ову, не хочешь прогуляться? В магазин сходить надо. – Один, что ли, уже сходить не можешь? – Нет, не могу! Кто же следить за мной будет, если не ты, мамочка? Ты же сам говорил, что я, как дитё малое, и меня нельзя никуда одного отпускать. Меня на улице украдут, убьют и в лесу закопают, а потом ты всю жизнь будешь жалеть, что не пошёл со мной. – Скорее, радоваться, что меня с тобой не украли, – Сигма вздыхает, – Да и вообще, когда я говорил, что тебя одного пускать никуда нельзя? – Ну, например, на прошлой неделе, когда я ходил в бар и с Чуей там подрался. Или когда в университете я довёл Куникиду и он меня чуть журналом не пришиб. Или когда я у Феди... – Дазая оборвали на полуслове. – Можешь не продолжать. – Ну так что, пойдёшь со мной? Тебе полезно из дома выбираться и воздухом свежим дышать. – Ладно-ладно, пойду я, – Осаму услышав, что наконец ему удалось уговорить своего соседа погулять, начал победоносно улыбаться, а также выпивает залпом весь чай.

***

И вот они вдвоём идут вместе по пока ещё светлой улице. Дазай шагает по бордюру, положив руки в карманы чёрных джинс, а Сигма плетётся рядом, задумчиво осматривая шатена. Его черты лица были очень красивы: аккуратные брови, ровный нос и изящные, но в то же время достаточно острые очертания создавали впечатление, словно Осаму сошёл с полотна какой-то картины, нарисованной умелым художником, любящим резкие линии. Сигме хотелось разглядывать его профиль, подмечать мелкие детали вроде родинок или запоминать как лежит та или иная прядка непослушных волос цвета горького шоколада. Дазай резко поворачивает голову к светловолосому, по-кошачьи улыбаясь и склонив голову чутка набок, что немного застаёт парня врасплох и тот неловко отводит взгляд в сторону, поправляя большую футболку салатового цвета. – Си-и-игма, слу-у-ушай, давай после магазина ещё прогуляемся? Погода такая хорошая! – Где она хорошая-то? Тучи на небе сплошные... – Зато не жарко. Я люблю такую погоду и дождь с грозой люблю. А тебе какая нравится, м? – Я... Не задумывался об этом... – Сигма серыми вдумчивыми глазами уставился в такое же серое небо. Действительно, он иногда просто не задавался вопросом, что ему нравится, да и никто тоже его почти никогда не спрашивал об этом. Сигма в целом мало с кем общался, одиночество было его постоянным спутником с детства и лишь пара людей иногда его скрашивало. В их числе был и Дазай. Где-то вдалеке мерцнула молния и прогремел гром. – Кажется гроза будет, – прокомментировал Осаму. – Тогда надо быстрее дойти до магазина, а затем пойти домой. Не знаю как ты, а я не хочу промокнуть и заболеть.

***

В итоге, купив всё самое необходимое, Сигма и Дазай покинули магазин почти перед самым его закрытием. В прогулке по пустым, освещённым лишь уличными фонарями улицам было что-то особенное. Прохлада после долгого жаркого дня, тишина, которую нарушал лишь звук шагов двух юношей, практическое отсутствие людей на улицах, всё создавало какую-то спокойную и приятную атмосферу. Порой казалось, что весь город погрузился в какую-то печальную ностальгию и раздумывал о чем-то своём. Сигма поймал себя на мысли, что если бы он шёл по улице один, скорее всего, он был бы напряжён и чувствовал тревогу, но с Осаму было, на удивление, спокойно на душе. Снова прозвучал гром, промерцала молния, и пошёл дождь. Молодые люди переглянулись и поспешили скрыться под ближайшим навесом, дабы укрыться от ливня. – Немного не успели... – устало вздыхает Сигма, протягивая руку немного за навес, чтобы поймать в ладонь дождевые капли. Дазай тем временем шарится в карманах лёгкой куртки, а затем вытаскивает оттуда упаковку сигарет и зажигалку. Щёлк-щёлк. И уже через пару секунд Осаму делает затяжку, а затем выдыхает горький сигаретный дым. – Не знал, что ты куришь, – говорит Сигма, немного недовольно смотря на сожителя. – Я редко курю. – Бросал бы ты и пить, и курить вообще. Здоровье