Паук, живущий во тьме

Меня зовут Питер Паркер, и история моя покажется любому здравомыслящему человеку безумной от первого до последнего слова. Вероятнее всего, выслушав её, этот человек немедленно поставит в известность врачей из психиатрической лечебницы, где я и закончу свои дни. Именно потому я никому не могу доверить свою сокровенную тайну, именно потому живу во мраке ночи и стыдливо прикрываю лицо маской, хоть и совершаю благородные поступки. Было время, когда я беспечным юнцом бегал по коридорам своей alma mater, мыслями то об учебе, то о прекрасных глазах Мэри Джейн, моей юношеской любви. Кто бы мог подумать, что какое-то жалкое насекомое способно настолько преобразить жизнь человека в один миг! О да, это был паук — то существо, что вогнало ядовитые жвалы в мою кожу, отравило мою кровь неизвестным ядом, вследствие чего я превратился в нечто иное, чем homo sapiens. Впоследствии мне удалось выяснить, что паук был гостем из иных миров, попавшим сюда неведомыми путями. И так уж вышло, что на пути у него оказался я — и, утратив человеческую сущность, обрел небывалые силы. Кто я сейчас? Фоторепортер, ношусь по городу со своей тяжелой камерой и штативом под мышкой. А ночью — о, ночью я перевоплощаюсь в небывалое существо, стоящее на страже покоя и порядка. Не бойся меня, усталый путник, не трепещите от страха, влюбленные парочки. Я ваш дружелюбный защитник, обитающий по соседству, Паук, Живущий во тьме. *** Тот вечер выдался беспокойным, моё шестое чувство, новообретенное то ли благословение, то ли проклятье вопияло: грядет нечто ужасное, неописуемый ужас. То здесь, то там по городу находили обезображенные трупы, в которых с трудом можно было узнать людей, настолько они были изувечены. Однако все врачи, что исследовали их, утверждали, что все чудовищные раны жертвы наносили себе сами, лишившись рассудка. Закончив проявлять снимки для завтрашней газеты, я торопливо переоделся в нечто, совершенно меня преображающее, подобие циркового трико, что я сделал собственноручно, и надел на лицо маску, скрывающую мою истинную личность. Информация, которую мне сообщил доктор Отто — сообщил как Питеру Паркеру, своему другу, — была поистине бесценной. Некий культ, вполне вероятно, связанный с загадочными смертями, желал заполучить знаменитого доктора Октавиуса, с его могучим интеллектом, в свои сети. Встревоженный, он сообщил мне время и место, где культ проведет свой безумный шабаш, а я посоветовал ему ни в коем случае не приходить туда и не пытаться воззвать к их совести, а обратиться в полицию, что он клятвенно пообещал мне сделать. Наивная, но чистая душа. Что же, пусть полиция и займется этим делом, но помощь от Паука, Живущего во тьме, не будет им лишней. Они собрались в загородном доме одной известной и весьма состоятельной особы. Ловить экипаж в своем измененном облике я не мог и потому, чтобы добраться до места, воспользовался своей, назовем это так, паутиной. Издалека заметив горящие окна, я добрался до самого дома как можно неприметнее. По наружным стенам дополз до первого этажа, влез через небольшую щель в огромный зал, прокрался туда и оцепенел от увиденного. Все члены культа в белых балахонах стояли вокруг некоего каменного подобия стола, где лежала распростертая обнаженная девушка, а у изголовья — некий грузный мужчина, лицо которого скрывал капюшон. Руки мужчина положил на голову своей жертвы, она же лежала, закрыв глаза, со спокойным лицом, и только конечности её подергивались. Люди, обступившие их, распевали вполголоса что-то монотонное на неизвестном мне языке, но все волоски на моем теле встали дыбом. Наконец мужчина убрал руки, пение оборвалось, а девушка открыла глаза. — Бессмертный Ктулху подарил ей свою мудрость! — громогласно объявил человек в капюшоне голосом низким и рычащим, больше похожим на звериный. культисты поприветствовали его заявление радостными воплями. И в тот же миг несчастная, расхохотавшись безумным смехом, вцепилась в своё лицо ногтями и начала разрывать его. Вместо того, чтобы ужаснуться подобному, окружающие сопровождали её мучения одобрительными криками. Когда она принялась выдирать себе глаза голыми руками, я не выдержал. Меня никто не замечал, пока с потолка я не ринулся вниз и не подхватил бедняжку. Культисты вскрикнули от неожиданности — и вот они уже далеко, а я с вырывающейся девушкой бросился прямо через огромное витражное окно прочь. План мой был незамысловат: спеленать безумную по рукам и ногам, чтобы она не смогла причинить себе вреда, и передать её в лечебницу. Никто из людей не угнался бы за мной, пока я летел через лес, отделяющий пригород от большого города. Несчастная билась в моих руках, кусала и царапала меня. Ничего, я переживу это и раны заживут, лишь бы не калечила себя. Одним из достоинств того, что я перестал быть человеком, была способность исцеляться в считаные часы. Это не значило, что я не чувствую боли и не истекаю кровью от глубоких ран, однако со временем все они затягиваются без следа. Но даже будь это не так, я пожертвовал бы собой ради этой безымянной бедняжки. Что с ней сотворили, опоили, загипнотизировали? Наконец, когда я заключил, что достаточно отдалился от зловещего особняка, приземлился на небольшую поляну и опустил жертву культистов на землю, и решил было, что всё уже позади, как услышал треск деревьев с той стороны, откуда я старался сбежать. Кто-то преследовал меня! Но кто смог бы за мной угнаться, у кого хватило бы силы ломать ветки и