Сборник. Малыши коротыши.

Звонок в дверь отвлёк Юнги от увлекательнейшего занятия – рассматривания кошачьих лапок, на предмет остроты когтей и папиллярного узора. Он нехотя поднялся, погладил возмущённого пренебрежительным отношением к себе Тана. Так звонил только один человек, его сосед, друг, товарищ и брат – Чимин. Настойчиво, но соблюдая определённый ритм. - Ого! Это по какому поводу? – Чимин стоял в домашней одежде, с бутылкой дорогого виски в руке. Из кармана худи торчала ещё одна, начатая бутылка. Парень уже был на веселе. – Ну проходи, раз пришёл, на пороге пить точно не будем. Чимин горько вздохнул, переобулся в свои тапочки и уверенно пошёл в кухню. В доме Юнги он был желанным гостем и знал его так же хорошо, как свой. Здесь у него были свои тапочки, своя кружка, даже своя спальня и зубная щётка в общей ванной. - Она меня бросила. Представляешь? В сообщении. Я милый, добрый, внимательный, но она не чувствует, что она мне нужна. Как будто кто-то стоит между нами. Возможно, моя работа, возможно другой человек. Это она так сказала. Точнее написала. – Чимин хозяйничал на кухне, не глядя на хозяина дома, доставал посуду, еду из холодильника. Юнги молча наблюдал. – Другой человек, понимаешь? Я бы понял, если бы она не захотела ждать меня из армии или из тура, или я просто уделял ей мало внимания, не дарил подарков или какие там ещё бывают претензии у девушек? Как вообще можно понять, что есть какой-то другой человек? Бред какой-то. - Ну, ты действительно много работаешь. Она ведь знала это с самого начала. – Юнги сел за уже накрытый стол. Взял стаканы и налил виски. - Знала и уверяла меня, что это не проблема и отношения на расстоянии бывают крепче, чем если бы мы видели друг друга каждый день. – Чимин взял стакан и отпил обжигающую жидкость, не поморщившись, как воду. Они пили и говорили. Говорили и пили. Обсудили будущий тур, новые песни, новые образы. Страны, в которые пока не могут поехать, страны в которые точно поедут. Юнги смотрел в глаза Чимина почти не отводя взгляд. Его радовало то, что Чимин хоть и огорчён расставанием с девушкой, но не выглядит раздавленным, как раньше, а скорее освободившимся. Эти его последние отношения напоминали чемодан без ручки – нести тяжело и бросить жалко. - Что? – Юнги понял, что Чимин что-то спросил у него, но он так задумался, что не услышал вопрос. – Прости, задумался. - Я говорю, может ей не нравится, как я целуюсь? - он уже стоял рядом, непозволительно близко, Юнги чувствовал его дыхание на своей щеке. – Хён, давай я тебя поцелую, а ты мне скажешь… Прикосновение к губам парализовало, ударило током и обдало кипятком изнутри. Юнги хотел отодвинуться, оттолкнуть наглого тонсена, убежать на край света и больше никогда не возвращаться, ведь он не сможет этого забыть. Но Чимин обхватил его лицо руками и воспользовался замешательством, засунул в рот свой язык и хозяйничал там так, будто имел на это право. На самом деле он имел право, он имел все права на Юнги. На его сердце, душу, тело, недвижимость и любую собственность. - Чимини, что ты творишь? Пожалуйста, перестань. Ты пьян. – Юнги готов был заплакать от отчаянья, ведь он давно смирился со своим влечением к этому красивому и отзывчивому мальчишке, который не представляет себя в отношениях с мужчиной. Они однажды говорили об этом и Юнги больше никогда не заводил разговор о своей симпатии к нему. - Да, ты прав. Я пьян. Пора спать. Можно я сегодня буду спать с тобой? Спасибо. Я знаю, ты мне никогда не