Гори синем пламенем

Шинобу сидела за своим столом и сверяла список с полученными сегодня лекарствами. Её чёрные с фиолетовым волосы, казались сияющими под солнечными лучами, которые проникали сквозь окно. Тусклые, словно безжизненные тёмно-фиолетовые глаза бегали по иероглифам, чётко вчитываясь в слова дабы ничего не упустить. На лице столпа насекомых, как обычно, тускло светилась улыбка. Поддельная, становившийся искренней лишь единожды. За этими всегда поднятыми вверх уголками губ скрывалась самая настоящая буря эмоций, среди которых преобладала ярость. Такая жаркая и мощная, что была бы способна сжечь всех демонов, стоило ей лишь вырваться. Но данное сестре обещание, чувство долга и вины не позволяли ей пускать чувства на самотёк. Взяв заветную мечту Канаэ Кочо на свои плечи и опустив себя в пучины тоски до самой смерти, Шинобу носит на себе эту улыбку. -Кочо? - - А, Ренгоку-сан? Доброе утро- пламенный столп вежливо постучал в открытую дверь кабинета и встал в проходе ожидания разрешения войти. - Что привело тебя ко мне столь рано? - спросила Шинобу мило скрестив руки на груди. -Ничего особенного- Кëджиро так-же, как обычно сиял своей солнечной улыбкой, но напряжение, исходящие от него словно расколило воздух, подобно пламя кузнецкой печи металл будущей катаны. Пламенный столп сел на стул с другой стороны стола, чтоб казаться с Кочо примерно одного роста(учитывая то, как она мала по размерам, он всё равно был немного выше) - Кочо, я хотел бы кое-что обсудить- он умело скрывал гнев и разочарование, обжигающие его душу. Конечно, Ренгоку был не доволен, ведь прекрасно понимал, что Шинобу была замешана в пропаже кулона Лин, которая привела к печальным последствиям, как вы уже знаете. Но он вовсе не собирался ругаться или причинять ей вред, хотя бы потому, что она вдвое меньше него и так-же является его товарищем и не желает ему ничего плохого. Хотя желание слегка на грубить ей всё всплывало и всплывало, стоило ему вспомнить перепуганное, заплаканное лицо Лин или её полные тревоги глаза, или дрожащие и слабое тело в его объятьях, или перепачканные её кровью ладони, когда он, молясь, нëс едва дышащую девушку на своих руках из леса. - Я знаю как тебе не легко приходиться Кочо, у каждого из нас есть что-то, что жжёт нам душу, вызывая гнев- не стерая с лица улыбку, столп говорил твёрдо и сурово, но при этом не громко и без давления - Но этот гнев вряд-ли можно назвать священным, ведь прой, когда мы пытаемся противостоять ему, он только берёт над нами вверх и мы не осознанно вымещаем его на тех, кто рядом, не понимая, что задеваем их чувства, которые точно такие-же. Осознавая это мы начинаем отмалчиваться, они тоже, появляются недомолвки, сомнения и страхи. В итоге мы только отдаляемся от тех, кого хотели защитить этим молчанием, пока наконец не потеряем их, а когда осознаем всё окончательно- может оказаться, что уже поздно- - К чему ты говоришь МНЕ это, дорогой Ренгоку? - Кочо начала раздражаться, от части из-за того, что испытывала похожие ощущение, описываемые в последней строке - Прости, что начал из далека. Я сказал это вовсе не для того, чтобы задеть тебя. Просто хочу объяснить, что в твоей ситуации странно относится с принебрижением к людям, тем более к товарищам, которые имеют схожее с твоим горе. Ты истребитель и твоя задача не только истреблять демонов и защищать мирных граждан, но и твоих товарищей, знаю, что обеспечить им всем благополучие ни как врач, ни как истребитель ты не можешь. Да и не только ты. Никто из истребителей и даже из столпов не в силах обеспечить безопасность всем своим товарищам, поэтому единственное, что мы можем сделать- это, хотябы проявлять благоразумие по отношению к ним, какими -бы странными они на не казались- он встал - Подумай об этом, пожалуйста. А если мои слова тебя не убедят -вспомни свою сестру - И после этих слов вышел из кабинета Шинобу осталась одна, находясь в полном недоумении. Ей хотелось разозлиться на Ренгоку. Кто он, чтобы поучать её, словно ребёнка? То, что она выглядела маленькой, не говорило, что её уровень мышления такой-же. С чего он вообще завёл этот разговор? Ещё и сестру её упомянул. Да она больше всех заботится о благополучие товарищей, в отличие от тех же Томиоки и Сорт.... И её словно молния пронзила. Осознание стало потоком первых, за долгое время слëз. Она вспомнила цветок глицинии в руке Томиоки, который он однажды протянул Лин и поняла кое-что важное для себя.