Потому что ты мне доверяешь, Оптимус.

      Летний зной. Без устали палящее солнце. Бескрайние поля кукурузы, расстилающиеся на километры. Запах свежескошенной травы и нагревшегося под натиском солнечных лучей асфальта витает в воздухе, наполняя лёгкие с новым вздохом. Вот какой он, Техас, во всей своей красе в самом разгаре лета! Вот только жителям одного дома, выставленного на продажу, вовсе не до красот местных пейзажей. И не только по этой собственно причине. Хотя, казалось бы, что может быть серьёзнее, чем нехватка средств на оплату своего же жилища? Но это мнение ой как ошибочно. У них кое-что более важное и масштабное, чем проблемы с финансами. Точнее кое-кто, кто теперь, видимо, поселился в ангаре горе изобретателя на постоянной основе. А куда ему ещё податься? Разве что только в руки правительства и разыскивающих его служб.       С пополнением списка жильцов дома работы прибавилось в разы. Кейд стал проводить больше времени в мастерской, хотя куда, казалось бы, больше. Он там и так уже чуть ли не ночует. Если раньше, он днями напролёт занимался починкой вещиц разной степени потрёпанности за небольшую плату, то теперь же это отошло на второй план. Все силы были брошены на более важную и трудную задачу.       Кейд уже, кажется, третий день подряд не вылезал из грузовика, пытаясь подлатать, насколько это вообще было возможно, Оптимуса Прайма, чужеземца, который выбрал местом своего пристанища заброшенный театр. И Йегер, приведённый туда же волей случая, просто никак не мог позволить себе оставить так целый тягач. А ведь он даже тогда и не мог представить, как обернутся события и какое неожиданное знакомство преподнесёт ему судьба. Потрепало Прайма нехило так. Так что работы впереди ещё вагон и маленькая тележка. Не будь он представителем высокотехнологичной инопланетной расы, а простым тягачом, то Кейд сомневался, что смог бы поднять его на ноги. Лидеру автоботов же ничего не оставалось, как коротать свои деньки в «лаборатории». Скрываясь тут от палящего солнца и посторонних глаз. Не сказать, что он был уверен, что это было правильно, но и надо признать, что это было лучшим из того, что ему оставалось ещё делать. На ничем не примечательной ферме Оптимусу удавалось спасаться от преследователей. В отличии от летнего зноя, от которого и здесь не спастись.       Обшивка из металлических листов раскалилась не на шутку. Оттого нахождение в этих четырех стенах было подобно пребыванию в плавильной печи. Ещё не ясно, где хуже — здесь или под открытым солнцем. Йегер уже давно привык к нелёгким условиям работы, потому держался бодрячком. Разве что иногда прерывался копошиться в внутренностях грузовика, делая передышку и небрежно стирая ладонью пот со лба. А после вновь принимался за дело, произнося изредка под нос неразборчивые ругательства. Автоботский лидер же терпеливо ждал и старался не мешать землянину выполнять свою работу, лишь иногда из его вокалайзера доносился глухой хрип в ответ на чужие махинации с внутренними системами. Не хотелось отвлекать механика. Уж чересчур серьёзным и сконцентрированным тот выглядел. В начале, пока Йегер ещё не приступил к починке и только отбирал нужные запчасти и инструменты, они перекидывались короткими фразами. Но когда уже пришло время браться за дело и Кейд решительно залез в салон, он неожиданно притих. И выдержав своеобразную паузу, произнёс полушёпотом: «Матерь Божья». Тогда то и повисло молчание и продолжало хранится по сей миг. Не сказать, что Прайм понял точный смысл слов, но судя по тону, с которым они были произнесены, это явно что-то не очень хорошее. Оптимус решил не нарушать тишину, по крайней мере, пока землянин не закончит. Состояние лидера автоботов полностью зависело от ловкости рук и умений механика. Свои же вопросы он оставил на потом, не давая распоясаться собственному любопытству раньше времени. Эх. А ведь накопилось их уже приличное количество. Может быть, сегодня вечером… Очень может быть.       Переносить не щадящие потрёпанный корпус погодные условия чужой планеты давалось нелегко. Будь Прайм в лучшей форме, то его навряд ли волновало, до какой отметки подскочили показатели на термометре. Но сейчас другое дело. Нет, ничего серьёзного. Просто внутренние механизмы неприятно нагревались, распространяя жар и изнутри. Раньше он толком и не обращал внимания на погоду, будь то дождь или палящая жара. Обстоятельства не позволяли отвлекаться на посторонние факторы. Увы, он прилетел сюда не на туристический отдых, а для того, чтобы спасти мир и собственную планету. А ведь прошло уже столько лет с момента его прибытия. И столько всего успело произойти. Когда-то он со своей командой сотрудничал с правительством, поддерживая тайный альянс. Его команда… его верные доблестные солдаты. Оптимус верил, что люди будут благоразумнее, но, по всей видимости, ошибался. И его вера в человечество медленно угасала на глазах. Однако пока этот маленький огонёк всё ещё продолжал гореть из последних сил. Другие автоботы тоже в бегах, и Прайму больше всего хотелось верить, что они сейчас в безопасности. Он не знал, поступает ли он правильно, отсиживаясь здесь. Но Кейд определённо был прав в одном — никуда он не доедет в таком состоянии. Автобот по-прежнему ощущал себя ослабленным, но хотя бы уже не разваливался на части, что является полностью заслугой механика. И правда, поедь Оптимус тогда бы на поиски товарищей, неизвестно, первее бы его двигатель отказал или его бы успели схватить военные. Так он бы точно не помог другим автоботам, а наоборот, усложнил бы и так непростую ситуацию. Наверное, он всё-таки избрал самое верное на данный момент решение из всех. Потому сейчас в своём новом убежище Прайм неподвижно ожидал вечера, когда солнце наконец скроется за горизонтом и духота начнёт спадать. Теперь он подметил такую природную деталь земных суток. Тогда, наверное, и механик уже закончит. И всё же, пока его вера ещё не угасла до конца. Такие люди, как Кейд Йегер, поддерживают этот слабый, но по-прежнему горящий огонёк.

