can't stop thinking of you

Чигири переворачивается в очередной раз, устраивается лицом к большому окну и просто смотрит. В комнате практически темно, лишь свет луны освещает небольшую часть спальни своим белым светом. В этом году лето как никогда жаркое, палящее солнце не скрывается за облаками ни на миг, однако ночи всё равно выдаются достаточно прохладными. Хёма любит открывать на ночь окно нараспашку, любит освежающий ветерок, что ласкает тело после жаркого или даже душного дня, любит смотреть на яркую луну. Попросите парня рассказать чем же его так притягивает луна и он тут же задумается, попытается покрутить шестерёнками в голове и понять: действительно, а чем же она его так тянет? Может быть причина и правда есть, таится где-то в уголках его мозга, но он точно не сможет назвать её, по крайней мере, не сейчас. Чигири обнимает тонкое одеяло, сжимает часть между ног и снова смотрит на луну, что сегодня сияет ярче обычного, словно демонстрирует всю свою красоту специально для него, для того, кто каждую ночь смотрит на неё завороженно ровно до тех пор, пока в комнату не заходит он. Обычно ему требуется не больше десяти минут на принятие душа и подготовку ко сну, но в этот раз он почему-то задерживается. А Хёма, хоть и мысленно отмечает его отсутствие, всё равно взгляда от бело-голубого круга на небе не отрывает. Смотрит на виднеющиеся даже с земли краторы, смотрит на блеклое сияние вокруг объекта, словно тускловатый ободок. И луна сегодня такая красивая, такая яркая на этом тёмном полотне, что Чигири хочется схватить её и спрятать ото всех, оставить для себя и никому не показывать, потому что моё. Но потом он слышит звук приближающихся шагов, чувствует как матрас под чужим весом прогибается, а на его талии тут же руки появляются, обвивая её со всей нежностью и любовью, что в нём только есть. На лице красноволосого тут же появляется улыбка, а сердце забивается в новом ритме быстрее обычного, словно он не делает так каждую ночь, будто не обнимает его так постоянно, заставляя губы растягиваться в улыбке, а сердце приятно сжиматься. – Луна сегодня красивая, не так ли, Чигири? – низкий голос раздаётся где-то в районе затылка, но названный всё равно прекрасно слышит вопрос своего возлюбленного – Такая красивая, что можно умереть, Кунигами, – после долгого молчания его голос звучит немного иначе, будто звонче привычного, но он на этом внимание не акцентирует, у него есть дела и поважнее Чигири поворачивается лицом к Ренске и сразу же понимает, почему луна так его притягивает из раза в раз, почему манит, словно магнитом, а Хёма даже не думает ей сопротивляться. Ответ оказывается так прост, что хочется рассмеяться заливисто, как он обычно это делает из-за шуток Кунигами, до приятного покалывания где-то в животе. Парень вспоминает, как красиво свет луны падал на лицо его любимого в их первое свидание. Тогда они после кинотеатра решили пойти прогуляться по парку, Ренске увлечённо ворчал касательно тупости главных героев в просмотренном ромкоме, а красноволосый просто слушал его, не в силах оторвать глаз от профиля говорящего. Под ярким освещением луны его оранжевые, как спелый апельсин, волосы были будто на тон светлее, а глаза сияли ярче. И Чигири может поклясться, что после монолога Кунигами они ещё минуты две шли в тишине, потому что он сам и не заметил вовсе, как открыто залип на эти тонкие губы, на острую линию челюсти и притягательные глаза. Тот при следующей встрече не забыл его подстебнуть за это, на что Хёма лишь покраснел и поспешил ответно подколоть парня. Чигири помнит, как ярко луна светила в ночь, когда они впервые поцеловались. Этот белый свет проникал сквозь не зашторенное окно, освещал добрую половину комнаты и делал атмосферу между ними иной. Юноша помнит, как завороженно он смотрел в глаза Ренске перед самым поцелуем, как