Не сказки

Сокджин бродил по роскошный квартире, без зазрения совести разглядывая обстановку. - Отсрочить то, что неизбежно? О чем я только вообще думал? Он пытается держать себя в руках, но получается плохо. Смотрит через плечо на стоящего у стены молодого мужчину. Тот, внешнее расслаблен, вообще не заинтересован в происходящем, руки в карманах брюк, опирается спиной на стену голова чуть наклонна в бок, тяжелый взгляд, темных глаз. Воплощение харизмы и уверенности в себе. Но, мнимый покой обманчив. Он как хищник перед прыжком, отслеживает каждый шаг жертвы. Именно жертвы. Сокджин останавливается и разворачивается полностью, смотрит в чёрные омуты глаз. Ему очень страшно, очень страшно. Как он мог не заметить? Не заметить сразу кто перед ним... Мужчина, чуть лениво кивает в сторону лестницы на второй этаж. Сокджин замирает, нервно облизывая губы, немного теряя самообладание, обнажая свой страх. Мужчина отрывается от стены, делая шаг вперёд. Джин инстинктивно, стараясь сохранить дистанцию, делает шаг назад, вызывая этим мягкую, почти невесомую улыбку на чужих губах. Правда, навряд ли это улыбка, скорее отрепетированная реакция проявления мимики. Осознание, что за зверь перед ним, именно зверь - топит. Неужели вообще не было шанса убежать по дороге? - Если бы я действительно побежал, когда только приехали? Бросился бы он за мной? - вопросы в голове, на которые он знает ответ. Нельзя отмотать время назад, даже на паузу ни поставить. Он уже оказался здесь. Возможно, спасение было лишь в одном - не соглашаться идти в этот, злосчастный для него, клуб. Тогда, когда их взгляды пересеклись под огоньками прожекторов, подброшенная подсознанием мысль - бежать, показалась смешной и была отброшена. Сейчас она казалась единственно правильной. То, как на него смотрят не оставляет сомнений. Будет приятно, но к сожалению, не ему. Хищник поднимается по лестнице первый. Он не оборачивается, знает, что жертва последует за ним. Выбора нет, из его логова выбраться можно только в одном случае если он отпускает. Он уже доволен, о чем кричит его спокойствие. В мыслях крутятся очевидные факты, что его раскусили. Гук видел, как пришло осознание положения дел. Это только усилило желание его заполучить. Желание обладать. Когда Джин поднимается и заходит в комнату с единственной открытой дверью, Парень перед ним сидит на кровати, терпеливо дожидаясь. Сокджин обводит взглядом комнату, только в черных и серых тонах, лишённую всех проявлений индивидуальности в виде милых или "дорогих сердцу" мелочей: статуэток, фотографий, элементов декора. Лишь у стены открытый дорожный саквояж наполненный наличными и небрежно валяющаяся рядом бейсбольная бита. У Сокджина перехватывает дыхание от страха. Он ищет опору в косяке и выдыхает, прежде чем начать говорить. Кивает на сумку, — Ну это понятно, расплачиваться, голос его чуть дрожит, но он держит наигранно веселый стиль, — Слушай, у тебя отличный бюджет. А бывало что ты её полностью отдавал на чай? Страх сковывал изнутри, но терять уже было нечего. Все уже было потерянно. Чувство юмора как защитная реакция. Его смех заполняет пространство, — А это что, отбиваться? От последующих раундов... Парень с черными глазами поднимается, зажимает в ладонях края футболки. Он тянет ее наверх, снимая. Крутит несколько раз головой, возвращая волосы в прежнее положение. У Джина снова перехватывает дыхание. Нет, это не предвкушение от вида идеального, рельефного тела. Это страх. На смуглой коже несколько шрамов от огнестрельных ранений. Полосы от ножевых на разных участках, разного возраста. Чонгукку не нравится, его сейчас рассматривают как он свою жертву, — Ты врач? - очевидный и логичный вопрос. Короткий ответ, — Резидентура, — Сокджин отводит взгляд, не