***

      Солнце уже скрылось за кукурузными полями, а алое закатное небо постепенно темнело, и звёзды одна за другой уже начали проглядывать сквозь облака, украшая собою небесную гладь. На землю медленно опускается вечер и вместе с ним долгожданная прохлада. За пределами стен мастерской по фермерским угодьям пронесся лёгкий ветерок, наклоняя податливые посевы. Запах тоже изменился. Долго перечислять все компоненты. Этот набор из разных ароматов можно охарактеризовать как летняя вечерняя свежесть.       Мужчина вылезает из тягача и отходит на пару шагов. Он явно любуется своей проделанной работой. Пускай внешне изменений не так уж и много, но то, что ему удалось провернуть внутри с механизмами инопланетного робота — поистине невероятное творение. Для простого барахольщика из Техаса так уж точно. — Что ж. Теперь посмотрим на это всё в деле. — Скорее произносит сам для себя механик и в последний раз протирает лоб. На сегодня с ремонтом было покончено. Теперь уже громче добавляет Йегер, дабы «спящий великан», героически хранивший весь день молчание, точно его услышал. — Трансформируйся.       Прошла уже пара секунд. А произошло ровным счётом ничего. Абсолютно ничего. «И правда, уснул, что ли?» — Невольно подумалось Йегеру. Как вдруг раздался первый треск, словно спешащий убедить его в обратном. Лидер автоботов вовсе не спал и держал аудио-сенсоры востро. Послышался новый треск, но на этот раз уже плавно, перерастающий в щелканье многочисленных деталей, перемещающихся и заменяющих друг друга. Поражающее воображение зрелище. Звук трансформации содрогнул стены, разносясь протяжным гулом. В воздух поднялось большое облако пыли. От чего мужчина тут же закашлял и ладонью попытался отмахнуться от пылинок, так и норовящих попасть внутрь в ещё большем объёме. Отвлекшись, Кейд потерял то мгновение, когда трансформация была завершена. И вот уже над ним возвышалась фигура Оптимуса Прайма, которая своим шлемом почти что касалась потолка ангара. Какой же он всё-таки гигантский. Вряд ли Йегер сможет когда-нибудь привыкнуть к чужим габаритам. По-прежнему размахивая рукой, он всматривался сквозь постепенно развивающейся облако пыли в попытках рассмотреть робота получше. Прайм хоть и выглядел потрёпанно, но достоинства не утратил. Лидер автоботов перед ним воплоти. С ума сойти можно. Задрав голову наверх, инженер скользил взглядом по очертанию чужого силуэта, по сочленениям деталей. В голове всё ещё не укладывалось, что эта машина… точнее, что это робот, который способен принимать форму машины. Как всё же нелегко иметь дело с внеземными технологиями. Однако Кейд для себя подметил, что товарищ великан уже крепче стоит на ногах. А значит часы проделанной работы прошли не зря.       Мгновение Оптимус рассматривал свой манипулятор, слабо сжимая пальцы, видимо, пытаясь убедиться в их работоспособности. Прежде чем ухватиться широкой ладонью за балку, закрепленную под потолком. Было бы нехорошо, если бы он потерял равновесие в какой-то момент. Пока ещё рано полагаться только на собственные сервоприводы. Он и так прилично повредил мастерскую при первой их встрече. — Большое спасибо, Кейд. — Произнёс хрипящим и приглушённым голосом лидер автоботов и после сам глухо закашлял. — Рад слышать, что мой труд не прошёл даром. — Наконец-то облако пыли окончательно развеялось , и мужчина мог не только свободно дышать, но и теперь мог взглянуть на Прайма во всей красе. Да. Сейчас он выглядел уже гораздо лучше. По, крайней мере, оторвавшиеся антенны с его шлема не падали.       Прокашлявшись, кибертронец вновь заговорил. — Я хотел бы принести извинения за то, что произошло при нашей первой встрече. Я не хотел ранить твоего друга и напугать твою дочь. Мне жаль. — В голосе меха Кейд действительно мог различить среди хрипа сожаление. Он слышал, что некоторые говорили о трансформерах, мол, это не более чем железяки с одной извилиной, которым лишь бы бошки друг другу сносить. Что ж, Йегер мог с ними поспорить. За эти три дня он убедился, что это не так. Это не просто огромные железяки. Они не лишены эмоций. И у них есть душа. Они зовут её Искрой. — Ты его прилично так шибанул. — Йегер сообщил это с долей шутки, но, столкнувшись с взглядом пришельца, излучающим вину и раскаяние, малость растерялся. Оптимус был серьёзен, и ему явно было неудобно за произошедшее, раз столько дней он собирался с мыслями. И уж точно было не до шуток. Мужчина быстро постарался отбросить нерешительность и поспешил успокоить нового знакомого. — Но не переживай, я дал ему пару деньков, чтобы отлежаться, так что уже совсем скоро он будет как огурчик.       Лидер алой фракции, прежде чем ответить, потупил оптику и выдержал небольшую паузу. По одному только взгляду Кейд не мог определить, что творилось в чужой голове. Разве что подметил, что Прайм состроил более задумчивую гримасу, нежели обычно. — Как… огурчик? — С искренним удивлением переспросил автобот. Так он это всё это время старательно обдумывал смысл этой фразы? Это не могло не вызвать лёгкую усмешку. Кажется, Йегер окончательно убедился. Его инопланетный друг совершенно не смыслил ни в малейшей иронии, ни уж тем более в юморе. — В плане, что с ним всё будет хорошо. Но при следующей встрече постарайся не стукать его пушкой по голове, ладно? — Хорошо.       С ремонтом тягача на сегодня было закончено. Однако Кейд не спешил покидать ангар. Он направился к рабочему месту, поверхность которого была вся захламлена непонятными железками, о чьём предназначении можно было только догадываться. Но механик предпочитал говорить: «Не захламлена, а заставлена иновационными изобретениями». Кажется, у него ещё были здесь дела. А Прайму ничего не оставалось, как наблюдать за тем, как копошится землянин, раздвигая горы из неизвестных ему штуковин в разные стороны. Явно в поисках чего-то определённого. Оптимусу некуда спешить, и планов никаких у него на вечер нет. Вот ему только и остаётся, что наблюдать за спасшим его человеком. Не сказать, что это было утомительно, скорее наоборот. Это пробуждало в нём былой интерес к людям. К их культуре, наукам, к особенностям поведения. Долгие годы сражения за человечество изнуряли его и не давали лишнего времени на изучение мира вокруг. Мира, за который он, собственно, и бился. Странная ситуация выходит, не правда ли? Да, во время своего первого прибытия на Землю Прайм ознакомился с данными из Всемирной сети. Но, видимо, даже скаченная информация имеет свойство забываться. Хотя нельзя быть уверенным, что в одной из битв ему просто не выбили это из головы. Буквально. Оптимус не знал точного ответа, да это и не играло роли. Ведь итог один и тот же. Его знания сейчас — это чистый лист, если не считать парочки кривых завитушек, разбросанных по разным краям. Что ж, теперь у него уйма свободного времени, чтобы это исправить. И ровно ноль дел, которые могли бы ему помешать. — Могу я спросить, что это? — Со осторожностью обратился к Кейду кибертронец, всё ещё будучи неуверенным, занят тот чем-то серьёзным или же нет. Ведь сам для себя решил, что не будет отвлекать, когда Йегер занят чем-то важным. Ему хотелось проявлять уважение к тому, кому он многим сейчас обязан. Механик, по всей видимости, уже нашёл то, что искал, и теперь крепко сжимал в своих руках. И хотел уже было приступить к делу, когда к нему в этот момент как раз обратился автобот. И всё же Кейд отвлёкся и повернул голову в чужую сторону. Этот простой жест подкрепил уверенность меха в том, что землянин не сильно занят и теперь он может действовать смелее. И также Прайм подметил, что тот уже не выглядел столь сконцентрированным и напряжённым, как при его ремонте. Это хорошо. Ведь у него действительно много вопросов. Однако же он совершенно не знает с чего начать. — А… Это проигрыватель. Раньше такие у каждого второго дома стояли. Но не думаю, что сейчас могу показать тебе его в действии. — Мужчина с лёгкой небрежностью похлопал ладонью по исцарапанному покрытию. Прибор и правда выглядел поломанным. Оптимус это понял, хотя до этого подобных вещиц не видел. Потрёпанный внешний вид музыкального аппарата говорил уже всё за себя. — Сейчас такие уже никто не использует. Это, считай, раритет. Старая штуковина. — Тогда зачем ты чинишь его? По правде сказать, ты не похож на заядлого ценителя музыки. — Мне за это заплатят. Вот и вся причина. Я ведь не благотворец до мозга костей, чтобы только за одно «спасибо» горбатиться. Ну и, наверное, у кого-то дома завалялась целая гора пластинок.       