Огненная ведьмочка

      Иссиня-чёрное оперение мелькнуло пред лицом коленопреклонённой девушки. Сквозь звон в голове пробилось насмешливое карканье воронья, что прилетело насладиться зрелищем в надежде урвать после пару кусков на обед. Веки, словно налитые свинцом, едва приоткрылись, являя взору собравшихся на площади горожан покрасневшие от лопнувших капилляров, но по-прежнему ярко сияющие глаза. Глаза, в глубине которых плескались ненависть и жгучая обида от предательства.       Посреди центральной площади столицы, где в обычные дни раскидывался пёстрыми палатками рынок, да сновали всюду бродячие коты, установили деревянный эшафот с одним-единственным гордо возвышающимся над всеми столбом. Место будущей казни было чрезвычайно мало, до такой степени, что два человека едва могли уместиться на наспех постеленных досках. К подножию свежевыструганного столба и пристроили изнеможённую девушку в лохмотьях, что отдалённо напоминали одеяние служащих дворца. По стёртым в кровь хрупким запястьям вились тонкой змейкой оковы, вспыхивающие потусторонним светом в лучах полуденного солнца. Лишь они удерживали приговорённую на месте, не позволяя скрыться с глаз охочих до кровавых забав простолюдин.       Внезапно раздавшийся протяжный звук рога оглушил собравшихся, знаменуя появление новоиспечённого короля. Тут же стихли перешептывания, опустились головы, приветствуя правителя и его отпрыска, что неспешно шли прямо к эшафоту. Сопровождающие рыцари плотной стеной стали за спинами правящей семьи, внимательно следя за всем происходящим на площади. Внезапный порыв ветра закружил в танце песок, бросил его в глаза тут же плотно сомкнувшей веки толпе, горестно завыл в подворотнях, имитируя рёв раненого зверя. Поднялся гул: женщины тревожно оглядывались по сторонам, прижимая к своей груди детей, мужчины зашептали молитвы, умоляя Единого отвадить от них проклятье ведьмы. Король сузил в ярости глаза, стремительно приближаясь к палачу, оставив позади своё дитя, и что-то гневно процедил дородному мужчине в красном балахоне прямо в лицо, брызгая слюной. Палач равнодушно склонил голову, вынул из поясной сумки кресало и ступил на лестницу, поднимаясь на эшафот.       Король, тяжело дыша, направился следом, останавливаясь в футах семи от подножия места казни. Рыцари тут же последовали за ним, подводя к пылающему от злости королю ещё и принца, что затравленно смотрел вверх, комкая в пальцах подол насыщенно-фиолетовой туники. В его глазах сквозил ужас и отторжение ко всему, что сейчас происходило, в уголках ресниц подрагивали прозрачные капли, коим не позволялось сорваться и побежать по щекам вниз. Он совсем не понимал, в чём же провинилась Эмити, всегда преданно служившая дворцу и ни разу не уличённая в измене короне. Та самая Эмити, что так ласково относилась к нему, тогда ещё не наследнику трона, скрывала его детские проказы и даже брала с собой на прогулки. Эмити, которая утирала его слёзы, обрабатывала ссадины на коленях и ладонях, готовила успокаивающий отвар на ночь и рассказывала истории про магических существ. Эмити, обожающая носить туфли с высокими каблуками, юбки с дичайшим разрезом от бедра и вычурные шляпки, что всегда были ей к лицу.       Янтарный диск солнца скрыли набежавшие облака, небо потемнело, городскую площадь накрыли тени, наводящие ужас на и так взволнованную толпу. Король в сердцах выругался, с ненавистью глядя на расхристанную девушку, что уже привязывали к столбу помощники главного палача. Резко отвернувшись от неё, он сделал глубокий вдох и обратился к собравшимся со всем жаром, на который был способен.       — Узрите же, мои верные подданные, что происходит с теми, кто поступился своей честью! С теми, кто воспользовался добротой и щедростью короны, а после безжалостно вонзил нож в спину! Такие как они недостойны жить, и на моей земле нет больше места для их нечистой силы. С этого дня вступает в силу указ об охоте на ведьм, и каждый, кто будет причастен к сокрытию и помощи ведьмам отправится на эшафот вместе с ними! — Король тяжело дышал, уставшим взглядом обводя притихшую толпу, после чего вновь вернул всё внимание чёрных, словно мрак непроглядной ночи, глаз на приговорённую к жестокой смерти.       Принц, что до этого стоял на одном месте опустив голову и невидящим взглядом сверля землю, внезапно поднял глаза и кинулся вперёд, падая на колени перед отцом и хватаясь дрожащими пальцами за край его плаща, отделанного золотом. В глубине его разномастных глаз плескались первобытный ужас и отчаянная мольба, когда он дрожащим голосом постарался воззвать к совести своего родителя.       — Отец, умоляю, одумайся! Что такого сделала Эмити, раз ты приговорил её к смерти, да ещё и такой жестокой?! Она почти всю жизнь проработала на благо дворца, каждый месяц исправно доставляла всё необходимое дедушке, она заменила мне мать, в конце концов! За что ты так с Эми-       Юношу резко оборвал на середине фразы его же личный рыцарь, под руки оттаскивая подальше от короля, что безразлично взирал свысока на своего сына. Толпа зароптала, по площади разнёсся неодобрительный шёпот.       — Ведьм защищает, поглядите только!       — И это он-то станет в будущем нашим королём?       — Единый, избавь наследника от морока, что наложила на него проклятая ведьма…       — Позорище!       Рыцари заломили руки за спину вырывающемуся из их хватки принцу, принуждая остаться на месте, но он трепыхался точно раненая птица в силке, стремясь вырваться на свободу и броситься на помощь Эмити. По его обескровленным щекам всё же покатились прозрачные слёзы, пока он обезумевши кричал от горя, уводимый всё дальше от эшафота. Король проводил нечитаемым взглядом сына, оборачиваясь к цели своего пребывания здесь.       Девушку обвязали крепкой верёвкой поперёк талии, шеи и щиколоток, намертво пригвождая к столбу, что совсем скоро отправится вместе с ней к праотцам. Длинные чёрные волосы, потерявшие свой блеск, скрыли от полных презрения, ненависти и испуга взоров избитое лицо ведьмы, не позволяя разглядеть её эмоции. Король повелительно махнул рукой в сторону палача, делая пару шагов в ту сторону, куда увели принца, когда один из рыцарей, правая рука правителя, по традиции задал вопрос:       — Твоё последнее слово, ведьма?       Девушка медленно подняла голову, обводя расфокусированным взглядом всех собравшихся, пока её глаза не остановились на короле. Взгляд приобрёл некую осмысленность, и она разомкнула губы в попытке подозвать поближе своего бывшего покровителя, но лишь хрип вырвался из её горла, ободранного криками. Надсадный кашель облетел площадь, заставляя маленьких детей задрожать от страха, и ведьма отрывисто прокаркала изменившимся до неузнаваемости голосом.       — Вайл… Подойди ко мне, дабы я могла попрощаться с тобой…       Король прерывисто вздохнул, сжав губы в тонкую линию, но что-то заставило его обернуться и подойти к эшафоту куда ближе, чем до этого. Его скрещённые на груди руки и обманчиво тяжёлый взгляд создавали браваду, за которой он тщетно пытался скрыть страх, что испытывал при одном только взгляде на девушку. Она приподняла брови вверх, округляя глаза, губы приоткрылись, и всё её существо приобрело выражение такой чистой невинности, что сердце правителя болезненно дрогнуло, учащённо забившись в какой-то бессмысленной надежде.       — Вайл, милый Вайл…       Эмити облизнула пересохшие губы, и вдруг выражение её лица кардинально переменилось. В глубине глаз вспыхнуло фиолетовое пламя, зрачок вытянулся, дав возможность узреть демонические глаза, и ведьма оскалилась, демонстрируя жуткую ухмылку. Зубы были перемазаны кровью, что делало её ещё более устрашающей, чем она была на самом деле.       — ТЫ ТОЖЕ БУДЕШЬ ГОРЕТЬ. ПОВЕРЬ МНЕ, ПЛАМЯ, ИСХОДЯЩЕЕ ИЗ ТВОЕЙ ПРОГНИВШЕЙ ОБОЛОЧКИ, БУДЕТ НАМНОГО ЯРЧЕ. ОСТАЛОСЬ НЕДОЛГО. ЖДИ, О МИЛЫЙ ВАЙЛ!       Король отшатнулся от неё, сжимая руки в кулаки. Рыцарь, что задал такой опрометчивый вопрос, бешено замахал руками палачу, намекая начать казнь, пока не произошло ещё что-нибудь из ряда вон выходящее. Мужчина кивнул, поднося кресало и трут к изножью столба, где внушительной горой был свален хворост. Пара искр, и сухие ветки занялись, стремительно разгораясь. Чёрный дым повалил клубами, скрывая за собой силуэт девушки, что не отрывала обезумевшего взгляда от своего короля и продолжала злобно ухмыляться, скаля зубы. Светящиеся демоническим светом глаза даже сквозь дымовую завесу нагоняли ужас на толпу, что в едином порыве принялась начитывать молитвы, склонив головы и сложив руки вместе на уровне груди.       Пронзительный леденящий душу вопль разлетелся по окрестностям, тревожа ворон, что взмыли ввысь, протяжно каркая и кружа над церковными башнями. Пламя горело всё ярче, рыжие всполохи исполняли причудливый танец вокруг извивающегося в агонии тела, глубокая тень легла на лицо застывшего на месте короля. Звучавшие вдалеке крики упавшего на колени принца, полные боли и отчаяния, дополняли ужасную картину, что заставляла душу каждого свидетеля казни сжаться в неясном предчувствии чего-то необъяснимо страшного.       Когда опустела площадь, и проливной дождь разогнал по своим домишкам угрюмых больше прежнего горожан, лишь мерцающие серебристым цветом оковы остались покоиться поверх кучи угасающего кроваво-красного пепла.

