your smile

the smile that you gave me

even when you felt like dying

Хенджин сильнее закутывается в пальто. Не хватает ему заболеть еще для полного счастья. С тренировки он возвращается один. Кто-то задержался из-за личного расписания, кто-то решил остаться доработать некоторые моменты в песне или в танце. Хенджин бы тоже остался, и он уже сотый раз корит себя, пока поднимается на лифте в общежитие. Он бы поработал чуть больше, чем нужно, если бы в один момент его голову не забили мысли о маленьком отдыхе. Да, для них делать больше нормы и есть норма, получается, Хенджин не дорабатывает. И теперь в его голове мелькает еще и эта мысль, но усталость пересиливает. Падает на кровать прямо в джинсах. Тишина, простор для собственных мыслей, хотя их нет. Он смотрит куда-то сквозь стену, выстраивая свой план на завтра. План у него есть на все и едва ли не на бумажке, он следует этому плану. Все хорошо, ведь… так? Стоит все-таки переодеться, однозначно. Но так не хочется вставать, тело будто слишком тяжелое. Сегодняшняя тренировка выбила из него все силы, впрочем, как обычно. А толстовка такая мягкая и теплая… Он закроет глаза буквально на минутку и потом обязательно встанет, чтобы переодеться, умыться, поесть и лечь спать как нормальный человек. Может еще порисовать? Давно в его руке не лежала любимая кисточка, а пустых холстов и страниц в скетчбуке так много… Нет, завтра. Завтра он точно нарисует что-нибудь. Из полудремы его достает вибрирующий в джинсах телефон. Экран неприятно слепит уставшие глаза. Хенджин просматривает уведомления через панель сообщений. Какие-то рабочие моменты, онлайн магазины, новые видео у любимых блогеров… Ликс: хенджин-а ты забыл наушники в зале я зайду к тебе отдать? Черт, и видео не посмотреть. Все завтра.

Хенджин:

окей

На что-то большее для ответа его не хватает. Пока Феликс едет к нему нужно хотя бы переодеться. Хенджин нехотя поднимается и пытается найти в горе мятых вещей, рандомно раскиданных по полкам шкафа, чтобы немного прикрыть бардак в комнате, пижаму. Находит, однако, только футболку и надеется, что штаны не затерялись где-то в общей стирке, иначе больше он их не увидит. Стянув толстовку и кинув на кресло, он слышит дверной звонок. Вздох. Хорошо, не стоит задерживать Феликса, он тоже устает не меньше. — Однажды эти наушники навеки потеряются в стенах компании, — смеется Феликс, протягивая заветный кейс. — Спасибо, — и Хенджин думает, что на этом все закончится. — Хэй, ты ушел уже где-то час назад и до сих пор не смыл макияж? — Феликс входит в общежитие и закрывает за собой дверь. — Побереги кожу. Хенджин устало трет лицо. У него нет ни сил ни желания общаться с кем-либо, но и прогонять Феликса неудобно. Он ведь позаботиться о нем пытается. — Да-да, сейчас смою… — Так еще и не ел наверняка?! — Феликс щурится и тыкает ему пальцем в грудь. — Да я не голоден… Тяжелый вздох уже от Феликса, который снимает с себя куртку. Хенджин смотрит на него в мольбе, ну слишком хочется побыть одному. И чувствует, что его немые просьбы игнорируются специально. Что на него нашло? — Иди умойся пока, а я сделаю нам чего-нибудь легкого на ужин. Мои все равно сегодня не в общежитии ели, — Феликс слишком упрям в своих действиях, а у Хенджина нет сил отказать и желания смотреть в чужие грустные глаза, если он все-таки сделает это. Бог с ним, накормит и отпустит. — И, умоляю, сними ты наконец эти джинсы. Мы тебе буквально на прошлой неделе вместе новую пижаму купили. Только сейчас до Хенджина доходит, что все это время он был без верха в одних гребаных джинсах, а Феликс на это вообще никак не отреагировал. Ну или сонный разум не заметил чужих проворных глаз. Вариант, что они и так не одну сотню раз видели друг друга без одежды в разных ситуациях он почему-то не рассматривает, пока не смывает средство для снятия макияжа холодной водой. Действительно, у него совсем уже мозг отключается. Уже через десять минут Хенджин садится за стол и рассматривает самый простой салат, будто впервые его видит. А еще здесь почему-то нет кофе. Феликс сидит напротив и хихикает: — Вот тебе полезный ужин. Без мяса, правда, зато с витаминами. Почему ты смотришь на чай как на яд? — В этом доме царствует кофе, — пожимает плечами Хенджин, перебирая вилкой овощи. — Да ну, даже поздно вечером? Вот почему ты жаловался, что долго засыпаешь! А как же Чан? — откуда в Феликсе столько энергии? — Ты стащил его запасы чая, спрятанные за огромным количеством мешков с зернами для кофемашины. Да и он редко завтракает вместе со всеми. — Так, давай не носом клюй, а ешь. Завтра сложный день, тебе нужна энергия. И позавтракать утром не забудь, — Феликс и сам замолкает, принимаясь за еду. Хенджин бы не согласился с ним, да спорить не хочется. Завтра день как день, ну на одну репетицию больше, чего в этом такого? Он не воспринимает свое обычное расписание как что-то сложное. Это его рутина, ритм жизни. В общежитии стоит мертвая тишина. Трирача вряд ли завалится сюда с громкими разговорами раньше двенадцати ночи. На них еще в обед нашел такой творческий порыв, что больше их в этот день никто не видел. Минхо пришлось закрыть глаза на их пропуск репетиции с чисткой хореографии, обучит их отдельно ото всех, ну или они сами быстрее научатся. Хенджин танцует вроде как обычно, но чувство, что он где-то ленится, прорастает в груди все больше. И сейчас, уставившись в эту тарелку с бесконечным салатом, он думает о своих движениях. Наверно, нужно добавить амплитуды и… не получить по носу от Феликса. Тот снова бухтит про то, что Хенджин еще немного и уснет в тарелке, и встает помыть свою. Видимо, в удар чайной ложкой тот вложил слишком много силы, если теперь Хенджин вообще перестает думать и тупо смотрит на пустой стул напротив. — Как тебе идея выбраться погулять в выходной? — Феликс забирает тарелку и у него, пододвигая чай. — Хм, может быть, — после паузы, мямлит Хенджин. Вообще-то у него были планы лежать и ничего не делать в единственный выходной. — Давай-давай, а то скоро совсем позеленеешь с расписанием компания-общежитие, — Феликс незаметно подходит к нему со спины и кладет руки на плечи, разминая, говорит в самое ухо, — ладно, я поеду, пока меня совсем не потеряли. Спокойной ночи, Хенджин-а. Хенджин снова трет глаза. — Спокойной ночи и… спасибо за ужин. — Ой, да ладно, ничего сверхъестественного, — отмахивается Феликс, приобнимает на прощание и уходит. Хенджин снова один. Он правда благодарен Феликсу, потому что без него и действительно завалился бы спать с макияжем, в джинсах и голодный. А он буквально заставил его поесть. Хенджин и не помнит, как доходит до своей комнаты. Наверно, вырубается где-то по пути, а ноги ведут в нужном направлении уже на автомате.