В мастерской воцарилось молчание. Разве что доносящееся шуршание от механика, только что принявшегося за работу и внешний мир за стенами, также не собирающийся смолкать, не давали «лаборатории» полностью погрузиться в мёртвую тишину. Если прислушаться, то можно было расслышать, как совсем неподалёку проезжали редкие машины. Как кузнечики стрекотали где-то в высоких зарослях. И как заунывное подвывание ветра доносилось где-то над крышей ангара. Оптимус стоял неподвижно, пребывая в своих раздумьях с того самого момента, когда повисло молчание. И, кажется, он, наконец, всё для себя решил. Только теперь лидер автоботов аккуратно ступил сервоприводом, сделав первый шаг навстречу человеку. Деревянные доски отозвались мгновенно, жалобно заскрипев, почти заскулив под натиском чужого веса. И как они вообще не треснули? Прайм по-прежнему не решался разжать ман и избавиться от дополнительной опоры. Лишний риск ни к чему. Небольшое перемещение меха не осталось незамеченным. Ведь грохот в унисон со скрипом позади очень выделялся на фоне шуршания и звяканья инструментов, издаваемых самим Йегером. Такое сложно с чем-то спутать или не заметить. Однако пока землянин не спешил оборачиваться. — Кейд. — Наконец, прервав недолгое молчание, заговорил кибертронец, вновь обращаясь к мужчине, но на этот раз уже с большей уверенностью в голосе и в собственных действиях. И Кейд это подметил. Ощутил лишь потому, как пришелец произнёс его имя. Оптимус обладал очень выразительным голосом. Даже сейчас, когда он был таким хрипящим и в нём читалась неимоверная усталость, которая, казалось, уже давно стало его частью, всё равно в нём было что-то непонятно чарующее. Прайм замер в ожидании, приковав свой взгляд к чужой макушке. Смотря не отрываясь, так, будто норовя прожечь там дыру. — Могу я задать тебе ещё несколько вопросов? — Ты мне вечернюю викторину решил устроить? — Не смог сдержать лёгкой улыбки Кейд, которой одарил меха, когда, повернувшись, встретился с ним взглядом. Было что-то забавное в этом всём. Викторина от внеземного существа. А что, звучит как неплохая идея. — Наверное, можно выразиться и так. — Хорошо. Валяй. — Мужчина махнул рукой в одобрительном жесте и после отвернулся от Прайма, дабы вернуться к нелёгкой работе по реанимации проигрывателя. Его губы всё ещё растягивались в лёгкой улыбке. Что ж, этот вечер будет интереснее всех предыдущих. В такой компании так уж точно.       Оптимус заговорил не сразу. Перед этим какое-то мгновение они снова пробыли в тишине, слушая звяканье металла и подвывание ветра, доносившееся с улицы. Лидер автоботов старательно собирал все свои мысли, соединяя их воедино. Это было не так легко, как он думал. Давно, конечно, он не говорил таких речей. Но главное, что он нашёл в себе силы сделать это. Наконец-то он даст порыв свободы своей Искре хотя бы на время. Наконец-то. — Земля… Земля уже давно стала пристанищем для автоботов. И, несмотря на изменившееся отношение людей к нам, я по-прежнему хочу называть эту планету домом. Когда я только оказался здесь, я принял решение сражаться за этот мир, чего бы мне это не стоило. За мир, о котором мне ничего не было известно. Однако. Одно я знал точно: здесь проживают ни в чём неповинные земляне, которых я обязан защитить любой ценой. Охранять, ждать, защищать и выживать. Это долго было нашим девизом. Увы, да. Выживание для моих солдат и меня стало жизненным укладом. Как бы это ужасающее не звучало. Но теперь война, которую я принёс сюда вместе с собой и которая так долго являлась для меня главной степенью важности, угрожала не только другим автоботам. Я не хотел, чтобы человечество оказалось замешано в нашей вражде. Но у меня не вышло противостоять этому. Тогда мне ничего не оставалось, как принять решение объединить наши силы против общего врага. И чем дольше я находился в этом альянсе, то больше понимал… Вы, люди, напоминаете мне нас, кибертронцев, в ранние времена развития нашей цивилизации, когда мы ещё не погрязли в кровопролитной войне. Обе наши расы способны как создавать нечто потрясающее и нести мир, так и сеять хаос, погружаясь в войны, исчисляющиеся годами. А в нашем случае — миллионами лет. — Прайм смолкает и тяжело вздыхает, выпуская небольшое облако пыли, прежде чем заговорить вновь. Голос его звучал уже порядком тише. — И это сходство не только пробуждает интерес, но и пугает меня. Вы идёте по нашим стопам. Во время сотрудничества я узнавал новые детали вашей истории и политики, что действительно было увлекательно. Но вместе с тем я всё больше узнавал и ваши пороки. Безграничная жажда власти, чрезмерная жёсткость. То, что и погубило наш народ. Однако моя вера в человечество не угасала. Ведь я верил, что вы всё же изберёте правильный путь. Но сейчас… Люди выискивают моих солдат, истребляют их. А я не мог и все ещё не могу им противостоять. Всё, что мне оставалось тогда — это приказать всем выжившим скрываться и ни за что не показывать своё истинное лицо. Так нам отплатили за всю ту помощь, которую мы оказали. Нам ничего не оставалось, как броситься в бега и постараться найти укрытие. И ждать. Огонёк веры угасал вместе с моей Искрой в том заброшенном театре. Я бы канул в забвение, если бы… — Оптимус вновь сделал небольшую паузу и чуть склонил шлем, дабы посмотреть на механика. И на этот раз его голос зазвучал по-иному, его интонация приобрела нечто завораживающее и абсолютно новое. — Ты спас меня, Кейд Йегер. Ты дал мне убежище. Я обязан тебе всем, что у меня сейчас есть. Своей жизнью в том числе. Я всегда хотел узнавать больше о людях, но мне зачастую открывались самые тёмные закоулки чужих разумов. И это печалило мою Искру. Я дал слово во чтобы то ни было защищать… Но всё тяжелее давалось сдерживать его. Я уже не знал, за что я сражаюсь. И мысли о том, что Сентинел всё же был прав, всё чаще посещали меня. Я уже чувствовал, что готов отречься от собственного общения. Силы для борьбы иссякли. А моя вера безмолвно угасала. Не знаю, сколько бы я ещё так продержался, если бы наши судьбы не пересеклись, Кейд. Эти три дня я провёл в раздумьях. Твоя самоотверженная помощь, твоя отвага заставили меня вспомнить что-то, что я ощущал, когда я только знакомился с вашим миром. И сейчас я смог найти ответ. Чистота твоей души и благородность разума помогла напомнить мне, что не все людские сердца обволочены тьмой. На Земле есть хорошие люди. О них слагали легенды. Их имена остались вписаны в книгах, а их благородные поступки остались навсегда в чужих сердцах. И главное, хорошие люди живут прямо здесь и сейчас. Твоя доброта заставила огонёк моей веры вспыхнуть ярче. Так что у меня для тебя одна просьба… Дай мне шанс заново взглянуть на человечество, Кейд. Я открыл Искру для тебя, так и ты открой для меня свою душу, свой разум. Прошу, помоги поддержать его, чтобы не погрузиться во мрак навеки. — Так. Так. Погоди… — Сказать, что Йегер оказался совершенно не готов к такому масштабному монологу, и в какой-то момент он потерял нить повествования. Ничего не сказать. Его мозг трещал по швам, когда он пытался разом осмыслить всё услышанное. Что ж, единственное, что он однозначно понял, так это… — Ты хочешь, чтобы я был твоим путеводителем по всяким людским штукам? Я определённо польщён, Прайм, что ты избрал меня меня на эту роль и возлагаешь на меня такие большие надежды. Просто понимаешь… — Кейд говорил быстро и думать старался тоже быстро. Он попросту боялся, что если Прайм заговорит вновь, то он окончательно потеряется в его речах. Вот ж повезло ему приютить философа. — Я и сам много чего не знаю. Как ты видишь, почти все мои дни проходят здесь. — Мужчина обводит рукой просторы мастерской. Различный хлам, складирующийся здесь годами, будущие инновационные изобретения, ключевое слово «будущие» и сантиметровый слой пыли. Вот оно, место, где горе изобретатель предпочитал проводить всё своё свободное время. — В этих четырёх стенах. Не думаю, что я смогу рассказать тебе о культуре других стран, о философии мыслителей древности или о квантовой физике. Я простой инженер, проживающий на ферме со своей дочерью и пытающийся заработать на хорошую жизнь для неё. Понимаешь?       