выдерживая чужого. - Хватит, иди сюда. Я покажу для чего она здесь, — кивая в сторону биты говорит Чон. Утро встречает ярким светом. Спальню заливает отблески рассвета. Вид потрясающий, особенно учитывая, парня стоящего сейчас спиной, в одних свободных пижамных брюках чёрного цвета. Он бросает короткий, взгляд через плечо, обдавая холодом и пренебрежением. Джин пытается сесть, от боли сжимая одеяло в ладонях. Болит абсолютно все. Кажется, он сорвался с самого верха стены скалодрома, к сожалению оказавшись на ней, без страховки. Он расправляет плечи выпрямляя очень медленно и осторожно спину, и так же осторожно опускает ноги на пол. Он очень медленно встаёт. Желание жить, заставляет перешагнуть, через боль. Раз ему позволяют, надо уходить. В том, что позволили он уверен, ведь он жив. Черный ничего не отражающий взгляд, теряет к нему интерес, снова устремляясь в сторону бескрайних просторов за окном. Сокджин осторожно подбирает одежду, снова ощущая на себе чужое внимание. - Ванна там, — коротко сообщают ему и он следует указаниям. Он ожидал, что все будет плачевно, но не настолько. Синее лиловые пятна расцветают по всему телу. Шея, запястья, грудь и бедра, голень, лодыжки. Закрывает глаза, чтоб просто не видеть этого. Мерзко противно. Кровавые подтеки вместе с пятнами засохшей спермы. Мысль в голове только одна, — Нужно уйти пока он отпускает. Он просто одевается и выходит из ванны. Внутри Чона война. Отпускать или нет? Чем то, этот парень, цепляет его на столько, что кажется, он совершил вчера ошибку. Не надо было так резвиться. Надо было сделать своим на подольше. Поиграть в отношения. Эта мысль пугает. Этот парень для него произведение искусства. Предмет, которым он очень хочет обладать. Есть одно, но.... Он в курсе его проблемы. Хотя может так бы и что-то выгорело? Все эти мысли заставляют кровь в сосудах циркулировать быстрее, — Ты всегда такой, не весёлый утром? Сокджин закатывает глаза и смотрит на своего мучителя. Он из последних сил ослепительно улыбается, сдерживая накатывающею истерику. Чонгук идёт к сумке беря из неё пачку долларов, задумчиво смотрит и берет еще одну, держа их за самый краешек, как что-то грязное. Он кидает их у ног парня. - Ну, так себе. Тянешь только на это, а я ведь готовится расстаться с целой сумкой. - Пошёл ты..., — Сокджин все так же ослепительно улыбается. Маска самовольности слетает с чужого лица, не оставляя эмоций. В глазах пламя гнева, кулаки сжимаются от злости. Чонгук бьёт наотмашь. Боль пронзает тело. Перед глазами все плывет, он пытается подняться, но не получается. - Одиннадцать из десяти, — констатирует Ким, прежде чем потерять сознание. Когда получается открыть глаза, белый холодный свет режет. Он пытается щуриться, но даже это даётся тяжело. Какое-то тотальное бессилие. Оглушение понемногу проходит и писк больничной аппаратуры слишком громкий. Госпиталь, и никаких монстров. *** Джин смотрит на циферблат часов и довольно улыбается. Конец рабочего дня. Все. Скоро домой! Ожидание встречи подстегивает. Он хмурится, когда слышит как внутренний телефон, начинает звонить. - Сокджин сводит брови, — Что? Огнестрел? Почему к нам? - - Мы не проводим экстренных, почему доставили к нам? - - Ближайшие..., повторяет он и выслушивает аргументы и комментирует коротко, — Бегу. Джину это совсем не нравится. Спешно моется и направляется в операционную. Это словно какая-то диковинка из учебников. За всю его практику, пусть и не долгую, он такого не встречал. Мужчине перед ним невероятно повезло. С такими огнестрельными, спасти не успевают. Но, этот везунчик оказался прямо возле больницы в момент совершения покушения. Хотя не такой и везунчик. Пациент дает остановку. Он запускает его снова. Требуется несколько часов, чтоб убрать