***

      — Не всегда в королевстве Аванэс всё было настолько мрачно и тревожно, милый. Всего около шести лет назад народы пяти государств жили в мире и согласии, работая сообща и принося пользу друг другу. Ежели хочешь узнать, какой трагический случай привёл к тому, что мы имеем сейчас, то устраивайся поудобнее и готовься к продолжительному рассказу…       Нежно-синие колокольчики качнулись от порыва ветра, издавая тоненький мелодичный звук, привлёкший к себе внимание ещё не подходящего для работы в поле ребёнка, что сейчас развлекал себя ловлей лягушек да кузнечиков. Его родители обрабатывали поле пшеницы от докучливых вредителей, не желая лишиться урожая и голодать всю зиму напролёт. Детский взор насколько мог охватил всю невероятную красоту необъятных полей, раскинувшихся вдаль и опоясывающих собой небольшую деревушку близ Блэссер. В столицу, бывшую вдобавок ещё и резиденцией королевской семьи, стекались все блага, добываемые на её территории: пшеница и овёс, выращиваемые в окрестных деревеньках; руда и драгоценные камни, добываемые в шахтах, принадлежащих Кенвордам; даже живность, магическая и самая обычная, доставлялась в Блэссер крытыми повозками.       Каждый житель Аванэс работал на благо своей родины, безропотно подчиняясь законам, издаваемым королевской семьёй. Стоит заметить, что налоги не были чересчур высоки, и Церковь не заставляла своих прихожан делать баснословные пожертвования во имя Единого. Можно сказать, что на плодородных и богатых ресурсами землях Аванэс люди жили припеваючи, конечно, если не ленились и исправно трудились в поте лица каждый день.       Управлял же столь выдающейся страной уже находящийся в годах Эйгар Кенвард — выходец из семьи аристократов, что заручились поддержкой остальных знатных семей и свергли с трона предыдущего короля около тридцати лет назад из-за его жестокой, подавляющей простолюдин политики. С тех пор изменилось многое: упразднили закон, обязывающий платить налоги лишь крестьян, и приняли новый, согласно которому аристократы наравне с обычными людьми наполняли казну дворца золотом и серебром. На удивление, почти все аристократы спокойно отнеслись к нововведениям, ну а тех, кто был против, увещевала Церковь, всегда незримо находящаяся за спиной короля. Но самым важным указом, что издал Эйгар Кенвард, стал Указ о ведьмах. Так просто он назывался, но положения, содержащиеся в его тексте, охватывали всю деятельность, жизнь и даже места проживания ведьм. Король тогда созвал Верховный Совет, пригласив правителей других четырёх стран, и они на протяжении месяца практически не выходили из Золотого зала, предназначенного для собраний знати, обсуждая будущий указ, внося в него свои дополнения и правки, пока каждый из правителей пяти государств не остался полностью доволен. Сердечно попрощавшись, разъехались они по своим королевствам и тут же принялись вводить на своих землях в действие только-только рождённый закон.       Вот и в Аванэс практически сразу после окончания всех споров между знатью был издан Указ о ведьмах, обязывающий тех из них, кто проживал на её территории, явиться в Блэссер для дальнейшего переправления в специально отстроенную для ведьм деревню, где их обязали работать на благо короны. Если вы задаётесь вопросом о том, почему ведьмы подчинились слову короля и не подняли бунт, тут всё просто до крайности: в Аванэс в те времена их едва ли набиралось около тысячи. В сравнении с остальными жителями страны это было сродни капле в море, посему ни одна благоразумная (и любящая жизнь) ведьма не посмела бы выступить против Эйгара Кенварда. А те, кто всё же смел идти против решения правителя, подстрекая и других бунтовать на оживлённых улицах городов и разбитых улочках деревушек, сгинули навеки в столичной тюрьме в объятиях магических кандалов.       Вот так и собрал король всех ведьм, населяющих Аванэс, в Рэкью — деревушке, построенной не так уж и далеко от столицы, всего в дне пути на карете, запряжённой парой-тройкой лошадей. Каждая из ведьм усердно работала, и каждой из них строго-настрого запрещалось покидать пределы Рэкью. Вхожи они были лишь в небольшой лесок, полный разнообразных целебных растений и магических зверушек, ибо там и произрастали ингредиенты, из которых девушки готовили лечебные отвары королевской семье. В свою очередь остальным жителям страны дозволялось посещать деревню и обращаться за помощью к ведьмам, если того требовали обстоятельства.       И именно тут, в Рэкью, в «проклятой деревне», как частенько называли это место за глаза обычные люди, и живёт та, о ком пойдёт дальнейший наш рассказ.

