Ты не такой

Слегка прохладный утренний воздух бьёт в лицо парню, который сломя голову несётся по тропинке, игнорируя даже мелкие камушки, больно врезающиеся в ноги. Тонкие галоши топчут утреннюю росу. Щёки и нос раскраснелись, а в коленках — дрожь. — Джин-и, — омега громко стучит в дверь и дёргает за ручку, пытаясь открыть её. — Открой скорее! — запыхавшись от быстрого бега, зовёт парень. Дверь со скрипом открывается, и в проём высовывается сонное, припухшее лицо. Затем молодой человек, закутанный в плед, выходит на крыльцо. — Чимин, ты чего так рано? Семь утра, — заглядывая во внутрь дома и прикрывая за собой дверь, шепчет Джин. — Знаешь, что сейчас было?! Ты не поверишь, — так же в ответ шепчет Чимин. Он почти прыгает на месте, не в силах удержать своё терпение. Молодой омега, сложив руки на груди и жмурясь от утреннего солнышка, смотрит на паренька. — Ну скажешь ты уже или нет? — Я ходил на рынок к дядюшке Хану за свежим молоком, — он показывает на авоську с банкой. — Отец наказал две взять, но я одну разбил и порезался, во, — омега показывает руку, перевязанную тряпкой. — Сильно порезался? Ты ходил к лекарю? — волнуется Джин, снимает тряпку и рассматривает рану. — Всё хорошо, хён, — заверяет его Чимин. — А что это за тряпка вообще? От рубашки, что ли? — Джин хмурит брови, глядя на кровавый кусочек ткани. Чимин кивает и улыбается. — Я тебе об этом и хочу рассказать. Это от рубашки Мин Юнги… — шепчет омега на грани слышимости. — Что? — громче положенного выкрикивает Джин, оглядывается по сторонам и понижает голос. — Чимин, он тебе ничего не сделал? — Хён, успокойся! Я разбил банку, а он увидел и помог: водой своей промыл мне руку и перевязал оторванной частью своей рубашки, — смущённая улыбка расцветает на лице парня. — Ох, Чимин-и… Держись подальше от него, — качает головой омега и оборачивается на входную дверь. — Соён проснулся, я пойду. — Давай. Только никому не рассказывай, Джин-и, хорошо? — заломив брови, жалобно просит Чимин. — Конечно не расскажу, — кивает омега, скрываясь за деревянной дверью. — Увидимся позже, — Чимин спускается по ступенькам, направляясь к воротам. Омега почти вприпрыжку направляется к дому. Невольно улыбается сам себе, вспоминая события, произошедшие на рынке, хмурый взгляд своего спасителя и заботливые руки, которые слегка с грубоватой кожей. Чимин оставляет авоську с молоком у крыльца и бежит к качелям. Погода сегодня солнечная, как и настроение омеги. Прикрыв глаза и наслаждаясь тёплым воздухом, он качается, тихо напевая песенку, и не перестаёт улыбаться. — А ну иди сюда, щенок! — раздаётся грубый голос, и Чимин вздрагивает. На крыльце дома стоит взрослый альфа. Хмурит густые чёрные брови, складывает руки на груди и грозно смотрит на омегу. Чимин спрыгивает с качели и, несмело передвигая ногами, приближается к дому. — Да, отец? — он нервно теребит край рубахи, опустив голову. — Где вторая банка молока? — басит альфа. — Я… — он начинает мямлить, — разбил её, случайно… — он медленно поднимает взгляд и смотрит в полные злости глаза напротив. Альфа хватает авоську с молоком и кидает её в омегу. Чимин взвизгивает и отпрыгивает в сторону, глаза начинает щипать от подступающих слёз. Он проглатывает ком и стоит, почти не двигаясь. Банка падает у ног, разлетаясь на осколки, а молоко разливается, быстро впитываясь в землю. — Чтобы принёс мне две банки, бестолочь! — альфа разворачивается и уходит, продолжая ругать сына из глубины дома. Омега тяжело дышит, поднимает голову к небу и часто моргает, стараясь сдержать слёзы. Лучи солнца кружат по его лицу, словно пытаясь успокоить. Он отряхивает рубаху и штаны от капель молока, делает глубокий вдох и выходит со двора, снова направляясь на рынок.