небольшие деревья на своём пути? Вот на поляне появился он — тот самый мужчина в капюшоне, уничтоживший разум девушки, однако вид у него был совсем не человеческий. Вернее, антропоморфное тело было на месте, но внизу из балахона торчали слизистые зеленые щупальца, зловонные, извивающиеся как змеи. Они с легкостью крушили всё на своём пути, и они потянулись ко мне. Я загородил собой жертву культистов. — Зачем она тебе? Сразись со мной, чудовище! — крикнул я, лихорадочно соображая, что бы предпринять против подобного монстра. — Ты мне и нужен, жалкое насекомое! — прорычал он в ответ. Ни мгновения не было на раздумья: одним броском паутины я спутал конечности девушки и оттолкнул её на безопасное расстояние, увернулся от сокрушительного удара щупальца и устремился прочь, увлекая монстра за собой. Наша игра в догонялки продолжалась довольно долго и выжала меня досуха. Никогда прежде я не сталкивался с противником подобной силы, а их было немало — одержимых демонами, отведавших неизвестных отваров, безумных ученых. Кто был этот монстр и зачем ему убивать людей столь изощренным способом, когда он мог бы уничтожить целый квартал при желании, а то и небольшой город? Я уклонялся от его щупалец сразу со всех сторон, но вот ему удалось подловить меня, когда я совсем обессилел; он швырнул в меня небольшое деревце, вырванное с корнями, и смог сбить на землю. В то же мгновение он навалился, опутал щупальцами, поднял перед собой так, что наши лица оказались вровень — а он на своих щупальцах возвышался над землей футов на двадцать. — Наконец-то я поймал тебя, Паук! — проскрежетал он и расхохотался, откинув голову. Капюшон спал, и в искаженных злобой чертах я узнал… — Доктор Отто? — воскликнул я, не в силах совладать со своим изумлением. Смех его оборвался, в налитых кровью глазах мелькнула растерянность. Одним из щупалец он сорвал с меня маску и в свою очередь воскликнул от удивления. — Питер Паркер? Но разве… — Он словно замешкался, засуетился, и это было так жутко — обычное человеческое смятение при его монструозном облике. — Я был уверен, что Паук — твой друг, но раз это ты сам… В этот момент щупальца его заизвивались сильнее, злее, лицо перекривилось, и хватка стала сильнее; мои ребра затрещали, перед глазами потемнело. — Зачем вы делаете это, доктор Отто? Я думал, вы занимаетесь наукой на благо человечества, вы гуманист! — Что такое человечество? — зарычал он в ответ, дико вращая глазами. — Лишь песчинки в Вечности! Низменные создания, созданные для прислуживания и развлечения Древних! — О чем вы? И… как вы довели себя до подобного, вы же благороднейший из всех, кого я знаю! — крикнул я, задыхаясь от сжимающей меня хватки и от смрада, исходящего от щупалец. Лицо его снова разгладилось, во взгляде появилось бесконечное страдание. — Ах, Питер, что я наделал, зачем я пустил его в свою голову, — пробормотал он. — Он сводит меня с ума, он заставляет совершать страшные вещи! Тут щупальца снова зашевелились, будто были недовольны тем, что он на время обрел разум, Отто застонал, схватившись руками за голову, крикнул: — Нет! Он ни в чем не виноват! — отбросил меня, как куклу; я ударился спиной о ствол дерева так, что из легких вышибло весь воздух, и в меркнущем сознании запечатлелись слова доктора Октавиуса, произнесенные искаженным злобным голосом, в котором не осталось почти ничего человеческого: — Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн! *** Я очнулся на рассвете. Тело ломило, костюм весь пропитался смрадной слизью, вокруг валялись вырванные с корнем деревья. Я был жив — доктор Октавиус — или то, чем он стал ныне — пощадил меня. Кое-как я добрался до места, где оставил девушку, ковыляя по следам разрушений. Страшно даже представить, какой катастрофой обернулась бы его погоня за мной в черте города. Девушка была мертва. Лишившись возможности покалечить себя руками, она доползла до большого корявого пня и билась об него головой до тех пор, пока в её теле сохранялись хоть какие-то признаки жизни. Наверное, ей было шестнадцать или семнадцать лет. Возможно, её родные смогут опознать её по тому, что от неё осталось. Измученный, израненный, я бессильно уселся рядом с её телом и наконец дал волю чувствам. Что мне делать теперь? Как справиться с подобным чудовищем, если оно — глубоко уважаемый мной человек, мой наставник, мой дорогой друг? Есть ли хоть малейший шанс вернуть его на сторону света, или разум его навеки погрузился во тьму? Какие зловещие планы готовит этот самый «бессмертный Ктулху», от имени которого людей сводят с ума? Один ли он, или существует целая тайная организация, те самые «Древние»? С ужасом я осознал, что мог столкнуться с такими силами, против которых мои способности — ничто. Наконец, когда солнце показалось над горизонтом и озолотило вершины деревьев (тех, что остались целыми), я поднялся, вытер глаза, подхватил тело и направился в сторону города. Кто бы ни стоял за страшными преступлениями, за чудовищным превращением доктора Октавиуса в зеленого монстра с щупальцами, похожего на одержимого демонами осьминога, я обязательно докопаюсь до истины. Мы живем не в темные времена, на дворе заря нового, двадцатого века, и я использую все возможности и науки, и моего нового тела, чтобы раскрыть все тайны. Не знаю, дар это или проклятье, но, возможно, именно для того он и был мне дан — чтобы спасти человечество от самой страшной угрозы, нависшей над ним. Я обязательно справлюсь — я, Паук, Живущий во тьме.