***

С этого момента Феликс был везде, буквально. А Хенджин так и продолжал засыпать на любой горизонтальной поверхности. Вот он снова игнорирует сообщения из всех чатов, потому что не хочется показываться онлайн и всем отвечать. А Феликс звонит и спрашивает, поел ли он, заводя легкую беседу, которая может длиться полчаса, час… Хенджин теряется во времени и никогда не может вспомнить, о чем они болтали так долго. Хенджин падает Феликсу на плечо между репетициями, думая, что скоро рухнет прямо посередине комбинации и не сможет дойти до общежития (конечно, это ложь, до теплой кроватки он доползет в любом состоянии). Феликс показывает ему камбек какой-то группы, ведь Хенджин не успевает следить ни за какими новостями. Репетиция, кстати, заканчивается ничем не примечательно. Ноги и спина, конечно, вот-вот отойдут в мир иной, но это настолько привычное для него состояние, что он вполне готов еще пару раз станцевать этот несчастный танец, хоть и дать немного слабины. Хенджин лежит на кровати, думая, что выйти на улицу за любимыми булочками слишком тяжело, да и стоит поддерживать фигуру перед выступлениями. Феликс наоборот так не считает и врывается к ним в общежитие, утягивая Хенджина гулять по ближайшему парку еще три часа, пить слишком сладкий раф и смеяться с глупых шуток. От улыбки Феликса Хенджин и сам начинает улыбаться и хихикать со смешных котиков или отвратительных анекдотов. Они расходятся по общежитиям с красными носами и стучащими от холода зубами, ничуть не жалея. После яркого шумного концерта Хенджин еле дышит и плюхается головой на кожаные штаны Феликса. Он смертельно устал и одновременно готов прямо сейчас покорить весь мир. Сколько эмоций и мыслей хочется сейчас ему передать, жаль только не на всё слова найдутся. В ушах до сих пор шум битов и криков фанатов, тишина в гримерке аж давит. Он игнорирует головную боль, когда в волосах запутывается чужая рука, действующая на него как таблетка обезбола. Феликс улыбается ему в ответ, готовый выслушивать всю его тираду о концерте. — Это был… хороший концерт. Я нигде не ошибся, — говорит Хенджин с самодовольной улыбкой. — Да, все сегодня прям зажгли, — Феликс что-то вспоминает и хихикает, — а смешно Минхо сказал… Хенджин сразу понимает, про что тот говорит и смеется так звонко, что сам с себя в шоке. Выступления всегда пробуждают в нем некого демона сцены, и как же он его любит. Хенджин горит желанием показать себя в полную мощь, улыбается как безумец и забывает абсолютно про все. Сцена — его второе дыхание. Шум, крики стэй, скорость переодевания, разговоры между песнями… Все пролетает так ярко и быстро, что Хенджин не замечает, как снова оказывается один в темной комнате и тишине, со страшной усталостью и такой же страшной бессонницей. В ушах отголоски выступления, только теперь они… другие. Хенджин снова чувствует себя таким маленьким и беспомощным, вспоминает, что ошибки все-таки были. Боже, стэй наверняка их заметили и сейчас как распространят по всем соцсетям. От одной только мысли Хенджин вздрагивает всем телом и прячет лицо в подушке от стыда, хотя в комнате находится один. Ужасное чувство ничтожности разъедает его изнутри. Сейчас бы спрятаться от всего мира в объятиях и словах Феликса… Как же его сейчас не хватает. Ему не хватит и просто объятий. Хенджину хочется еще ближе, чтобы кожа к коже, чтобы перебирать запутанные волосы, чтобы… Хенджин вовремя ловит себя на мысли, что думает куда-то не в ту сторону. Но стоит только представить… Его тепло, слова, руки, губы, растянутые в улыбке… Ужасно, ужасно, как он может так подумать о друге? Это неправильно. Феликс столько делает для него, а он… Хенджин ловит себя на еще одной мысли. Феликс всегда был рядом. Да, он наконец-то признает сам себе, что Феликс вытащил его из страшного переутомления и апатии. Хенджину больно, плохо, грустно, Феликс приходит его поддержать, отвлечь от собственных кошмаров. Он дарит ему тепло и не требует ничего взамен. Он просто всегда рядом… Всегда выслушивает его и старается поддержать, либо молчит, позволяя собственным мыслям разгуляться в более позитивном направлении. Феликс с самого начала знал, что Хенджину слишком тяжело, что не стоит его оставлять одного, пришел к нему на ужин при первых тревожных звоночках, когда тот еще совсем не превратился в амебу, неспособную пересилить саму себя ни в чем. “Словно солнце сквозь самый страшный сон,” — думает он. Стоит ли говорить о том, что Хенджин прорыдает еще несколько часов?