***

Пак Чихоль — отец Чимина. Является главой деревни. Строгий, даже жестокий, альфа, который не признаёт никого, кроме себя. Всю жизнь он считает, что омеги — никчёмные существа, способные лишь на рождение детей. В небольшой деревушке Хахва, где они живут, народ боится господина Пака. Жители стараются не попадаться ему на глаза. Чимина тоже избегают. Шепчутся, когда тот проходит мимо. Жалеют паренька, но ничего не могут сделать. Люди знают, насколько жесток их глава. Считают, что дружить с сыном такого человека — опасно. В случае чего, его жестокий отец, не зная милости, расправится с каждым. Нет, он не убивал людей, конечно же, но превращал жизнь бедного провинившегося в ад, и те думали, что лучше бы лишили жизни. Народ часто слышит, как Чихоль ругается на омегу. Поднять на сына руку — обычное дело. Чимину достаётся за малейшую оплошность. Даже за то, что нечаянно громко хлопнул дверью. К сожалению, никто не в силах что-либо сделать. Все продолжают упорно делать вид, что ничего не происходит. Идти против Пак Чихоля не решаются даже альфы деревни. Чимин забегает на рынок и нервно оглядывается в поисках дядюшки Хана. Вокруг много людей, которые снуют туда-сюда, разбирая товар у продавцов. Омега, извиняясь, пробирается сквозь толпу к молочной лавке. — Дядюшка Хан, дайте мне ещё две банки молока, — просит омега, протягивая деньги. — Чимин-и, так закончилось оно у меня, — отвечает Хан, убирая деревянный столик, на котором каждое утро стоит свежее молоко. — Но как же… — расстроенно шепчет Чимин. — Вообще не осталось? — с надеждой в голосе спрашивает он. — Нет сынок, приходи завтра, — с сожалением отвечает торговец. — Извините, спасибо, — Чимин опускает голову, разворачивается и отходит от лавки. Его почти начинает трясти. Возвращаться домой без молока никак нельзя. Отец сильно разозлится. Опять начнёт ругать. Изобьёт и запрёт дома без еды. Такие наказания Чимину привычны. Ни крошки хлеба во рту за день — это ещё самое божеское наказание. Чимин разочарованно вздыхает и присаживается на лавочку на окраине рынка, опустив голову. Галдёж людей вокруг, шум ветра, топот лошадиных копыт, визги, крики животных. Всё это смешивается в голове парня. Он поднимает руку и рассматривает пропитавшуюся кровью ткань. Отец даже не заметил, что Чимин поранился. Грудную клетку сжимает от обиды, и он жмурится, позволяя кристально чистой слезинке упасть и оставить тёмное пятно на льняных штанах. — Возьми, — раздаётся хриплый голос над головой парня. Чимин поднимает мокрые ресницы и видит перед собой альфу. Того самого, который помог сегодня утром. Он стоит, заслонив собою солнце, отчего тень силуэта падает на парня. Омега распахивает глаза шире и прикрывает рот рукой, когда Юнги ставит на лавочку две авоськи с молоком. — Но… — дрожащим голосом давит из себя Чимин. — Вот ещё, — альфа достаёт из кармана небольшую баночку и ставит рядом с парнем. — На ночь помажь, — кивает он на руку. Чимин заторможено хлопает глазами. Следит за каждым его действием и не может слова сказать. Юнги разворачивается и уходит, но Пак вскакивает и окликает его. — Господин! Но Юнги лишь ускоряет шаг и скрывается за поворотом. Омега ещё долго продолжает смотреть вслед. Затем оборачивается, подбегает к лавочке, хватая молоко и мазь, прижимая к груди, словно это найденное им сокровище. Возможно, это так и есть. По крайней мере, сегодняшнего наказания от отца ему удастся избежать. На лице расплывается улыбка, а щёки снова предательски краснеют. Этого альфу он знает уже давно, как и каждый в этой деревне. Но лично они не знакомы. Мин Юнги известен лишь по слухам от жителей. О нём много плохих вещей говорят. Только вот не понимает Чимин, чему именно можно верить. Одни утверждают, что он жестокий убийца, живёт в лесу, а сюда ходит, чтобы охотиться на мирных граждан. Даже смешно слушать такое. Другие же и вовсе думают, что не человек он, а самое настоящее зло. Ведь тот живёт за лесом, и никто никогда не видел его с кем-то. Всегда один ходит, мрачный и тихий. А ещё у него на половину лица ужасный шрам, который нагоняет ещё больше ужаса. Чимин верил байкам о самом страшном альфе в деревне до тех пор, пока сегодня утром не столкнулся с ним лично да в глаза не посмотрел. Добрые они у него. И душа такая же — он уверен. Ведь за свои семнадцать лет омега видел зло только в одном человеке — его отце. Омега, пока плёлся до дома, не мог перестать думать об этом альфе. Почему же его считают таким плохим, когда он помог ему? Который раз за это утро вспоминаются сильные руки с грубой кожей, что обвязывали его рану. Глаза вспоминает, в которых беспокойство плескалось в тот момент. Не может он быть плохим человеком, врут всё люди. Они просто боятся. Тихо зайдя в дом, Чимин аккуратно ставит банки на кухонный деревянный столик и убегает в комнату. Закрывает дверь на щеколду, забирается на кровать с ногами, убирает тряпку с руки и наносит мазь, которую дал ему альфа. «А если отраву какую подмешал?» — именно так бы и сказал Джин, узнай, что мазь из рук самого ужасного человека — Мин Юнги. Чимин лишь усмехается. Он не скажет никому. Есть в этом альфе доброе и светлое. Чимин точно уверен. Он это видел в его глазах.