тот смотрел на него таким взглядом, которым никто никогда на Хёму и не смотрел. Помнит, насколько потными были его ладони, когда он первым накрыл губы светловолосого, помнит этот сладкий вкус жвачки со вкусом банана и клубники на губах Кунигами, которую он сам ему и предложил в тот день. Помнит сбитое к чертям дыхание и тихий, практически интимный смех их двоих после поцелуя, крепкие объятия и ещё с десяток поцелуев после, что они подарили друг другу в ту ночь. Хёма никогда не забудет, как луна была их маяком в их первую ночь, как щедро она освещала всю спальню Чигири, в которую он вместе с Ренске практически завалился. Из его памяти никогда не исчезнут воспоминания о сильных руках, что блуждали по его телу, что держали его так бережно, словно он - дорогой хрусталь, разбить который сродни преступлению. Как нежно его возлюбленный в ту ночь, освещённый луной, целовал его губы, лицо, тело; как он завороженно смотрел на Чигири, также луной освещенного. Хёма помнит чужие низкие стоны вперемешку со своими протяжными, помнит как глубоко Кунигами вбивался в него в ту ночь, как он прижимал его спиной к своей груди и шептал слова любви со всей искренностью, что только была в нём. Помнит как он весь будто горел от желания раствориться в ту ночь вместе с любимым, как хотел быть ближеближеближе, хоть Кунигами и был уже в нём, ему хотелось большего. Помнит, как крепко пальцами сжимал белую простынь под собой и как умолял его не останавливаться, как он мёртвой хваткой вцепился в его бедра и заставил стонать громче. Заставил утопать в наслаждении, пока под прикрытами веками взрывались сверхновые от невероятного удовольствия, что подарил ему он. Луна была с ними в каждый из дорогих и важных моментов их пары и Чигири понимает почему она его так тянет, почему не может оторвать своего взора от нее каждую ночь. Она просто хранит все те же воспоминания, что бережно хранит и сам Хёма прямо под грудью, где-то в глубине своего сердца. Понимает, что луна для него - Кунигами, что также всегда освещает его путь, тянеттянеттянет к себе, а сопротивляться и не хочется вовсе, лишь уткнуться носом в грудь и вдохнуть родной запах, что Чигири сейчас и делает. Боже, он так влюблён. Кунигами беззлобно хмыкает и обнимает своего парня крепче, пока Хёма кладёт свои ладони на крепкую оголённую спину, а затем гладит нежно. В груди приятно покалывает, а тело так и тянет вперёд - ближе к своему любимому, будто желает стать одним целом и просто слиться воедино. – Меня не было пятнадцать минут, а принцесса уже успела соскучиться? – родной голос ласкает слух и Хёма поднимает на него взгляд, смотрит в глаза напротив и натыкается на откровенное обожание на дне зрачков Кунигами. – Мне тебя всегда мало, Ренске, – красноволосый тянется выше, губами мажет по чужой щеке и улыбается своей самой нежной и искренней улыбкой, на которую только способен, – будь моим всегда, пожалуйста – Я уже твой, Хёма, и всегда буду твоим, – светловолосый улыбается тоже и пальцами зарывается в копну длинных и гладких, словно шёлк, волос, массирует кожу головы и не может налюбоваться своим сокровищем, – а ты - моим. Чигири не сдерживается и накрывает губы парня, как сделал это в самый первый раз, но теперь ладони не потные и лежат на излюбленном месте - на спине Кунигами, однако что-то остаётся прежним. Луна всё так же освещает их спальню, будто исподтишка наблюдает за личным и по-своему интимным моментом для возлюбленных. И Хёма понимает, что луну хочется спрятать в руках не потому что она его, а потому что она их. Потому что хочется сохранить это её сияние навечно для Ренске, которому он будет открывать ладони и показывать яркий кружок всякий раз, как только тот попросит. Чигири хочется достать луну с неба и отдать ему в благодарность за все подаренные моменты, что стали лучшими в жизни юноши.