все последствия ранения, слава богу в процессе у него появляются помощники, забирающие некоторые этапы на себя. И вот уже финишная прямая. Сокджин передает пациента, — Зашивайте... Как только работа отходит на второй план, Ким хмуриться, испытывая какое-то беспокойство. Не усталость, а удушающее чувство страха. Он неосознанно обходит шторку и смотрит на лицо пациента. Да, шапочка, да маска, да, прошло уже шесть лет, но он на всю жизнь запомнил лицо, своего мучителя. Дыхание сбивается, и он вылетает из операционной, под удивленные взгляды персонала и окрик анестезиолога, — Сокджин, ты в порядке? Он успевает добежать до туалета. Его рвет и он оседает на кафельный пол. Самый страшный кошмар, пусть и не в том виде, но это пиздец. Он что, только что спас того, кого хотел бы минимум не встречать, а максимум убить? Он ведь мог дать ему умереть на столе? Сокджин обнимает колени и засыпает прямо так на полу. Его будят через какое-то время, когда обеспокоенный персонал, хватился пропажи героя вечера. Состояние этого героя списывают на усталость, ведь, то что он сделал, сравни чуду! У палаты пациента дежурит охрана, его поочереди навещают то заведующий отделением, то заведующий больницей. Сокджин же обходит стороной. Хотя, по-честному, это другое отделение, делать это физически легко. Морально находится в стенах госпиталя - невыносимо. Он глотает маленькие круглые таблетки, и становится легче. Пациента выписывают, и этот ад заканчивается. Но, в кабинет входит заведующий больницей, а вместе с ним... - Господин Чон, это Ким Сокджин. Хирург который Вас оперировал. Они смотрят друг на друга, внимательно сканируя и пытаясь понять, что сейчас происходит за маской у другого. Чонгук смотрит на парня и глазам не верит, как можно статьи ещё красивее, — Спасибо. Сокджин от злости скрипит зубами. - Господин Чон настоящий боец. Так быстро восстанавливается! - Не так быстро, как хотелось бы. - Не переживайте, до свадьбы заживёт, — пытается пошутить заведующий. - До чьей? - Чонгук не может отвести взгляд. В этой комнате они сейчас только вдвоем. Рядом стоящий высокопоставленный представитель больницы, неимоверно раздражает, мешая своей тупостью, насладиться моментом. - До Вашей. Я женат уже двадцать восемь лет. До свадьбы господина Кима неделя. Сокджин несдержанно закатывает глаза. Этот идиот слишком много болтает. Ну кто его вообще тянет о таком за язык. Он пытается сдержать дыхание, пытаясь успокоиться и не показывать, что с ним происходит. - Ну, не буду поздравлять заранее. Неделя - это долгий срок. За нее может всякое случится. Страх в то же мгновение сковывает тисками. Сокджин берет себя в руки и демонстрируя ослепительную улыбку, как в то злополучное утро из их совместного прошлого. Ту самую, которая снится Чонгуку каждую ночь. Они держат маски и слава богам, заведующий уводит Чонгука из его кабинета. Его снова рвет в туалете, он оседает на пол и ревет навзрыд, от страха, как маленький мальчик. Сокджин бежит по парковке к своему авто. Ему кажется, что чужой взгляд, оставляющий ожоги на коже его преследует. Он физически ощущает его. Ким как вкопанный останавливается на месте. Майбах в сопровождении двух автомобилей отделяет его от машины. Передняя пассажирская дверь распахивается, и выходит высокий, крепкий секьюрити. Он распахивает заднюю дверь. Сокджин прекрасно знает кто за ней. - Садись в машину. Джин смотри себе под ноги. Он не знает что делать, — Я тебе жизнь спас. - Ну, наверное не стоило. Сокджин смотрит в лицо своему страху, — А если не сяду? - Я знаю, что свою боль ты легко можешь перенести. А твой женишок так же легко ее переносит? Сокджин вздрагивает. Он закрывает глаза запрокидывая голову назад. Когда он выпрямляется в его глазах стоят слезы. Ему не убежать.