Йегер делает вдох, опуская задумчивый взгляд на проигрыватель. Монолог Прайма заставил его замереть с самых первых строк, приковал всё его мнение. Никакой речи о том, чтобы заняться своей небольшой подработкой и не шло. Кейд просто неподвижно сидел, слушая этот хриплый голос позади себя, как заворожённый. Всё, что он успел сделать, так это во время той небольшой молчанки достать инструменты и вскрыть аппарат и… всё. Что-то ему подсказывало, что с такой скоростью работы свои сто баксов он завтра не увидит. Мда уж. Всматриваясь в механические внутренности, Землянин ощущал, как медленно отрезвляются разбушевавшийся мысли внутри черепной коробки. Он ведь не такой каким описывает его Оптимус. В этом причина. Он не такой. Механик вздыхает и уже более спокойно добавляет, возвращаясь к обычному темпу. — Сомневаюсь, что я подхожу на роль проповедника для того, кто хочет зажечь свою веру вновь.       Инженер поворачивается, устремляя взгляд полный нескрываемого сомнения на Оптимуса. Однако же тот остался непреклонен. Йегер в этом убедился, когда чужая железная ладонь в одно мгновение разжала балку и величественная фигура медленно начала опускаться, склоняясь к земле. Пускай движения кажутся шаткими и от того малость неуверенными, но это не меняет того факта, что созерцание подобного зрелища поистине завораживает. Приковывая всё внимание, заставляя замереть на месте. А он не собирается отступать. Слышится скрежет деталей, которые механик ещё не успел заменить. Оптимус, насколько это возможно, аккуратно опускается на одно колено. Но с пола в воздух всё равно поднимаются недавно опустившиеся пылинки. Образуя неплохой такой клуб пыли повторно. Благо до стола он не добирается. Половицы вновь жалобно заскрипели. Раздаётся финальный металлический щелчок, когда манипулятором Оптимус опёрся о собственный сервопривод. И замер в таком положении. Инопланетный великан преклонил перед ним колено. Ничего себе. Этот вечер определённо особенный. Облако пыли продержалось недолго и уже почти с концами развеялось. Теперь Йегер лучше мог рассмотреть детали чужого сегментированного лица, выглядящего не на шутку серьёзно, но почему-то это не пугало, а лишь наоборот, завораживало. Свет голубой оптики, направленный на мужчину, проникает в самую душу и словно дёргает за самые её нежные струнки. Но это не вызывает дискомфорта. Вовсе нет. Взгляд этот зачаровывает, почти что гипнотизирует своей тоской, которую инженеру удалось разглядеть только сейчас. В нём нет места раздражённости. Он не несёт угрозы. И кажется таким пленительно спокойным, несмотря на серьёзность выражения лица и намерений.       Продолжая играть в гляделки с пришельцем, всё ещё заворожённый механик сидит неподвижно, но уже мысленно начинает готовить себя к новому монологу. Однако лидер автоботов обошёлся одним предложением. — Я понимаю, но и не прошу чего-то подобного… я хочу, чтобы ты рассказал, что знаешь именно ты, Кейд Йегер.       В этот самый миг инженер понял для себя одно. Он не может ему отказать. — Ладно, ладно. — Поспешил сдаться Кейд и также поспешил отвернуться, касаясь ладонью нижней части лица. Сам того не осознавая, мужчина попытался скрыть разбушевавшиеся эмоции от своего собеседника. Получается, он только что и в гляделки проиграл? Полное фиаско.       Итак. На что он только что подписался? Разве он не понимал, что это ему потом ещё аукнется? О, он прекрасно понимал. Тогда что это было? Неужели он повёлся на обворожительность пришельца? Купился на эти грустные инопланетные глазки? Какой ужас. А он и не думал, что его оказывается так легко подкупить. Стоп. Что за бред лезет в голову? Кейд попытался отогнать эти глупые мысли, дабы здраво пораскинуть мозгами. Нужный ему ответ лежал где-то на поверхности. Надо было лишь остудить собственный разум. Определённо, ужас какой-то.       Вдох и выдох помогают прийти в себя. И теперь Йегер, погрузившись в свои чувства, отыскал этот самый ответ. Он действительно был на поверхности. Дело было в речи. Было что-то в ней родное, но при этом такое далёкое, потерянное, откликающееся где-то в глубине земной души, пускай и не знающей света далеких звёзд, но понимающей нелёгкость чужого пути. И несмотря на то, что Кейд знал нечестивость своих изначальных помыслов. Знал, что вовсе не добродушность руководила им, когда он взялся за инструменты. Почему-то именно она сейчас взыграла в нём. Эта речь, кажется, никого не способна оставить равнодушным. Инженер, ощутив горечь, чувственно вложенную в каждое слово, почувствовал растущее желание разделить разъедающее изнутри чужое горе, перенять тяжесть бытия и нелёгкую судьбу инопланетного скитальца. Взять хотя бы часть, дабы облегчить чужую ношу. Самое малое, что Кейд мог сделать для него сейчас — это принять предложение. Для него это дело пары часов, а для Прайма шанс разглядеть в хламе сокровище. Это было самое малое, что он мог ему предложить, как мог утешить чужую душу. Вот поэтому и согласился. Но это не отменяет того, что это было глупо и абсолютно необдуманно с его стороны. Совсем не бережёт себя. Ну, или головой не думает. Однако Йегер не хотел, чтобы Оптимус остался во тьме насовсем. Очень пугающим казался такой финал для того, кто сделал так много для Земли и человечества, кто спасал их мир не раз, рискуя собственной жизнью. Очень несправедливым. И всё же… он купился на эти грустные инопланетные глазки. А ведь он и не мог подумать, что эти три дня так изменят его жизнь. Отношение к «бездушным железякам» так уж точно. «Вот это умение диктора пропадает». — Сразу подумалось Йегеру, вызывая лёгкий глупый смешок. Хотя чего это он? Лидеру такое качество тоже не помешало бы иметь в своём арсенале. И Оптимусу повезло. — Я постараюсь ответить на все твои вопросы. И кстати… крутая речь. В смысле, за душу цепляет. В смысле… очень чувственная. — Благодарю. — Голос прозвучал мягче, если, конечно, более тихий хрип можно было так называть. По крайней мере, он старался. И, кажется, что спонтанный комплимент пришёлся ему по нраву. Что ж, это хорошо.       Такая реакция Прайма оказалась для инженера неожиданно успокаивающей. Было всё же что-то в этом пришельце с далёкой планеты такое близкое и родное. И оттого утешающее. Йегер сам не заметил, как тревожащие его сомнения скрылись из виду, словно их и не было вовсе. Чёрт. А это спокойствие оказывается заразно? Инженер убирает руку ото рта и чуть неловко улыбается. Но на этот раз уже не скрывая, Кейд демонстрирует свою улыбку кибертронцу. Сменив позу на более удобную и теперь уже облокачиваясь локтями о стол позади, произносит с вернувшейся к нему уверенностью. — Так чего же ты ждёшь? Приступай!       Прайм принял свою «победу» со всё таким же безмятежным видом, словно так и должно было произойти. А он просто терпеливо ждал. Аккуратно поднеся металлические пальцы к подбородку, Оптимус задумчиво хмыкнул, прежде чем решить, с чего же начать сегодняшнюю викторину. — У вас есть… определённые выражения, которые мне не совсем понятны. — Однако автобот не успел заговорить снова, как оказался быстро перебит.       