посадишь. – Неужели ты беспокоишься за меня? – Дазай ухмыляется, – извини, но не получится, мамочка. – Почему не получится? – Потому что не хочу, – спокойно отвечает Осаму и снова выпускает дым из своего рта, а затем задумчиво смотрит в небо, – Алкоголь и никотин помогают справиться со стрессом. Когда жизнь твоя идёт, мягко говоря, не лучшим образом, вряд-ли ты бросишь это всё. Пьют, курят и употребляют не просто так, а чтобы получить хоть какое-то расслабление, радость или спокойствие, заглушить боль и обезболить раны оставленные на душе прошлым. – Почему же просто не выбрать менее самоповреждающие способы? – Потому что закурить сигарету или пропустить по стаканчику банально быстрее и проще. Никто не станет искать других путей, пока не захочет, а мало кто захочет, пока есть лёгкий путь. Он хоть и не всегда самый лучший, но зато рабочий и не надо много париться и тратить кучу времени на поиск действенного для тебя метода и способа справиться с чем-то, – парень бросает окурок на асфальт и тушит его подошвой кроссовка. Некоторое время они стоят в полной тишине, размышляя каждый о чем-то своём, слушая звуки дождя, отбивающего по крышам домов, асфальту и лужам неповторимую природную симфонию. Дазай внезапно поворачивается к Сигме, берёт его за запястье и тащит за собой из-под навеса. – Осаму, что ты, чёрт возьми, делаешь?! Там же ливень! – И что, что ливень? Сигма, пошли потанцуем! – Что? Ты совс... – закончить фразу не удалось, так как Дазай, посмеиваясь, всё-таки вытянул юношу под дождь и аккуратно подняв первую руку, со всё ещё сцеплённым в ладони запястьем вверх, а вторую положив ему на талию, закружил в танце. Сначала Сигма пытался противиться, спотыкался, чуть случайно не наступал шатену на ноги, но в итоге смирился со своим положением и позволил себя вести. Осаму на это улыбнулся и аккуратно переложил руки так, чтобы танцевать было удобно и ему и партнёру. Простой, но не лишённый изящества вальс под музыку природы, фонари, светящие ярким белым светом, словно прожектора направленные на сцену театра, лужи, расплескивающиеся под ногами, казались сейчас чем-то особенным, сказочным и вызывали очень странные, но приятные ощущения в груди и заставляли по-настоящему счастливо улыбнуться. Из-за дождя одежда неприятно липла к телу, а волосы превратились в висящие сосульки, но никто на это внимание не обращал. Пару раз Сигма немного сбивался, но Дазай на это лишь мягко улыбался, говоря: – Не смотри под ноги, так ты и будешь теряться и спотыкаться. Следи за мной и делай шаги на счёт, вот так, раз-два-три-раз... У тебя хорошо получается! Думаю, в другой жизни ты был бы прекрасной нимфой и являлся бы музой многих деятелей искусства. – Это комплимент или насмешка? – А ты как думаешь? – Осаму ухмыльнулся. Пока они танцевали, Сигма смотрел в глаза Осаму. Такие тёмные, глубокие, словно бездна, будто их обладатель видел настоящую зловещую тьму и спускался туда. Но всё равно, где-то там глубоко горел маленький и тёплый огонёк, немного разгоняющий пугающую, безжизненную пустоту карих очей. В эти глаза хотелось просто провалиться, словно Алиса, упавшая в сказке в кроличью нору и попавшая в прекрасную страну чудес. Танец закончился, и только сейчас Сигма осознал, что они стоят посреди улицы, все мокрые, вокруг льёт ливень, и что во время всего вальса он смотрел в глаза Осаму. От последнего факта стало немного неловко и, убрав мокрые волосы с лица, юноша отвёл взгляд. «Надеюсь, это не было странным,» – подумал он, разглядывая то, как вода в лужах, от попадающих в них капель дождя, расходится кругами. Когда Сигма вернулся взглядом к Дазаю, он заметил, что тот стоит достаточно близко к нему. Парень на мгновение опешил, в его мозгу мысли «отойти» или «остаться на месте» вступили в конфронтацию и сейчас он находился в ступоре. Шатена, видимо, такая реакция немного позабавила и со своей привычной кошачьей