откажешь. – Чимин говорил и тащил за руку Юнги, в его же спальню, не дожидаясь ответа, ведь он был прав, Юнги ему никогда не откажет. - Я тебя за это очень люблю. И не только за это. - Надеюсь ты завтра ничего этого не вспомнишь и стыдно будет только мне. – Юнги наблюдал, как Чимин раздевается до белья и не сопротивлялся, когда его начали раздевать. *** Проснулся гениальный репер в пустой постели, его одежда, вчера брошенная на пол, аккуратно висела на стуле. Где-то в доме, за пределами спальни звучал бодрый голос Чимина, шумела кофемашина и звенела посуда. Множество разных, иногда противоположных по смыслу, мыслей, роились в голове Юнги. Как ни крути, новый день начался и его надо жить. Подниматься с постели, улыбаться в лицо своей безответной любви и делать вид, что вчера вечером не находился на грани сердечного приступа от необдуманного поступка Чимина. Утренний туалет занял несколько минут. Гораздо дольше он стоял у входа в кухню, откуда уже доносились запахи свежезаваренного кофе и чего-то вкусно-жаренного. - Не стой там, еда здесь. Доброе утро, соня. Ну ты и горазд спать, я уже замаялся тут один. Смотри, какой нам завтрак приготовил. – Чимин ярко улыбался, показывая на стол. – Я жутко голодный, без тебя не ел. Уже хотел идти тебя будить. - Спасибо Чимини. Доброе утро. – Юнги прошёл, присел за стол, не поднимая глаз на сияющего парня. – Ты как будто и не пил вчера. - А я и не пил… Юнги вскинул взгляд на Чимина, только чтобы удостовериться, что тот не насмехается над ним. И снова опустил глаза в пол. - Юнги… Мин Юнги… Посмотри на меня, - Чимин снова подошёл слишком близко и положил свою тёплую ладонь на щёку Юнги. – Помнишь, ты как-то говорил, что если посмотреть в мои глаза, то можно влюбиться? Я помню. Вчера ты весь вечер смотрел. Я помню. А ты знал, что это работает и в обратную сторону? Я ведь тоже смотрел. На тебя. В твои глаза. И ты мне не ответил, я хорошо целуюсь? Или ты не распробовал? Я могу ещё раз… - Зачем ты это делаешь? Зачем? – Юнги поднял наполненные слезами глаза и увидел… он не понимал, что именно он увидел, но насмешки во взгляде напротив точно не было. - Прости меня. Пожалуйста, прости. За все годы, что ты любил меня, а я, дурак, боялся быть не как все, боялся осуждения. За то, что я врал всем, особенно себе, ведь именно себе сложнее всего было признаться, что ты особенный, что ты не просто мужчина, что ты мой человек, без поправки на пол. Просто мой. Но я пытался быть «нормальным». А она это увидела и рассказала, какой я мудак, раз так мучаю тебя и мучаюсь сам. Поцелуй меня. Сейчас, когда мы оба трезвые. Если, конечно, я не опоздал. Если опоздал, то просто пошли меня. Я это заслужил. Юнги слушал, смотрел в глаза и понимал, что то, непонятное во взгляде Чимина, он видел каждый раз в своих глазах, когда объектив фотокамеры ловил его смотрящим на Чимина. Любовь. Он видел любовь, обращённую к нему. Любовь и надежду. - Скажи, что ни будь. Мне уйти? – Чимин опустил руку, и его улыбка померкла. - Нет! – Юнги вскочил, притянул парня к себе, крепко обнял и уже не сдерживаясь, заплакал. – Что же ты делаешь со мной? Как ты считаешь, я должен на это реагировать? - Поцеловать меня? – Чимин тоже плакал. – И сказать, что любишь. - Я люблю тебя, Чимини. - Я тоже. Я тоже люблю тебя Шуга хён. Их поцелуй длился до тех пор, пока обоим не престало хватать воздуха. Но теперь у них много времени, чтобы наверстать упущенное, изучить новое и стать счастливыми. Настолько счастливыми, что это заметят все.