Подождите, подождите. То есть он рассказывал Кейду о том, как его вера почти истлела. О том, какие большие надежды он возлагает на него. В конце концов, открыл ему свою Искру, поделился тем, что тревожило его и то, что он, видимо, держал в себе долгие годы. Очень долгие годы. Получается… Оптимус впервые отложил титул лидера, который должен быть примером и на которого все должны равняться, и показал слабость. Показал, что даже такие мудрые и сильные воины, как он, могут пасть духом. И всё это для того, чтобы потом спросить об этом! Это же… нелепица! Причём полнейшая! Йегер ощутил какими же сейчас нелепыми казались его переживания на этом фоне. Да и сама речь Прайма тоже. Если честно. Это ж надо было начать с монолога, который никого не оставит равнодушным и ещё заставит затем погрузиться в философские раздумья. А потом спросить такое, что способно вызвать если только глупую улыбку. Чёрт. А Оптимус очень многогранная личность оказывается. Кейд и до этого с трудом понимал, что творится в чужой голове, но сейчас перестал понимать с концами. Почему из всех вопросов о людском мире, которых можно вообразить миллионы, если не миллиарды, первым выбрал именно этот? А главное, как это поможет пересмотреть взгляд на человечество? Мужчина абсолютно не понимал. Но Прайм выглядел по-прежнему непоколебимо серьёзным. Чёрт. А этот парень был уверен в своём выборе на все сто. И это действительно было то, что интересовало его больше всего сейчас. Видимо, всё же зря Йегер тревожил свою совесть… или она его. Раз его роль — отвечать на подобные вопросы. Но это, наверное, и к лучшему. Можно спокойно выдохнуть. Однако Кейд просто не представляет, как он будет сидеть с серьёзной миной и отвечать на вот такое. Это ведь непосильная для него задача. Но и задевать чувства открывшегося перед ним пришельца не хотелось. Нужно было его опередить и объяснить. По крайней мере, попытаться. — Если ты меня сейчас хочешь спросить, почему именно «как огурчик», а не, например… «как кабачок», то я сам понятия не имею. Тебе сразу стоит усвоить, что вещи, которые нельзя объяснить, как бы сказать… просто так когда-то сложилось и все это приняли. А потом стали это передавать своим детям, а те своим, а те потом… ну, ты понял. — Было странно и непривычно объяснять что-то такое базовое и интуитивно понятное, но такое чуждое чужеземцу перед ним. Но Кейд правда старался. — Вот как. Хорошо, я учту это. — Чуть раскрыв оптику, Оптимус с любопытством впитывал чужие познания. Кажется, этот ответ его вполне устроил. Это хорошо. Не пришло и минуты, как лидер автоботов вновь погрузился в свои думы. Раз первый вариант забраковали, то он, наверное, сейчас старательно выбирает другой. Механик внутри себя надеялся, что он будет получше. И будет походить на роль того, что может помочь изменить мировоззрение. А первый вопрос… Первый блин комом, как говорится.       Будто прочитав чужие мысли, Прайм постарался оправдаться со всё таким же серьёзным видом. Йегер понимал, что всё больше и больше находит это забавным и даже комичным. В хорошем смысле. — Может быть, ты находишь мои вопросы неуместными и странными. Но я хочу, чтобы ты понимал, что эти привычные мелочи вашей повседневной жизни мне чужды. И их неясность долгие годы не давала покоя моему процессору. Я не хочу ставить тебя в неудобное положение. Я лишь желаю утолить свой интерес. — Я понимаю. И правда, стараюсь относиться к этому со всей серьёзностью. — Вот только он еле сдерживал улыбку, так и норовящую предательски расползтись на лице, несмотря на все свои заверения. Ну, не мог он уже сохранять непоколебимое спокойствие подобно Оптимусу. Выдержки не хватало. Или таланта? Всё происходящее было слишком странным для его привычного вечера. Так сколько он ещё сможет скрывать улыбку от чужого внимательного и проницательного взгляда?        Кажется, всё обошлось. И лидер автоботов поверил на слово. Немного пораскинув своими железными мозгами, мех выудил что-то из глубин своей памяти. Перед тем, как презентовать свой второй вариант. — Зачем ты кинул мяч в лицо своего друга тогда в театре?       Ничего себе. Один вопрос краше другого. Да, у этого Прайма явно талант. Интересно. А он не пробовал пойти на интервьюера или податься на какое-нибудь телешоу? Не будь он в розыске и ещё вдобавок к тому же огромным пришельцем, то Кейд был уверен, что Прайма точно оторвали с руками и ногами бы. — Погоди. То есть ты это всё видел или… чувствовал? — Йегер был чуть сбит с толку, так как не думал, что автобот мог помнить их встречу с того момента, как он и Лукас вошли внутрь. Считай, с самой первой секунды. Но и надо признать, он ещё слишком мало знает об устройстве кибертронцев. Раз Оптимус по-прежнему не выдал какие-то из ряда выходящие эмоции, то это нормальная практика у них. Может быть, что-то вроде спячки, но с работающими какими-нибудь отслеживающими датчиками. Мда. Как же всё же тяжело бывает, когда превращаешь свой ангар в приют для пришельцев. Благо пока для одного. — Ладно, я понятия не имею, как вы получаете информацию, пока находитесь в коме, но, видимо, как-то всё-таки получаете… В общем, не важно! Он должен был его отбить. — Отбить? — Руками, а не своим лицом. Это игра такая. Регби называется. — Завидев вспыхнувший неподдельный интерес в чужой оптике, Кейд вздохнул, будто бы окончательно смиряясь с тем, что дел теперь у него будет в разы больше с новым жильцом. И он имел в виду не только его ремонт. — Когда-нибудь я принесу мяч и покажу тебе. Правда, у меня есть только баскетбольный… И он завалялся где-то. Думаю, что он даже вероятнее всего, тут. В любом случае, там не так уж и много различий. Для тебя это не катастрофично, верно? — Казалось, Оптимуса вовсе не интересовали различия. Будь это регби, баскетбол или что-нибудь ещё. По крайней мере, сейчас ему были неважны тонкости игр. Прайму просто хотелось посмотреть и желательно попробовать самому, тем самым утолить своё разыгравшееся любопытство. Вот только произойдёт это, глядя на состояние меха, по всей видимости, ещё не скоро. Рано ему пока что до баскетбольных матчей. Кейду очень хочется надеяться, что автобот переживёт эту трагедию и героически дождётся. Йегер не должен сомневаться в стойкости выдержки, которую лидер автоботов демонстрировал и не раз. Просто… он никак не мог подумать, что этот парень будет настолько жаден до новой информации, как только появится повод. А по его спокойному нраву и не скажешь. Этот бешеный интерес и всеми загадками мира не утолить. — Но сразу скажу из меня такой себе баскетболист. — Но лучше твоего друга? — Определённо, лучше Лукаса. — Кейд уверенно усмехается, складывая руки на груди.

***

      Самый разгар ночи. А он сидит здесь с лидером автоботов, который уже по-хозяйски расселся, облокотившись на стену спину и, откинув шлем, уставился в потолок. И продолжает отвечать на его глупые вопросы, которым нет конца. Всё выглядело так, будто закадычные друзья собрались в вечер пятницы хорошенько так отдохнуть. Тесса же давно спит, раз даже не заглянула на эту, получается, уже ночную викторину проведать отца ангараседа. Хотя это к лучшему. У неё самой бы появилось много вопросов, на которые Кейд уж бы навряд ли смог ответить. — Почему у тебя в крыше дырка? — А. Ну, наверное… — А Йегер уже не думал, что планка странности и нелепости чужих вопросов может быть ещё больше превышена. Но, кажется, он так к ним привык, что… Так. Стоп. Что? — Погоди. — Лицо мужчины изменилось. И его выражение говорило за него. Он был сбит с толку. Поднявшись с места, инженер прошёл вперёд, остановившись рядом с также озадаченным Праймом. Задрав голову наверх, мужчина замер в непонимании. Кусочек звёздного неба прямо в потолке — вот, что сейчас видел Кейд. Он слегка потёр глаза. Но ничего не изменилось. И правда, дыра. Даже скорее дырень. И дело было не в позднем часу или нехватке сна. Но как он её не заметил? И главное, сколько она уже так украшает его потолок? Почему же лидер автоботов так долго пялил на неё, а решил сказать только сейчас? Ах, точно. У него было слишком много других более важных вопросов. У них же викторина как никак и Прайм задаёт её ход. Кейд вздыхает, глухо усмехаясь. — Боюсь, я не могу ответить. Я и сам впервые её вижу, и понятия, откуда она взялась, не имею. — Как бы в подтверждение собственных слов он пожимает плечами, продолжая смотреть на небосвод. А звёзды сегодня особенно яркие. — Ладно, давай уже закругляться. Последний вопрос. — Заключил Йегер, всё ещё не отводя глаз от неба, которое совсем скоро будет переливаться рыжими тонами в лучах восходящего солнца. А это значит, что уже точно пришло время заканчивать. Как ни странно, инженер не ощущал сонливости. Но если он не остановит Оптимуса сейчас, то он и до следующего вечера продолжит в таком же темпе.       