И может, в другой жизни, я смогу удержать тебя за руку

9 сентября 2020 года. Солнце светит ярче, чем когда-либо. И этот факт, должен был быть достаточной причиной, чтобы чувствовать себя счастливым, особенно после 6 дней ужасных дождей. И все же, единственное что он ощущал, это смятение. Может быть, он иррационален, может быть, он предвзят, но он считает, что это ужасно несправедливо. Ужасно несправедливо, что в этот день стоит такая хорошая погода. Ужасно несправедливо, что Такемичи Ханагаки, который умер ровно 12 лет назад, не может стать свидетелем такого прекрасного дня. На самом деле, Майки считает, что одного факта, что Такемичи нет рядом с ним, достаточно, чтобы омрачить этот солнечный день. И всю жизнь парня в целом. Ему нравилось думать, что он становился лучше по мере того, как жизнь продолжалась. Что после многих лет тюрьмы и долгих часов, проведенных в разговорах с психотерапевтом (который так и не смог по-настоящему понять его или же его проклятие, как бы тот ни старался), он, наконец, нашел какое-то успокоение. И в большинстве дней — это была правда. Но когда наступало 9 сентября, Манджиро Сано с болью вспоминал, что он никогда не сможет полностью отпустить такого прекрасного человека, коим являлся Такемичи Ханагаки. Глава второго поколения Токийской Свастики, и его герой. И, может быть, он эгоистичная тварь. Может быть, он не заслуживает права оплакивать того самого человека, которого и убил, но он ничего не может с этим поделать. С тем, как сжимается его грудь и как слезятся его глаза, когда он думает о своем дорогом друге. О его самом дорогом человеке. Иногда он мечтает о другой жизни. О другом будущем, в котором все живы и здоровы, а Такемичи рядом с ним. Или же, может быть, Майки просто хочет будущего, в котором он не будет постоянно в тени Хинаты Тачибаны. Он знает, что должен чувствовать себя виноватым за то, что желает этого. И что у него нет оправдания этим чувствам, учитывая, что он никогда не был на первом месте у Такемичи с самого начала. Кроме того, Хина всегда была добра к нему, даже после того, как ей рассказали правду об убийстве ее парня. И все же, каждый раз, когда он пытался отбросить эти чувства, то продолжал думать о лучших, более счастливых временах. Когда все еще мог свободно смеяться со своими друзьями. И от этих мыслей, парень начинал чувствовать, как знакомая боль возвращалась. Он не может точно определить момент, когда он осознал, что эти чувства отличаются от тех, которые он испытывал к своим друзьям и семье, но ему нравится думать, что они возникли тогда, когда их дружба еще не была испорчена. Когда между ними не было огромной бетонной стены, которую так отчаянно пытался сломать голубоглазый юноша. К сожалению, центр его привязанности больше не был рядом с ним; не то чтобы он когда-либо был по настоящему. По крайней мере не так, как хотел его видеть Майки (потому что для этого у него был кое-кто другой). — Эй, Майки, ты идешь? Парень утвердительно мычит, вставая, чтобы последовать за Дракеном, обратно к машине; все остальные должно быть заждались их. Может быть, в другой жизни, все будет хорошо, думает он. В конце концов, если путешествия во времени возможны, кто знает, что еще реально.

***

И пока Майки скорбит о своей потерянной любви, в другой вселенной, за миллионы лет до нас, два светловолосых подростка прижались друг к другу, наблюдая за звездами с одного и того же неба. Их щеки забавно порозовели, а сердца быстро бились в унисон. Может быть, понятие родственных душ не так уж и надумано. Может быть, Манджиро и Такемичи всегда должны были быть вместе, просто они встретились в неподходящее время.