***

      217 лет со дня образования Аванэс       Дверь одного из домиков распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и отскочила обратно, едва не прилетев по личику совсем юной ещё девчушки. Но несмотря на незрелость в физическом плане, она превосходила своих сверстников, да и не только их, по уму (по крайней мере, так считала она сама). В самом деле, только смышлёный человек мог придумывать различные ухищрения каждый божий день, лишь бы не работать наравне с остальными ведьмами по указу какого-то там короля.       — Хино! А ну немедленно вернись, бестолочь ты эдакая! У нас работы непочатый край, а ты снова удумала сбежать в лес?       — Отвали ты уже от меня! — Хино даже не обернулась, быстрым шагом направляясь к окраине деревушки, как вдруг раздался властный голос, заставивший девчонку замереть на месте.       — Хино, будь так добра, зайди ко мне. Разговор важный к тебе есть.       Девочка шумно выдохнула, с досадой пнула камень, лежавший посреди тропинки, и, смирившись со своей судьбой, поплелась к хижине главной ведьмы, недовольно кривя лицо.       — Вы меня звали, староста? — просунув голову в приоткрытую дверь, неохотно поинтересовалась юная ведьма.       — Хм, удивительно, что в этот раз ты и вправду решила подойти, Хино! — ухмыляясь произнесла женщина, жестом подзывая маленькую проныру ближе к себе.       Хино удивлённо округлила лисьи глазки, перешагивая через порог и приближаясь к старосте.       — Но, староста, я ведь всегда подхожу к Вам, когда Вы проси-       — Ты приходишь, когда уже не нужно! — с нотками недовольства в голосе прервала пытающуюся оправдаться девчонку глава деревни.       Хино съёжилась, нервно сглотнув, и обречённо приготовилась к долгой воспитательной беседе (или к чему ещё похуже), судя по грозному тону старосты, что приложила руку ко лбу, устало вздыхая.       — Хино, посмотри на других ведьм… Все трудятся каждый день, что дал нам прожить Единый, трудятся с восхода до захода солнца, изнемогают, их ладони уже давно в мозолях и ожогах, а ты взгляни на себя! — женщина резко схватила Хино за руки и повернула их ладонями вверх, сильно сжимая, впиваясь острыми ногтями в ребро ладоней и внимательно осматривая нежнейшую чуть розоватую кожу. — Дети даже младше тебя по возрасту и те работают, никогда не отлынивают. Куда же ты прожигаешь свою жизнь?       Староста выпустила из своих рук ладони Хино, у которой от боли слёзы навернулись на глаза и она тут же опустила голову, пытаясь их скрыть.       — Я-я больше не бу-       Пытающуюся оправдаться Хино на полуслове оборвала выглянувшая из соседней комнаты одна из главных помощниц старосты, и тут же начала причитать чуть визгливым голосом.       — Да этой малявке бесполезно что-то объяснять, всё без толку, то цветы белого лотоса пересушит, которые другие дети собирали целый месяц, не спя ночами, то подерётся с Арин, что младше её на несколько лет, то ещё что-нибудь вытворит! Её определённо необходимо поставить на место, староста!       Хино прикусила губу, еле-еле удерживаясь от того, чтобы позорно зарыдать в голос на глазах у самых старших женщин в деревне.       — Староста, предоставьте это мне, после воспитательной процедуры как миленькая начнёт работать! Всё во благо Аванэс!       — Прошу тебя, Муна. Сил моих больше нет… — староста устало махнула рукой в сторону резко вскинувшей голову Хино, удаляясь в соседнюю комнату проверить бурлящий на котле отвар из белоголовых маков, что прекрасно помогали при бессоннице.       Муна ухмыльнулась и сняла с пояса небольшой кинжал, хищно блеснувший сталью в лучах светящего в окно солнца, неспешно приближаясь к девочке. Хино крепко стиснула зубы, глядя исподлобья на ведьму, и прижала руки к груди, сжимая одну в кулак и ладонью другой руки накрывая его сверху. Женщина лишь фыркнула, прокручивая кинжал между указательным и средним пальцами и совершая резкий выпад в сторону сжавшейся в комок девчонки, как внезапно распахнулась дверь, заставляя вздрогнуть обеих находящихся в домике ведьм.       — О-о, вы только поглядите… Муна, твоя должность вроде бы «надсмотрщик», вот так и приглядывай за подрастающим поколением. Ты же не каратель в конце концов! — вошедшая ведьма с презрением взглянула на тут же изменившуюся в лице Муну, постукивая носком босоножки по полу.       Безумно дорогая одежда, длинные волосы, отливающие фиолетовым при попадании солнечных лучей на них и высокомерное выражение лица создавали образ отнюдь не обычной ведьмы. Девушка к тому же была выше многих других представительниц ведьминой расы, а босоножки на высоченных каблуках и вовсе делали её пугающе внушительной, чем она с удовольствием пользовалась, вселяя трепет в сердца всех, кто с ней виделся. С первого взгляда можно было определить её близость с королевской семьёй, и именно поэтому Муна тут же отступила от Хино, нервно сглатывая и опуская глаза в пол. Хино же наоборот молниеносно метнулась к ногам девушки, обнимая ту за бёдра и начиная тараторить, спеша сдать ненавистную ей ведьму с потрохами.       — Эмити! Злая тётка хотела моё прекрасное личико искалечить! — девчушка юркнула за спину ведьмы, прячась за её ногами и цепляясь пальцами за шёлковую ткань длинной юбки, чуть сминая в пальцах, но Эмити не обратила на это никакого внимания, пристально глядя только на нервничающую Муну.       — Да я всего лишь пошутила, нужно было слегка припугнуть распоясавшуюся молодёжь…       — Быть может, и мне в таком случае провести с тобой воспитательную беседу? — Эмити прищурила глаза, в глубине которых вспыхнуло дьявольское пламя, вмиг придавшее её миловидному личику угрожающий вид.       — Не стоит, госпожа Эмити, — Муна от испуга начала тараторить и постаралась увести разговор в другое русло, лишь бы не испытать на себе ярость выведенной из себя ведьмы. — Вы же к нам по делу? Мне позвать старосту? Она как раз занята приготовлением отвара в соседней комнате…       — Да. И побыстрее. — Эмити повелительно махнула рукой в сторону женщины, теряя к ней интерес и поворачиваясь к Хино, которая насупилась от осознания того, что противная Муна избежала гнева Эмити.       — Хорошо, госпожа, я сейчас же попрошу старосту выйти к вам. — Муна склонила голову в поклоне и поспешно скрылась за дверью, плотно притворив её за собой.       — Эми, ты разве не преподашь этой злой собаке урок?! — Хино даже топнула ногой и сложила руки на груди, дуя губки в притворной обиде.       — М-м-м… — Эмити подняла взгляд к потолку, что-то обдумывая, но практически сразу вновь посмотрела на девочку, ласково ей улыбаясь. — В другой раз, Хино. Кажется мне, такая возможность ещё появится.       — Ну и ладно! — Хино надулась ещё сильнее и выпустила из хватки измятую теперь юбку Эмити, собираясь сбежать, как и планировала полчаса назад.       Эмити осторожно схватила её за руку, останавливая, и с хитрой улыбкой достала из висящей на поясе сумки сахарный леденец, протягивая его в сторону девочки. Хино тут же схватила сладость и запихала в рот, прикрывая в блаженстве глаза и напрочь забывая о своей обиде на Эмити.       — Будь осторожна, Хино. — Эмити отпустила руку девочки и принялась разглаживать пальцами складки на юбке, готовясь к нудной встрече со старостой деревни.       Хино вытащила леденец изо рта, показала язык хмыкнувшей в ответ на это Эмити и выскочила из дома, радостно устремившись в сторону приветливо шелестящего листвой лесочка. Пробегая по улочкам оживлённой в этот час деревушки, наслаждаясь сладостью, остававшейся на языке от тающего во рту леденца, она не обращала ни малейшего внимания на спешащих по своим делам ведьм. Хино не было никакого дела до забот и обязанностей, что должна была исполнять каждая ведьма без исключения. Но исключение было, и прямо сейчас оно спешило убраться подальше от дневной рутины Рэкью.       Добежав до забора, который отделял деревню от таинственного леса, Хино замедлилась, раздумывая о том, а точно ли сейчас стоит убегать в чащу, где в это время ни одной живой души не встретить, разве что только зайцев да в редком случае дриад, трепетно ухаживающих за деревьями. Взволнованно оглянувшись назад, девчушка всмотрелась вдаль, где парочка ведьм перебирали высушенные травы, и тут же снова развернулась лицом к лесу, настроенная куда решительнее, чем минуту назад.       — К чёрту! — Хино перелезла через забор и со всех ног бросилась в самую глубь, где деревья приглашающе шелестели листвой и качали ветвями точно радостные дети. И тут же споткнулась о выступающий корень ближайшего дерева, теряя равновесие и врезаясь в толстую ветку лицом, едва успев зажмурить глаза. — Ай! Дурацкое дерево, почему ты не могло расти нормально как все остальные?       К тому моменту, когда Хино добралась-таки до небольшой полянки посередь леса, её руки оказались сплошь исцарапаны острыми сучками, на колене виднелась свежая ссадина после особенно неудачной встречи с корнем дерева, даже в её огненно-рыжих волосах запутались листики да кое-где поблескивала тоненькой сеточкой паутина.       «Чёрт, никогда не впечатывалась в брёвна! Это всё те гадкие ведьмы виноваты. Точно они! Прокляли уже наверняка, особенно надсмотрщица. Да я сама бы искромсала на мелкие куски её лицо и скормила волкам! Ненавижу-ненавижу-ненавижу!» — запнувшись о собственную ногу, Хино замахала руками, но всё же не смогла остаться на ногах, падая лицом вперёд и ударяясь лбом о полено, да так, что чуть искры из глаз не посыпались.       — Ай-ай-ай… — девочка зажмурилась, от боли у неё на глазах выступили слёзы, смешались с пылью и тоненькими серыми струйками потекли вниз по щекам. Отняв чуть дрожащие руки ото лба, Хино заметила на ладони несколько пятен крови и резко вскочила на ноги, разозлившись на весь мир. — Проклятое полено! Признавайся, кто тебя подослал?!       