***

Хенджин начинает улыбаться мемберам и стаффу за камерой. Работа над песнями и танцами не серая рутина, а снова его смысл жизни. После долгой тренировки под зорким взглядом Минхо он падает без сил на середине зала и улыбается. Легкие приятно горят, а тело расслаблено, он хочет пробыть в этом моменте чуть дольше. Ребята переводят дух и обсуждают предстоящие выступления. И больше Хенджину не хочется выть от одной мысли, сколько ему предстоит сделать. Выступления вытряхивают из него всю душу, оставляя приятный осадок. Чан смеется над бурчанием Чанбина про их такой далекий отпуск. Чонин в раздевалке уже собирается дальше по своим делам. Развалившиеся на весь диванчик Минхо и Сынмин обсуждают фильм, от сюжетных поворотов которого у Хенджина голова кругом идет. Не хватает Феликса, где же он? Кажется, решил не задерживаться и уйти куда-то. Хенджину все-таки приходится встать за телефоном. — О, а я уж думал, ты нам весь пол тут протрешь, — усмехается Минхо. Он закатывает глаза и прислоняется к стене.

Хенджин:

хэй

ты где потерялся?

не хочешь поужинать вместе?

Ответа не следует. Ему самому нет смысла еще засиживаться в компании, поэтому он быстро принимает душ, переодевается и уходит. Необъяснимое желание залезть под теплый бок к Феликсу становится слишком сильным, но он все еще отказывается принимать логичное объяснение. В наушниках играет что-то непринужденное от “коллег по сцене”. Хенджин даже не обращает внимания на начинающийся дождь. Что поделать, придется одолжить у кого-то из второго общежития зонт. Сообщения до сих пор не прочитаны, хотя Феликс всегда отвечает достаточно быстро. Ключ от входной двери Хенджин стащил еще неделю назад, поэтому спокойно входит внутрь, сразу же направляясь к комнате Феликса. В ней не горит свет, лишь экран ноутбука освещает заплаканное лицо. Феликс тут же замечает на пороге Хенджина и утирает слезы, пытается говорить максимально ровным голосом, вот только выходит плохо. У Хенджина что-то екает в районе сердца от такого поникшего друга. Что могло его расстроить? — Хенджин-а, ты чего-то хотел? — Я хотел позвать тебя поужинать вместе, но… видимо, не сегодня, — он проходит в комнату и садится рядом. — Что случилось? — О, да так, просто устал слишком. Все в один момент навалилось и… — Феликс пытается отвернуться, чтобы не показывать свое опухшее лицо с дорожками от слез, пока его подбородок мягким движением ни ловят чужие пальцы, а темные глаза заглядывают в самую душу. — Может, хочешь выговориться? — Хенджин улыбается и второй рукой гладит колено, показывая, что он рядом. — Можно тебя обнять? — этого вопроса он ожидал в самый последний момент. — Тебе не нужно спрашивать разреш… Хенджин тут же оказывает окутан руками и ногами, а веснушчатый носик прячется между шеей и плечом. На футболке точно останутся мокрые пятна, но о них Хенджин беспокоится в последнюю очередь. До него долетают тихие всхлипы, он чувствует дрожь всего тела Феликса. Он снова плачет. Его пальцы цепляются за футболку на спине так крепко, будто Хенджин оставит его одного в любой момент. Феликс думает, что он такой эмоциональный никому не нужен, особенно Хенджину, который наверняка остался поддержать его из жалости. Но он радуется хотя бы этой частичке тепла, не зная, что у Хенджина абсолютно противоположное мнение. — Хочешь, я закажу нам пиццу и останусь на ночь? — спрашивает Хенджин и мажет губами по лбу, тут же останавливая