В ожидании следующего и, наконец, финального вопроса Кейд вслушивается в уже привычно повисшую тишину. Но в этот раз она длилась дольше и дело было вовсе не в собственном искажённом восприятии. — Почему ты помогаешь мне?       Он уже задавал этот вопрос. В день их первой встречи. И что-то механику подсказывало, что навряд ли дело было в проблемах с памятью у железного великана. Чёрт. А Прайм не так прост. Подловил, когда он окончательно расслабился. Что ж, раз уже угодил на удочку, то ничего не поделать. Вот только в этот раз вопрос Оптимуса заставил его засомневаться над ответом, нежели тогда. Заставил погрузиться в собственные мысли, утягивая в пучину размышлений. Будь он честным тогда, три дня назад, то его ответ был бы: «Ради денег». И он не сомневался бы в этом ни на миг. Но сейчас, стоя перед Праймом и смотря в горящую голубым светом оптику, излучающую что-то такое непонятно родное и близкое, Кейд понял: что-то изменилось. И дело было отнюдь не только в этом взгляде. Он сам изменился. И он уже больше не может это игнорировать. Рано или поздно пришло бы время сознаться и в первую очередь самому себе. Пока ещё не поздно, ведь так?       Глубокий вдох. Наконец-то Кейд смог задать сам себе вопрос, которого так старательно избегал: «А нужны ли мне эти деньги? Полученные таким путём? Ценой чужой жизни?» Он уже не мог считать Оптимуса за простого и бездушного робота. Ведь кому, если не ему, лучше других известно, что это не так. Однако механик всё равно так долго откладывал эти мысли подальше, так старательно избегал этого, тем самым ещё больше усложняя и запутывая ситуацию. Не стоило и говорить, что жизнь в иллюзорном неведении вовсе не окупала всех выложенных в неё затрат. Да и это ведь не может продолжаться вечность. Вслед за одним вопросом сознание заполнили другие. Это было похожее на цунами, которое сдерживали дамбой до тех пор, пока переполняющая резервуар дикая волна не сломала преграду в вдребезги, разом захлестнув всё. Окатив весь разум Йегера в одно мгновение. Может ли он так поступить с тем, кому спас жизнь, кому сам согласился дать веру? Может ли он так поступить с тем, кто так много сделал для их мира? В конце концов… Неужели чужая жизнь равна двадцати пяти тысячам? Мужчина медленно опускает голову и сам медленно опускается на деревянные доски рядом с автоботом. И, облокотившись на стену позади, он закрывает глаза и делает новый глубокий вдох, наполняя лёгкие ночной прохладой. — Я буду честен. Я решил чинить тебя ради награды. Это чистая правда. Деньги. Вот в чём была причина. Была… — Механик вновь смолкает, дабы собрать мысли в кучу, что как назло ускользали от него. Было так тяжело сконцентрироваться. Но при этом он не чувствовал волнения, нежели как в момент принятия предложения от лидера автоботов. Хотя стоило бы. Но его наоборот наполняло странное спокойствие. А оно и правда заразно.       Он не был таким благородным, таким бескорыстным, каким Прайм его описывал. Йегеру, правда, хотелось бы быть таким. Однако же вовсе не добродушность им руководила, когда он впервые взялся за инструменты. А в последующие разы… Мужчина замер, приковав взгляд к одной точке. Что же руководило им? Погружаясь глубже в собственный разум, механик понял, что за два последних дня он даже и не вспомнил про свою конечную цель. И вместе с тем совсем позабыл, какая судьба была уготовлена тягачу им самим. Он просто самозабвенно работал, изучая инопланетные механизмы, словно бросающие вызов его мастерству и гениальности. И получал удовольствие от чужой компании. Кажется, он уже мысленно, где-то в глубине своего разума, всё решил. Вот только сам оказался к этому не готов.       Кейд сам не понял, как проморгал тот момент, когда начал привыкать и привязаться к неожиданному новому знакомому. И привязанность эта росла в геометрической прогрессии. Так, словно оставалось не так уж и долго для того, чтобы инопланетный грузовик записался в список членов семьи Йегеров. А этот совместно проведённый вечер, эти глупые вопросы сблизили ещё больше. Наконец-то Йегер понял. Оптимус был с ним абсолютно честен и спрашивал все эти нелепые вещи, потому что они правда его интересовали, какими бы они глупыми не являлись. Хотя бы на эту ночь он смог сбросить с плеч тяжелую роль лидера и просто дать волю любопытству, открыть свою Искру. Автобот позволил себе это дурачество, показывая тем самым, что от землянина у нет секретов, ему нечего скрывать и нечего стыдиться. Это он и хотел донести. Всё так просто… Осознавая это только сейчас, мозг, казалось, был готов лопнуть от переизбытка информации. Кейд так много всего упускал из виду, так часто закрывал глаза, боясь принятия решения, которое бы изменило его жизнь, как несмышлёный и трусливый юнец, неготовый нести ответственность. А автоботский лидер был с ним честен, он доверился ему. Чёрт. Это так несправедливо, так нечестно. Оптимус не заслуживает такого отношения.       Что ж. Теперь мужчина твердо решил для себя раскрыть свою душу, как и пообещал. Раз кибертронец уже сделал первый шаг, то пришло время и ему сделать свой. Хотя стоило признать, что пути назад уже не было. Слишком поздно поворачивать назад, когда уже вступил на эту правильную и оттого нелёгкую дорогу. Йегер вовсе не трусливый мальчишка, чтобы мяться и бояться нести ответственность за собственные ошибки. Он встал на этот путь, и он идёт до конца. Какими бы его мысли запутанными не были, он всё равно постарается выудить из них истину. Постарается в первую очередь для космического странника, сидящего рядом с ним. Прайм заслуживает знать правду, заслуживает, чтобы с ним были честны. Пускай в этот вечер ничто не сковывает их мысли и сердца. Мужчина открывает глаза и словно возвращается обратно в реальность, но только уже с уверенностью, горящей внутри ярким пламенем. — Твоя жизнь не равна этим жалким двадцати пяти тысячам. Мне не нужны деньги, заработанные такой ценой. Сейчас я понимаю… Это было ошибкой соглашаться на эту затею, вестись на лёгкие деньги. Изначально я ведь хотел тебя изучить. Узнать, как ты работаешь. Воссоздать твой механизм и таким образом выйти на мировой ринг как изобретатель. И заработать себе состояние в будущем. Но деньги нужны были сейчас, а не когда-то в далёком в будущем. Может быть, я уже и привык жить, воруя электричество у соседей. Но… Тесса. Я ведь хочу для неё самого лучшего. А эти деньги могли бы пойти на её обучение. Вот так я и согласился на эту авантюру. Всё до банальности просто, верно? Хоть я и был наслышан о пришельцах, устроивших кровавую бойню в Чикаго, как и пол-Америки. Но всё это были представления о вас исключительно по слухам испуганных очевидцев, гласящих, что трансформеры — просто кучки бездушного железа. Ты только не серчай. Так было проще думать. И совесть была в порядке. Это ведь даже благое дело — сдать опасного врага правительству. Но… но я больше не могу продолжать обманывать себя. Чем дольше я возился с твоим движком, чем больше проводил время в твоей компании, чем больше узнавал о тебе… И под это описание ты никак не подходил. Я никак не ожидал услышать от тебя такой монолог, когда ты начал говорить про вопросы. И я клянусь, что ощутил кого это нести твою нелёгкую ношу. И кого это быть брошенным на произвол судьбы теми, для кого ты так много сделал и стольким пожертвовал. Я проходил через подобное, но, знаешь, не в таких глобальных масштабах… И твоя речь правда крутая. Она растрогала меня, как мальчишку. И… и мне жаль, что я не оправдал твоих надежд. И соврал тебе тогда. Соврал самому себе. Деньги, из-за которых я и взялся за дело… Я совсем позабыл о них. Мне трудно объяснить. Эти три дня я жил так, будто дня, когда ремонт пойдёт к концу, не существовало. Я закрывал глаза на исход, который бы ждал тебя. И уж тем более на цену этих денег, равняющуюся жизни, пускай и не человеческой, но в первую очередь жизни. Мне просто не хотелось думать об этом, я избегал этих мыслей. Я оказался не готов к тому, что эти три дня так изменят мою жизнь. Постепенно пришло осознание, какую же я кашу заварил. Понял, что просто не могу поступить так с тобой. И не хочу… Всё так закрутилось. Я… Знаешь, у нас просто не принято привязываться к тягачам. — Инженер глупо и еле слышно усмехается. Он всё также сидел, продолжая выедать взглядом дыру, потупив глаза в пол, покрытый единым слоем растелившихся, словно ковёр, пылинок. Стоило Йегеру взять небольшую паузу, как вместе с ним смолкла и вся мастерская. Отрезвляющая мысли тишина то, чего как раз ему не хватало, словно глотка свежего воздуха.       