Отвесив довольно увесистому полену несколько пинков и отшибив пару пальцев на ноге, Хино внезапно остановилась, когда занесла ногу для ещё одного удара.       — Похоже, я схожу с ума в этой мерзкой деревне… — взяв несчастное полено, она выкинула его с тропинки в чащу леса и подошла к ближайшему дереву, чуть пошатываясь и волоча ушибленную ногу за собой.       Прислонившись спиной к широкому стволу, Хино скатилась по нему вниз, удобно устраиваясь на чуть влажной от духоты земле, и вытянула ноги в стороны, подставляя лицо тёплому ветерку, в наслаждении прикрывая глаза. Когда ей надоело просто сидеть, Хино вытерла тыльной стороной руки грязное лицо, осмотрела землю вокруг себя и заметила рядом со своей левой ногой одиноко растущую Раволку — небольшой цветок нежно-сиреневого цвета. Протянув к нему руку, девочка бережно сорвала цветок так, чтобы лепестки преждевременно не опали.       «И на что бы мне погадать в этот раз? Всё равно ни разу не сбывалось… А может?..»       — Сдохнут, не сдохнут, сдохнут, не сдохнут… — Хино почти уткнулась носом в сердцевину Раволки, в её кристально голубых глазах вспыхнуло дьявольское пламя, зрачок сузился до тоненькой щелочки, придавая симпатичному личику зловещий вид. — Сдохнут…       Хино округлила глаза, удивлённо глядя на последний, седьмой лепесточек, что был оторван её собственными руками от сердцевины несчастного цветка. Внезапно на её лице расцвела злорадная ухмылка, и девчонка сузила глаза, довольно складывая руки на груди. Задрав голову вверх, она посмотрела на далёкое насыщенно-голубое небо, мечтая о том дне, когда наконец-то сможет покинуть эту задрипанную деревушку и стать абсолютно свободной.       Резкий шорох за деревом заставил Хино вздрогнуть и обернуться, внимательно осматривая край поляны, что был виден при таком углу обзора. Она уже не улыбалась, происходящее заставило Хино напрячься и быть готовой к бегству в случае непредвиденной опасности. Неясный силуэт проскочил уже за другим деревом, и Хино тут же повернула голову в ту сторону, сжимая руки в кулаки. Кусты, окружавшие полянку, зашуршали, приковывая взгляд девочки к себе, кончик чёрного хвоста показался на мгновение из зарослей и снова пропал, усиливая тревогу и любопытство Хино, что не двигалась с места, пристально следя за перемещением неизвестного существа.       Животное всё же явило себя взору Хино, выходя из-за дерева, находящегося в пяти футах от замершей девочки. То была лиса. Абсолютно чёрная лиса, и она могла бы быть самым обычным животным, если бы не одно но. Эта лиса горела. Ярко-алое пламя окружало силуэт, трава там, где ступал зверь, мгновенно сгорала, оставляя после себя крошечные участки выжженной земли. Лиса медленно направилась в сторону Хино, которая привстала с земли, крепко сжимая в руке стебель оборванного цветка.       Лиса склонила голову перед девочкой. Раволка, точнее, что осталось от неё, вспыхнула и осыпалась пеплом прямо в руке Хино, но юная ведьма не заметила этого, широко распахнутыми глазами рассматривая необычное существо. От него не ощущалась враждебность, скорее наоборот, казалось, что лиса была рада неожиданной встрече с девочкой здесь, в глубине магического леса. Хино сделала было шаг по направлению к огненной лисе, как снова замерла и широко распахнула глаза. Рядом с животным постепенно материализовался контур, который не представлялось возможным опознать, словно это была всего лишь тень. Силуэт поднял голову, и Хино смогла разглядеть демонические глаза, светящиеся лазурным цветом. Даже без точных очертаний лица и фигуры Хино догадалась, что это девушка, которая беззаботно ей улыбается. Тень склонилась к лисе, ведя кончиками пальцев по холке зверя, зарываясь всей ладонью в шерсть между ушами поднявшей морду кверху лисицы. Между этими двумя царило такое умиротворение, что Хино окончательно расслабилась и даже слегка улыбнулась, внимательно наблюдая за тем, как незнакомка поглаживает по голове жмурящую глаза лису.       Слишком рано Хино расслабилась, слишком быстро приняла тень за друга, не замечая очевидного. Девушка безумно осклабилась, показывая острые зубы; руки, ласкающие лису, потянулись к её незащищенному горлу. Мгновенно скрючившиеся пальцы с силой сжались на шее тонко заскулившего зверя, чьё пламя не способно было причинить ни малейшего вреда своей мучительнице. Хино в ужасе застыла на месте, приоткрыв рот, её губы задрожали от страха, но она не могла отвести взгляд от представшей пред ней жуткой картины.       — Отпусти её! — сдавленным голосом просипела девчонка, кое-как выталкивая слова из горла. — Пожалуйста… Не надо, прошу!       Отчаяние перекосило лицо Хино, когда она увидела белоснежную пену, медленно стекающую по чёрной шерсти из пасти обмякшего зверя.       — НЕ НАДО! — Сжав кулаки, Хино бросилась на помощь лисе, спотыкаясь и падая прямо на тень.       