Отпуск через жопу

Стол, который завален стопками бумаг. Вдруг дверь резко открывается и также быстро захлопывается с громким звуком. Быстрыми шагами Джон приближается к столу и одним движением руки скидывает все предметы со стола. Бумаги разлетаются по всему подвалу, кружка с недопитым кофе разбивается в дребезги. - Чёрт бы тебя побрал, тварь! - парень с силой ударяет по столу, до такой степени, что на руках в скором времени проявятся синяки. - Да чтоб ты сдох, пидор... Открывая все полки подряд, парень всё сильнее впадал в отчаяние. Ведь на кону стояло доверие его любимого, а это Джон ценил больше всего. Писатель не волновался об остальном: о Лэмтоне, о портале, о мире – важнее всего сейчас для него был Егор Линч. Руки начинают опускаться, ведь нужная вещь всё никак не попадается на глаза. Вокруг словно бесконечное количество разнообразных заметок, но нет того, что нужно. Но вот, заветное подобие инструкции, оно найдено! - Да наконец-то, хорошо ты спрятана, но почему? Не важно, времени и так в обрез. Выбегая из дома, чудом не вырвав дверь из петель, Джон садится в машину и в панике едет по координатам, которые ему прислали. Нужно ли говорить, что из-за езды писателя это мог быть его последний день? *** Небольшое помещение с серыми бетонными стенами. Большое окно с тонированным стеклом.  — Зачем здесь тонировка, что со мной собираются делать? — крутилось в голове Линча. Егор сидел за продолговатым столом, напротив был пустой стул, что всё больше создавал ощущения, что журналист находится на допросе. Ноги были скованы наручниками, как и левая рука. Правая была свободна, однако ею мало что можно было сделать. На потолке висела странная зигзагообразная люстра. В этой комнате Линчу все казалось ненастоящим: начиная от белоснежной маркерной доски, которой по ощущению никто никогда не пользовался и не собирался, заканчивая искусственным цветком, от которого исходил еле уловимый запах дешёвого пластика Из размышлений брюнета вывел звук ключа, который поворачивался в замочной скважине. Линч начал паниковать, больше всего он боялся, что перед ним сейчас появится Генри Лэмптон. И вот, высокий мужчина средних лет с белыми волосами, что выглядят как пушистые облако, которое так и хочется потрогать, и шрамом на лице прошел в помещение и снова закрыл за собой дверь. В руках он держал поднос, на котором стоял небольшой заварник и две пустые чашки. — Лэмптон! Гад, что тебе снова нужно?! — И вам добрый день, мистер Линч. Не желаете ли чёрного чая? — отвечает миллиардер полностью игнорируя высказывания в свой адрес — Не буду я пить твой отравленный чай! И не увиливай от моих вопросов! — Это ваш выбор. Возможно, со временем вы передумаете, — мужчина поставил перед журналистом чашку и налил в неё чай, как с картинки: нежный цвет и долька лимона. — Нас ожидает очень интересная беседа. Миллиардер направился к стулу напротив. Теперь эта ситуация ещё больше походила на допрос. Журналист не спускал взгляд со своего врага, пока сам объект наблюдений перечитывал какие-то бумаги, по немного отпивая чай — Зачем я тебе снова понадобился? — Мистер Линч, мир не крутится вокруг вас. — слегка помедлив ответил светловолосый —Мне нужны не вы, а инструкция, которую вы с мистером Джоном нашли в Германии. Сказать, что Егор ахренел – ничего не сказать. Откуда он знает об инструкции? Откуда он знает, что она у него? — Вижу вы занервничали, но поймите, мистер Линч я – человек занятой, у меня не так много времени, чтобы отвечать на ваши многочисленные вопросы, поэтому давайте дождемся мистера Джона, и я вас отпущу. — Если тебе нужна инструкция, зачем ты похитил меня? Мужчина сделал небольшой глоток чая. — Вы, мистер Линч, – моя подстраховка на случай, если мистер Джон решит меня обмануть. — Ты... ты убьешь меня? — Интересные у вас мысли, — миллиардер слегка улыбнулся. — Мне не нужно вас убивать, это не рационально. Давайте посмотрим на действия мистера Джона и тогда мы все вместе узнаем Каков же мистер Джон — Лэптон слегка улыбнулся, осознавая, что от пары предложений несколько лет дружбы и отношений могут превратиться в прах, лишь в кучку приятных, но в тоже время болезненых, воспоминаний