Кейд и сам не верил, что только что выдал монолог не хлеще Оптимусовского. Он от себя такого никак не мог ожидать. Вот что значит долго отмалчиваться и держать всё в себе. Но он ведь не опоздал? И пока ещё не слишком поздно для его чистосердечного признания? — Я хочу попросить прощения за то, что предал твоё доверие, Оптимус. Мне так жаль, что ты возложил такие надежды не на того человека. Ты ошибался, когда начислял меня всеми этими качествами. Я хотел бы быть таким, правда. Но людские пороки не обошли и меня стороной. Мне так жаль, что пошутил твою веру, ведь искренне желал обратного. Я знаю, что моим словам теперь будет трудно верить. Не буду осуждать, я понимаю. Ведь сам растратил твоё доверие. Это на моей совести. Но всё равно хочу сказать. Я не сдам тебя. Объясню Лукасу… и Тессе. На счёт этого не волнуйся. Так что можешь скрываться здесь, сколько посчитаешь нужным. А я сделаю всё возможное, чтобы починить тебя. Я ведь дал слово. Уверяю, ты приедешь к автоботам на всех скоростях. — Йегер попытался придать своим последним словам лёгкой весёлости, будто желая подбодрить Прайма, хотя и сам сомневался, что это хоть как-то поможет. Мда. Всё же это было глупо. Определённо, глупо. Ощутив некоторую неловкость, мужчина поспешил притихнуть. Но это молчание продлилось отнюдь недолго. И механик заговорил вновь, придавая голосу былую серьёзность, но помимо неё на этот раз можно было различить нотки мягкости. — Знаешь… у нас на Земле есть притча, гласящая, что порой из наших ошибок на свет появляются самые потрясающие вещи.       Стрелка часов уже перевалила за шестой час. Небо постепенно заливалось светом, а звёзды, наоборот, тускнели. Светало, а стрекот кузнечиков не собирался смолкать ни на миг. — Потому что ты мне доверяешь. — Тихо произносит механик, повторяя фразу, послужившую тогда ответом для лидера автоботов на этот же вопросом. Ложным ответом. Переводя взгляд с пола на потолок, Кейд всматривается в дополнительное и незапланированное окошко. Пора собрать оставшиеся мысли в кучу. Нужно было закончить свою речь. И главное, наконец-то дать ответ на заданный вопрос. — Тогда было отмазкой. Но сейчас эти слова стали правдой. Я помогаю тебе, потому что ты мне доверяешь, Оптимус. Вот мой ответ.       Вслушиваясь в пение кузнечиков, Йегер терпеливо и смиренно ожидал, как подсудимый своего приговора. Наверное, Прайм шокирован. Даже скорее ошарашен. Кейд не хотел поднимать глаз, боялся, что его догадки подтвердятся. И привычное спокойное выражение сменилось удивлением. А может быть, и разочарованием. Неприятная колкая дрожь предательски прошлась по спине от одной этой мысли. Пока инженер не готов смотреть. И всё же его выдержке не потягаться со спокойствием этого железного парня. Механик чувствовал свою вину. Но впрочем заслуженно. Неприятное ощущение. Неприятное ощущение, от которого хочется избавиться и поскорее. Но всё, что остаётся пока Кейду — просто терпеливо ожидать. Даже неясно чего. Оттого и предугадать никак нельзя было, что ответом будет одно предложение. Короткое. И произнесённое особенно спокойно. — Я ценю твою честность.       Получается, что удивлён по итогу вовсе не Оптимус. Интересная ситуация выходит, однако. У лидера автоботов неисправны аудио-сенсоры? Или же это Кейд бредит? А может, всё сразу? Ну, должен же быть лимит даже у Праймовского спокойствия. И, наконец, должен же быть ответ, почему сейчас это прозвучало так, словно… Ещё одно мгновение и непонимание сменяется внезапным осознанием. Кажется, Йегер смог уловить нить. И теперь пазл в его голове сложился. Да, Оптимус — настоящий чёрт. Провёл его дважды. — Так ты знал… — Кейд произносит это и не может сдержать тихого, чуть нервного смешка. Хотя он больше и походил на простой вздох, Прайму удалось уловить разницу. И Йегер это почувствовал. — Итак, получается, я прошёл твою изощрённую проверку?       Звёзды на посветлевшем небе исчезали одна за другой. Мир вокруг медленно пробуждался ото сна. Всё больше разных шумов раздавалось за пределами мастерской. И эти звуки природы наполняют душевным спокойствием, отрезвляют разум и очищают мысли. Вздох. Что ж, теперь Кейд точно готов к новому монологу. — Так много лет прошло с момента, когда я в последний раз доверился человеку. И так много лет моим спутником была только дорога, а мой салон пустовал, покрывшись слоем пыли. Я не хотел разочаровываться в людях окончательно. Но ещё больше не хотел ошибиться с выбором. Ведь знал, что ошибка была бы роковой для моей угасающей веры. У меня не было право на неё. Всё это, как и положение, в котором оказались автоботы, очень усложняло мой поиск. Осознав, что он не приносил никаких плодов, со временем ко мне пришло смирение. И я потерял надежду отыскать человека, которому захотел бы довериться, как в старые времена. Тогда мною было принято решение отложить поиски, изменить свой курс, сконцентрироваться на выживании. Однако. Неожиданная встреча с тобой, надо признать, изменила мои планы и заставила меня ощутить чувство… давно забытое мною чувство. В тот момент, как я оказался в твоём ангаре, я был… сбит с толку, если так можно выразиться. Однако мой процессор стабилизировался, когда я смог расслышать твой голос, пытающийся вразумить меня. У тебя правда это получилось. А меня волной окатило давно забытое чувство… Такие встречи вы и называете «судьбой» верно? Тогда я далеко не сразу понял, что конкретно ощутил. Но сейчас… я знаю. Это была вспышка моей надежды, моей веры. И тому причиной был ты, простой механик из Техаса. Я чувствовал, что ты хороший человек, Кейд. Чувствовал своей Искрой с самого начала… Однако всё же тогда я не мог дать себе полностью положиться и довериться только одному ощущению. И дело было не только в страхе совершить ошибку, но и в том, что за это время я отвык от контакта с людьми. С добрыми и храбрыми людьми, Кейд. Пускай это и было рискованно для меня, но я хотел дать тебе… одному тебе шанс. И это желание двигало мною, было моим стимулом постепенно и не спеша изучать тебя, узнавать тебя с новых сторон. И чем дольше я проводил время в твоей компании, то всё больше мною одолевало непривычное стремление заполучить твоё доверие, а взамен после даровать своё собственное. Но я не мог позволить себе так спешить. Потому мне ничего не оставалось, как ждать и наблюдать, как развернуться дальнейшие события. Что ж… ты правда заварил каши, Кейд. Но, как я уже говорил, я ценю твою честность. И ты прав. Я знал. Я слышал ваши разговоры. И всё же не спешил с выводами. Ведь чувствовал это в тебе… что-то удивительно близкое и родное, подстегивающее верить в тебя. Чувствовал, что за твоей помощью стояла не только жажда денег. Поэтому продолжал ждать. Ждать этих самых слов. Сейчас, оглядываясь в прошлое, понимаю, что действовал слишком необдуманно и в какой-то мере даже импульсивно. Всё же желание и моё стремление оказались куда сильнее, чем я предполагал. Я долго ждал этого, я потратил годы на бесплодные поиски. Так что надо признать, что мои чувства плохо поддавались контролю. Ведь одной детали я всё же не смог учесть в своём плане… У нас тоже не принято привязываться к органическим формам жизни, да и я не думал, что окажусь ещё способен на это. Это было неожиданным сюрпризом и для меня. Так что я понимаю тебя и твоё смятение. Я хочу сказать тебе, что не держу злобы или обиды. Я, наоборот, восхищён. И не солгу, если скажу, что ты превзошёл мои ожидания. Неужели ты сам не замечаешь, Кейд? Своим поступком, своим чистосердечным признанием ты сам подтвердил мои слова. Чистота души и благородство разума. Не будь ты таким, стал бы открывать свою душу без лишней надобности? Разве я ошибаюсь? Я так не думаю. И ты не потушил мою веру. Отнюдь. Сейчас она горит ярче, чем когда-либо. Я благодарен тебе за то, что ты нашёл меня, Кейд. И да… думаю, ты можешь считать это своего рода проверкой. Так что я со всей гордостью и уверенностью хочу сообщить тебе, что ты её прошёл.       