Под одеялом

«Доброе утро, Чонгук-а» — высветилось в сообщениях видеочата. Глаза Чонгука загорелись, он натянул мягкое одеяло выше, старательно прикрывая грудь и шею. — О, Чимин! Йоу, бро! Как дела, бро? Почему не спишь? — звучало с усмешкой. Чимин считал это издевательством, ведь младший прекрасно понимал, почему ему не до сна. Зрители не могли этого видеть, ведь осторожный Чонгук зарывался скрытой под одеялом рукой в волосах того самого хёна, с которым сейчас общался на огромную аудиторию фанаток. Чимин дышал через нос и широко открывал рот, по велению сильной руки насаживаясь на крепкий твёрдый орган парня. Писать из-под одеяла, да ещё и в таких экстремальных условиях, было не лучшей идеей, зато Чонгука это заряжало слишком хорошо. Такой твёрдый, такой требовательный, он прятался за смехом на камеру, за наигранным восхищением появлением на его лайве Чимина, пока до дрожи сильно хотел взять хёна глубже. «Я только проснулся» — высветилось в ленте сообщений. — О, Чимин, Чимин, ты проснулся? Ты хорошо поспал? — звучало издевательски… Чимин чувствовал, как пальцы на его затылке сжимаются, давят, заставляя давиться, лишают даже шанса на вдох. Орган заполняет горло целиком, проникает в гортань. И всё бы ничего, не будь Чонгук таким большим мальчиком. Чимин не тот, кто способен так просто глотать его целиком. — Вылезти из-под одеяла? — хихикнул Чон. Чимин поднял напряжённый взгляд вверх. — Вы сможете справиться с этим? Чимин больно впился пальцами в ляжку младшего, тот всё понял и ослабил хватку, позволив отстраниться. Пак выпустил орган изо рта и тут же прижал к своим губам ладонь, с силой надавив той, чтобы не всхлипнуть во весь голос. Дышать тяжело, у него кружится голова, да и под одеялом довольно душно. Дрожащие пальцы потянулись к экрану смартфона, чтобы набрать сообщение. — Чимин-хён пишет, что справится, — хихикнул Чонгук, — такой смешной. Его пальцы погрузились в мягкие волосы старшего, но не чтобы прижать к себе, а чтобы мягко зарыться в волосах, покопаться в тех. Чимин едва не прикрыл глаза. Хотелось прижаться к бедру младшего, уснуть на нём прямо во время трансляции, пока тысячи зрителей этого не замечают. «Вылезай из-под одеяла, хватит прятаться» — писал Чимин. На щеках появилось смущение. — Ээээй, Чимин? — рассмеялся Чон. — Я должен выйти? Должен ли я это сделать? Чонгук приподнял край одеяла, заглянув внутрь. Чимин поморщился от яркого света и в изумлении разомкнул губы. В глазах появился ужас. Так легкомысленно… Он дразнит зрителей, но что, если кто-то увидит? Они заметят его… Они всё узнают. Чон смотрел на растрёпанного старшего с восхищением, он тянулся к его губам пальцами, касался их медленно, заставляя размыкаться. Чимин послушно открыл рот и позволил войти. Три пальца погрузились по две фаланги и прижали влажный язык. Пак смотрел с благодарностью, он цеплялся пальчиками за запястье парня и почти не моргал. В момент, когда Чонгук снова опустил край одеяла, Чимин проводил языком по подушечкам его пальцев он, как послушный мальчик, делал приятно своему «хозяину». Чонгук не впервые делает такие смущающие вещи. Ему нравится ходить по краю, нравится на камеру делать вид, что всё в порядке, его лицо в самый пик оргазма никак не меняется, пока включена видео связь, но ноги дрожат, а мышцы на животе сокращаются, как ненормальные. Чимин водит ладонью и слышит смех. Чонгук смеётся и шутит. Чонгук кончает. Обильно, мокро, в нежную ладонь любимого хёна, который только что написал очередное сообщение в видеочате. — Чимини-хён, ты хочешь прийти сюда? Давай просто проведём лайв вместе? — мурлычет Чонгук на камеру. Чимин ведёт кончиком языка по его головке, собирая излишки, не поместившиеся в ладонь. Для Чонгука это лучший ответ. Пак Чимин сейчас к нему не придёт, ведь он занят делами поважнее. Снова огибает его орган мягкими губами, опять вводит в себя и, судя по дёрганию его руки, строчит очередное сообщение в чат. — Если ты решишься, то я приеду. Мне приехать? «Похоже, Чонгук забыл, какой я человек.» — Хёну тоже скучно по утрам, не так ли? — пальцы Гука дрожали, он снова топил их в мягких волосах старшего, но теперь уже держался не столь уверенно. — Что думаешь, приехать или нет? Ответь мне! М? М? Хотелось застонать в голос, скинуть с себя одеяло, растянуться на мягкой постели и позволить себя ласкать в более удобной позе. Чимин умеет красиво вести, он восхитительный и очень умелый любовник, всегда уверенный в себе, настойчивый, нежный. Когда закончится эфир, он позволит себе немножечко больше, но сейчас… Сейчас Чимин погружает один нежный пальчик в Чонгука и плотнее смыкает губы вокруг упругого подёргивающегося органа. Чон слишком чувствительный, доставить ему удовольствие — не так уж и сложно. По губам стекает вязкая дорожка, Чимин чувствует ее, слышит, как излишки капают на белоснежное постельное, но ему не до них, его руки сейчас гладят дрожащие коленки младшего, разводят те немного властно, освобождая себе место меж невероятно-длинных стройных ног. Пока счёт 2:0 в пользу Чимина. И едва ли он собирается останавливаться. «Если ты посмотришь на фото, которое я тебе отправил, то ты поймёшь, кекеке» Чонгук смеется почти нервно. Он знает, что сфотографировал Чимин и, если честно, ему не хочется смотреть на это сейчас, ведь даже при одной лишь мысли у него пересыхает в горле. Быть может, зря он затеял этот лайв именно таким? Теперь уже поздно отступать. Твёрдая упругая головка меж его разведённых ягодиц, Чимин жмётся к внутренней стороне его бедра и настойчиво ведёт вверх. Трётся о его кожу и наверное выглядит очень мило, прижимаясь к нему всем телом, чтобы на камере не было видно. Они ни за что не будут входить друг в друга во время трансляции, но сама мысль о такой возможности кружит голову. Чонгуку видится, как хён берёт его орган и садится верхом, вводя тот по основание… Да, Чимину очень идёт седлать его… Или же сам Чимин введёт свой член в него и заставит стонать своё имя? Какой его хён сегодня? Он захочет Чонгука в себе или же сам возьмёт его? Чимин провёл ладонью вверх по органу парня и усмехнулся. Такой милый. Что-то нафантазировал себе и теперь снова стоит, как каменный. Его странный мазохист Чонгук-и, которому нравится страдать во время прямых трансляций.