самого себя. Черт, что он творит? Слишком расчувствовался, так сейчас напугает Феликса еще больше. А Феликс не верит своим ушам, не верит чувству чего-то теплого на своем лице, не верит в происходящее. О таком он не мечтал и в самых прекрасных снах, потому что боялся. Они смотрят друг на друга большими глазами. Хенджин боится, что поступил слишком глупо, а Феликс боится снова очнуться в одиночестве и холоде. Вот, что делают с людьми недомолвки, страх сделать первый шаг. В глазах напротив видна абсолютная взаимность, однако они все равно не решаются. — Ликс, ты похож на перепуганного котенка, — пытается пошутить Хенджин. — Я же просто предложил… — А почему ты тогда тоже как напуганный котенок? Чего ты боишься? — Феликс перебивает и тут же ставит в тупик, хватаясь за футболку еще крепче. А Хенджин молчит. Закусывает губу и не знает, что на это ответить. Хочется сказать так много, но как же страшно разрушить такое хрупкое доверие дурацкими чувствами. Феликс обреченно вздыхает и перекладывает руки на щеки Хенджина, чуть приподнимаясь и оставляя легкий поцелуй на губах. — Целовать сюда надо, дурашка. Даже в темноте Феликс знает, что уши Хенджина краснеют, а щеки горят тем же цветом. Еще немного и запищит как чайник. Он сдерживает смех, чтобы не портить атмосферу и еще больше не нервировать Хенджина, который и так слишком задерганный и уставший в последнее время. В этом они похожи. А тот все еще продолжает смотреть своими выразительными глазами, передающими всю его палитру эмоций, и не понимать, что с ним происходит. Он лишь проводит дрожащими руками по спине Феликса и прячет в своих самых крепких объятиях. — Эй-эй, задушишь же, — с шуточным укором говорит Феликс, — я никуда не убегу и не пропаду от тебя, серьезно! И вновь касается его губ так нежно, что Хенджин готов потерять сознание от всей той любви, что получает сейчас. И столько же он готов отдать в ответ. Каждое мимолетное прикосновение Феликса будто дарит крылья, а после них на коже остаются рисунки самых различных цветов. Хенджин не хочет возвращаться в реальность, не похожую на эту. Для вернувшихся чуть позже в общежитие Минхо, Сынмина и Чонина такая ночевка с пиццей для всех ничего не значила, когда для Хенджина и Феликса она стала решающей. Разговоры до самого рассвета и прикосновения, поцелуи, улыбки… Одна тайна на двоих. Что будет с ними дальше неважно. Прятать свои истинные эмоции и чувства настолько привычное дело, что наверняка у всех мемберов уже есть отдельная от настоящей личность “сценическая”. Ее видят те, кто не знаком с ними лично, она улыбается каждому, дарит силы и позитив, у нее нет никаких проблем кроме той, что праздник не может длиться вечно. Но стоит зайти за кулисы, как внутри чувствуешь огромную пропасть. Сцена забрала все силы и оставила уставшую пустую куклу. И улыбка уже не та, и движения, и слова. Но когда рядом есть человек, готовый взять тебя за руку и улыбнуться слабо, но искренне, можно идти покорять мир и сердца людей снова. Ведь тебе есть к кому возвращаться, от кого слышать слова поддержки. Хенджин это подтвердит, целуя Феликса в щеку в темном углу после выступления. — Я же грязный весь, — бурчит Феликс и пытается выбраться из цепких объятий. — Я тоже, — Хенджин смеется и утыкается носом ему в шею под причитания любимого. Им необязательно знать, что стоящие за углом Минхо и Чан прибывают в культурном шоке, молча соглашаясь — это было ожидаемо.