Облегчение. Вот что ощутил Кейд. Невероятное облегчение, разливающееся приятной волной по телу. Будто тяжелый камень спал с души. Как будто… Это поистине невероятное ощущение можно описывать без конца. Йегер был бы уж точно готов. Только вспомнит, как говорить.       Получается, Оптимус вовсе не ожидал, что сможет испытать привязанность к человеку вновь? Вот как. Но если всё же для лидера автоботов это уже не первый опыт, то вот Кейд сталкивается с подобным впервые. Однако оказались они не готовы оба к этому в одинаковой мере. Что ж, это многое объясняет. Теперь Йегер мог предположить более детально о том, что же чувствовал Прайм, о чём же думал, какие сомнения тревожили его. Ведь инженер проходил через то же самое, сам того не ведая. Они ведь оказывается всё это время были по одну сторону баррикад. О чём вообще идёт речь, если автобот буквально озвучил его мысли, которые сам механик упустил во время своей речи. Кейду эта ситуация показалась настолько странной, возможно, малость нелепой оттого он и находил её забавной. В хорошем смысле.       Йегер недолго просто молча, слушает шум природы за стенами. И только затем медленно поворачивает голову в сторону кибертронца, который также наслаждался звуками утренней спешки. Он решился. Наконец-то. Как же механик сейчас особенно рад видеть это лицо, выражающее безмятежность и спокойствие. Это именно то, чего ему не хватало во всей этой гармоничной обстановке. — О… Я… Ты не представляешь, как я рад это слышать. Аж от сердца отлегло… Это значит, что я чувствую долгожданное облегчение. Я так рад слышать, что ты не держишь на меня зла. И то, что ты разочаровался, хотя ты всё слышал и знал с самого начала. Я ценю это… Правда. Спасибо тебе за то, что верил в меня и за то, что дал шанс, тоже спасибо. Погоди… Что значит: ты всё слышал? — Осознание пришло внезапно, как гром среди ясного неба. И растерянность сменяется искренним удивлением. Как это вообще было возможно не понять сразу, ещё после вопроса про мяч? Кажется, или всё же Йегер немного да бредит, раз сразу не подумал об этом. — Можно и так сказать. Мы можем получать информацию иначе, нежели привычными вам способами. Хм, я бы сравнил это с тем, как работают ваши сновидения. Полученная за неактивный промежуток информация осознаётся нами позже. Думаю, что это чем-то схоже с ощущением после пробуждения. Но в отличии от ваших снов, эти воспоминания реальны. Наверное, странно слышать об подобном. Я понимаю. — Прайм смолкает ненадолго, дабы, выдержав паузу, изменить вектор беседы, возвращаясь к своим предыдущим рассуждениям. Ведь он ещё не закончил. — Сегодня я благодарен тебе не только за твою честность, но и за то, что ты утолил моё любопытство, Кейд Йегер. Я у тебя в долгу. Так что ты можешь всегда обратиться ко мне насчёт нашего строения или кибертронской культуры и задать любой интересующий вопрос. Знай, я всегда найду для тебя ответ. — Хорошо. Спасибо, Оптимус. — Выдыхая, Кейд откидывает голову назад, но не рассчитав силу, слегка стукается о стену. Инженер тихо шикает. Чёрт побери. А он так старательно подбирал, словно нашкодивший школьник. Какой кошмар. Но теперь он, наконец, почувствовал такое окрыляющее облегчение и даже… свободу. Так что слабая жгучая боль в затылке попросту меркла на этом фоне. Теперь то он, наконец, смог понять, что происходило в чужой голове. И между ними больше нет никаких недоговорённостей. Их разумы чисты, а мысли прозрачны.       Целую ночь они провели здесь, в ангаре, не смыкая глаз и не смыкая ртов. Хотя Кейд сомневался, что так кто-то вообще выражался. Но в одном он не сомневался точно: плакали его денежки за проигрыватель. Он ведь так и не притронулся к нему уже с вчерашнего дня. Получается. Ну… и чёрт с ним.

***

      Солнце медленно поднималось, выглядывая из-за далёких домов, выросших там на горизонте, заливая своим светом кукурузные поля, простирающиеся на километры вперёд. Они утопали в лучах. Слабый ветерок покачивал зелёные побеги. Разносящийся по округе крик петуха свидетельствовал о наступлении рассвета. К зову с небольшим опозданием присоединились ранние пташки, чьё звонкое чириканье доносилось с верхушек деревьев, длинные ветви которых так раскинулись, что зеленые кончики листьев соприкасались со стенами ангара. Ветерок слабо покачивал листву, от чего та как бы приветственно и легонько поглаживала металлическую поверхность. Птичье пение казалось особенно громким и звонким этим утром. Солнечные лучи пробивались внутрь мастерской сквозь дыру в потолке, открывая вид на нежно-оранжевое небо, постепенно набирающее насыщенность и на небольшие, плывущие по небесной глади кучерявые облака. А если опустить взгляд ниже и всмотреться в этот небольшой просвет, то можно было заметить множество так безмятежно парящих пылинок. Полоска света чуть касалась стопы Прайма, но, кажется, тот был вовсе не против.       Что ж, их небольшая викторина немного затянулась. А ведь сна ни в одном глазу. Кейд всё также чувствовал себя бодрячком, даже каким-то расслабленным после разговора с Оптимусом. Давно такого не было. На душе так легко и тёпло, как если бы она прямо сейчас утопала в мягких лучах восходящего солнца. Йегер не был уверен, нуждается ли во сне его инопланетный друг, но тот в любом случае также выглядел довольно бодро, если его обычное состояние можно таким называть. Хотя… Брошенный мельком взгляд скользит по большой сидящей фигуре рядом. Автоботский лидер сидел неподвижно, облокотившись на стену позади, и через расщелину в потолке наблюдал за парящими в небе птицами, которые мечутся туда-сюда, громко чирикая, словно желая сообщить всем, что новый день уже наступил. А его голубая оптика горела чуть ярче, нежели обычно. Да… Всё же это его не совсем обычное состояние. Прайм выглядел более расслабленным. И умиротворённым. Йегер в этом был уверен.       Плавно переводя взгляд обратно на небо, открывающееся им, так словно в их потолке был иллюминатор, а не простая дыра, мужчина тихо и чуть неразборчиво произносит сам для себя, как напоминание на будущее. — Надо будет заделать… — Зачем? — Донеслось спокойное и даже непривычно беспечное где-то над головой. — Я думал, мы уже закончили викторину. — Йегер вновь поворачивает голову к собеседнику. И уголки губ сами приподнимаются от открывшегося зрелища, свидетелем которого ему повезло стать. Это ведь, наверное, один шанс на миллион. По крайней мере, так подумал Кейд. Оптимус, по-прежнему не открывающий оптики от небосвода и с таким искренним любопытством наблюдающий за птицами, просто не может не вызывать улыбки. Инженер наблюдает за этой умиротворяющей и радующей душу картиной ещё пару секунд. И только после добавляет. — Чтобы тебя не засекли с неба. А то эти птицы слишком уж подозрительно долго тут кружат.       Кейду показалось или Оптимус улыбнулся?