Резко вздёрнув голову, ведьма не обнаружила на снова мирной поляне никого постороннего. Огненная лиса и безумная девушка пропали, словно их и вовсе не было здесь пару секунд назад. Личико Хино всё ещё переполнял первородный ужас, в уголках глаз снова проступили слёзы, губы искривились в попытке сдержать подступающую истерику.       — С тобой всё хорошо?       Раздавшийся из-за спины взволнованный голос пустил мурашки по вспотевшей спине Хино, и она резко повернула голову в ту сторону, откуда донёсся оклик. С внезапным появлением кого-то нового на поляне, восприятие Хино словно сняли с паузы, и природа вновь ожила. Зашелестел ветер в листве, птицы продолжили перекликиваться между собой, но Хино продолжала лежать на земле, опираясь на локти и ошалело рассматривая незнакомого юнца, что так внезапно появился в самое (не)подходящее время.       — Т-ты… видел их?       — Кого? — мальчишка склонил голову к плечу, вперив непонимающий взгляд в растерянную Хино.       — Ну… Здесь были лиса и…       — Нет, я никого не видел. Ты точно в порядке? Я помогу тебе подняться. — мальчик перебил Хино на полуслове и подошёл к ней, протягивая руку, чтобы помочь встать.       — Убери свои грязные руки, сама встану. — Хино резко опомнилась и плавно вскочила на ноги, чуть пошатнувшись, принялась отряхивать испачкавшуюся в земли одежду, исподлобья рассматривая незнакомца. — Если я ничего не ответила тебе, это означает «да».       — О, понятно… — мальчик смутился и начал нервно перебирать пальцы, уводя взгляд в сторону от снова решительно настроенной Хино.       Девчонка выгнула бровь, но ничего не сказала, возвращаясь к облюбованному дереву. Плюхнувшись на землю, она подтянула колени к груди, обнимая их и устремляя высокомерный взгляд на всё ещё мнущегося на одном месте парнишку.       — Чего ты там стоишь? Потерялся что ль? Садись рядом или вали домой! — Хино фыркнула, явно забавляясь от происходящего.       — А? Да, хорошо. — Мальчик встрепенулся и пересёк полянку, опускаясь на колени неприлично близко к тут же взвившейся Хино.       — Отодвинься подальше! Ты что, элементарных правил приличия не знаешь?       — И-извини! — Мальчик резко отодвинулся, смущаясь ещё сильнее, его щёки вспыхнули нежно-розовым румянцем, и сам он стал выглядеть милее, чем раньше. Светлые волосы оттеняли его немного заслезившиеся глаза, тонкие губы поджались, и весь образ незнакомца наполнился словно бы ангельским свечением.       — Ха, ты прямо как солдат на войне, выполняешь все приказы! — Хино сощурила глаза, пристально глядя на взволнованного мальчика.       — Но я не солдат…       — Да я же сказала тебе «ка-а-ак солдат», а не «солдат». Странный ты какой-то. — Хино устало вздохнула и отвела взгляд от недосолдата, рассматривая деревья впереди.       Резкий порыв ветра растрепал огненные волосы, подхватил опавшие благодаря стараниям Хино листья и понёс их прочь, кружа в своём первобытном танце. Молчание воцарилось на поляне, спокойное и уютное, дети не чувствовали себя неловко, а Хино так вообще наслаждалась приятным влажным воздухом, жмуря глаза. Она снова смогла улизнуть в лес, смогла уклониться от нудной работы и, ко всему прочему, ей даже удалось немного поиздеваться над странным незнакомцем! Что может быть лучше?       — Тебя, наверное, ждут. Может, пойдёшь домой? — Хино всё же не смогла удержаться и не полюбопытствовать ещё немного.       — Ах, нет. Я пришёл сюда вместе с наставницей, а она сказала мне прогуляться в лесу. Говорит, тут вполне безопасно. — Мальчик встрепенулся, его лицо из задумчивого снова стало несколько смущённым.       — Ну да, безопасно. А чего вы в лесу-то забыли? Где она, эта твоя наставница? — глаза Хино заблестели, в их глубине проскользнули искорки интереса.       — Она в деревне неподалёку…       — В Рэкью, что ль? — Хино перебила мальчишку.       — Да, вроде как Рэкью. Наставнице нужно было посетить деревню по каким-то делам, и я с ней напросился. А ты местная?       — Ну да, живу в Рэкью, а в лес голову проветрить хожу, здесь ведь ни разбойников, ни диких зверей практически нет. А если и есть зверюшки, так они либо на мясо идут, либо деревню охраняют! — Хино весело хихикнула, потешаясь над округлившим в потрясении глаза мальчиком. Переведя взгляд, она коснулась рукой края подола чужой одежды, сминая в кулаке, с интересом разглядывая сияющую в лучах солнца ткань. — Смотрю, у тебя наряд шикарный, ты из королевской семьи, да?       — А! Как ты поняла? — мальчишка выхватил подол из цепких ручонок Хино.       — Да потому что обычные людишки в таких лохмотьях не разгуливают! — Хино лукаво улыбнулась, подперев кулаком щёку.       — Л-л-лохмотья?! Сама посмотри на себя, да у тебя ведь дырка в рукаве! — незнакомец аж начал заикаться от возмущения, его удивительные глаза засверкали, полные обиды и совсем малость гнева.       — Ой, да ла-а-адно тебе к словам придираться, — Хино беззаботно махнула рукой. — Выглядишь вполне сим-па-ти-и-ишно!       — Спасибо… — мальчик тут же смутился, опуская глаза и прижимая ладони к зардевшимся щекам, тихонько произнося слова благодарности. — А чем ваша деревушка занимается? В моих учебниках нет упоминаний о ней…       — Серьёзно? И ты даже у своей наставницы не поинтересовался? — Хино прижала колени к груди и положила голову на них, хитро улыбаясь и продолжая рассматривать богато украшенный чужой наряд. Где-то внутри неё заворочалась чёрная зависть: ей тоже хотелось так красиво одеваться, чтобы выглядеть не как обычная деревенская замарашка, а как красавица Эмити…       — А тебе несложно рассказать? — незнакомец склонил голову к плечу, звуча столь невинно, что Хино тут же захотелось и дальше дразнить его.       — Тебе я ничего не скажу! — в её тоне проскользнули игривые нотки.       — Ну расскажи! — мальчишка схватил Хино за плечо, пытаясь растормошить и заставить девчонку говорить.       — Эй, ну-ка не трожь меня меня своими грязными ручонками! — Хино дёрнула плечом, смахивая с себя чужую ладонь, начиная демонстративно отряхивать и без того грязную рубаху.       Мальчик растерянно сложил руки на коленях, виновато отведя взгляд в сторону. Ветер шумел в кронах окружавших поляну деревьев, отчего казалось, что они тихонько перешептываются о чём-то своём между собой, не в силах быть понятыми людьми. Изредка птицы, свившие гнёзда на толстых ветках, присоединялись к безмолвному разговору, задорно щебеча что-то столь же непонятное человеческому слуху. Хино выпрямила ноги и облокотилась спиной на широкий ствол дерева, зарывшись руками в сочную зелёную траву, растирая между пальцев пахучие травинки.       — А ты спроси об этом своего отца. Он тебе всё и расскажет. — Хино натянула улыбку, отчего её лицо слегка исказилось, став более неестественным. Незнакомец непонимающе уставился на девочку, и Хино закатила глаза. — Ладно, так уж и быть, смотри внимательно!       Хино огляделась вокруг себя и с торжествующим возгласом подхватила с земли небольшую ветку, что успела немного подсохнуть. Поудобнее перехватив её в ладони, Хино бросила быстрый взгляд на мальчика и, убедившись, что он смотрит на неё, торжественно щёлкнула пальцами. Ветка тут же вспыхнула ярким пламенем, начиная потрескивать от жара, прямо в руках юной ведьмы.       — А-а! Горит-горит-горит! — Хино заливисто рассмеялась, потешаясь над мальчиком, что не отрывал взгляд от горящей ветки, шокировано распахнув глаза. Он даже не заметил, как на краткий миг голубые глаза изменились под воздействием магии, зрачок стал вертикальным, а радужка вспыхнула ледяным потусторонним огнём. Мальчишка мог лишь открывать и снова закрывать рот, замерев в одной позе, не в силах выдавить из себя хоть слово.       — Ну, уже поздно, солнце почти село. Мне пора домой. — Хино дождалась, когда ветка окончательно сгорит, и отбросила её в сторону, беззаботно поднимаясь на ноги и принимаясь отряхивать испачкавшиеся на попе штаны.       — Ах, уже?! — незнакомец наконец-то пришёл в себя, разочарованно глядя на собирающуюся домой девчушку.       — Ага, приятно было познакомиться. — Хино быстрым шагом направилась прочь с полянки, беззаботно насвистывая какую-то незнакомую мальчику мелодию.       — Подожди! — мальчик поспешил вскочить на ноги, но край его туники зацепился за торчащие ветки кустарника, не позволяя кинуться за постепенно удаляющейся Хино. Он тихонько ругнулся, пытаясь вырвать одежду из цепких лап колючего растения, в то время как девчонка уже перешла на бег. Мальчик набрал в грудь побольше воздуха и прокричал ей вслед: — Хотя бы скажи, как тебя зовут?!       — Хино! — девчонка на бегу повернула голову назад, звонко крича своё имя этому странному парнишке, и вновь обратила всё своё внимание на дорогу, совсем не желая снова встретиться лицом к лицу с каким-нибудь деревом.       — Хино… — мальчик еле слышно прошептал имя своей новой знакомой, наблюдая за тем, как она постепенно исчезает между деревьев. Внезапный порыв ветра заставил его поёжиться и сложить руки на груди в попытке сохранить тепло одежды. — Ох, холодает, да и правда темнеет уже. Интересно, наставница скоро вернётся?       Потрескивающий звук разнёсся по поляне, и из появившегося портала за спиной мальчишки вышла выглядящая уставшей Эмити. Она нежно улыбнулась обернувшемуся к ней мальчику и потрепала его по светлым волосам.       — Блуа, нагулялся? Я закончила со своими делами, пойдём домой. Его Высочество Вайл тебя, наверное, уже заждался.       Блуа в последний раз посмотрел в даль леса, куда убежала Хино, и полностью развернулся к Эмити, слабо улыбаясь ей в ответ.       — Да… Давайте вернёмся. — Блуа взял наставницу за руку, готовясь к вхождению в магический портал. Ощущения всегда были не из приятных, словно твоё тело протаскивали сквозь узкий проход между двумя домами, но Блуа никогда не жаловался, безмерно уважая свою наставницу и всё, что она делала для него.       Покинутая всеми полянка спустя несколько часов погрузилась в глубокий сон.