ухмылкой он оглаживает щёку Сигмы, словно вытирает с фарфоровой кожи дождевые капли, а затем слегка наклоняется так, что их лица теперь разделяет всего пара сантиметров. Осаму заглядывает юноше в глаза. – Ты думаешь, я не замечаю все твои взгляды на меня, Си-и-игмушка? – почти мурлычет Дазай. – А? – Сигма, сам не зная от чего, краснеет. – Неужели я тебе симпатичен, м? – Что? Разумеется нет! – Но ты реагируешь так, словно это иначе. – Ты просто слишком близко. Вот и всё! – А если я тебя сейчас поцелую? – Осаму почти шепчет, и у Сигмы от этого шёпота и всего происходящего, кажется, не то что бабочки, а стрекозы летают туда-сюда в животе. Дазай наклоняется ещё ближе, почти касаясь губ сожителя, но не целует его, явно дразня своего соседа. У Сигмы сердце бешено колотится в груди. Он будто ощущает, как этот мешочек мышц, качающий кровь по организму, касается изнутри рёбер, готовый пробить их и вылететь из груди, словно пуля из заряженного ружья. Парень чувствует дыхание Осаму на своих губах, слышит терпкий запах сигарет, вперемешку с недавно выпитым безумно крепким чёрным чаем, и это заставляет его томно вздохнуть, прикрыв глаза. Мозг словно отключился, и Сигма слегка подался вперёд, накрывая губы Дазая своими. Лёгкий, неумелый, но не лишённый своей милой невинности и самых искренних тёплых чувств поцелуй. Осаму сначала слегка удивляется, но всего на секунду, и то, только потому что не думал, что Сигме хватит смелости и уверенности на такое, а затем довольно улыбается в чужие губы. Изначально, это была лишь небольшая шутка с простой целью – вывести на эмоции, ведь Дазаю нравится, когда кто-либо ярко удивляется, краснеет, злится от его действий, это, правда, одна из немногих вещей, что доставляет ему искреннее удовольствие. Шатен аккуратно берёт юношу за талию и прижимает поближе к себе, а тот, в свою очередь, кладёт свои ладони на щёки Осаму, оглаживая большими пальцами его скулы и щёки. Дазай перенимает инициативу на себя и медленно углубляет поцелуй. Сигма сначала немного смущённо мычит, но затем всё же расслабляется и полностью погружается в реку чувств, плывя по течению смешанных, но таких приятных эмоций. Вскоре им всё-таки приходится разорвать поцелуй из-за нехватки воздуха, и они отстраняются. Дазай задумчиво отводит взгляд, но видно, как кончики его ушей совсем слегка краснеют, а Сигма смущённо прикрывает рот ладонью и глубоко вздыхает, пытаясь привести спутанные мысли в порядок. Спустя минуту молчаливого стояния под проливным дождём, Осаму разворачивается и забирает лежащие под навесом пакеты с покупками и, даже не обернувшись, спокойно говорит: – Пошли домой, ты же сам говорил, что не хочешь заболеть. В ответ Сигма лишь кивает. До своего дома они идут не перекинувшись ни единым словом. Всё вышло очень внезапно, и им явно надо обдумать всё произошедшее... Лишь уже возле своего подъезда светловолосый окликивает Дазая: – Осаму... – Да? – Помнишь, ты задал вопрос, какая погода мне нравится?.. – он явно волнуется, но старается не подавать виду, лишь перебирая пальцы рук, сложенными за спиной. – Помню. К чему такой вопрос вдруг? – Мне нравится любая погода. Мне важно не то, какая она, а то, с кем я, ведь... – Сигма немного замолкает, сглатывает слюну, – Ведь с любимым человеком, даже самая ненавистная погода, может стать самой любимой... Осаму лишь улыбается и парень отмечает, что эта улыбка, не такая как все другие, а какая-то... Тёплая. Не наигранная, не издевательская... Любящая. Не всегда обязательно всё говорить вслух, иногда достаточно простого взгляда, жеста, прикосновения или улыбки. Порой они говорят за нас даже больше, чем слова. Дазай протягивает Сигме руку, юноша несколько неуверенно вкладывает свою ладонь в чужую. Шатен снова притягивает соседа к себе, аккуратно целуя того в уголок глаза. – У тебя скоро экзамен, тебе нельзя болеть. Пошли в наше уютное гнёздышко, птенчик?