Я ненавижу фиолетовый

Вчера Майклу исполнилось 18, а завтра у него выпускной. Как же он ждал этого дня, день, когда он обретёт свободу, словно выбрался из цирковой клетки. Он больше не увидит уродливые рожи учителей, не увидит своих назойливых одноклассников, больше не будет мучаться с кучей домашки и не будет позориться у доски. Но всё идеально быть не может, верно? Вот и сейчас всё идеальное, перестаёт быть таким. Уильям возвращается с работы, громко хлопает дверью, разувается и громко окликает Майкла. — Майкл, ты дома? Паренёк неохотно выходит из гостинной в коридор, с чего бы отцу звать его? Сразу же он замечает пакет стоявший в углу, неужели это для него? Мальчишка непонимающе поднимает глаза на отца, поднимая бровь. — Я тебе костюм купил на выпускной, ты ведь должен выглядит достойно, а у тебя в шкафу одни тряпки. — спокойно отвечает отец и оттолкнув сына проходит с пакетом в гостинную. — Ты рылся в моих вещах? — агрессивно спрашивает Майкл, испепеляя взглядом мужчину. Какое право он имел вообще заходить в его комнату? — Нет, я и без этого знаю, что там одни тряпки. — на повышенных тонах отвечает он и достаёт из пакета костюм: брюки и пиджак фиолетового цвета, белую рубашку, чёрный галстук. — Ты серьёзно? Я ненавижу фиолетовый. — недовольно бросает выпускник, разворачивая на пятках и уже собираясь уходить, но сильная рука хватает его за запястье, немного сжимая. — Майкл, ты не уйдёшь. — практически рычит глава семейства и поворачивает к себе сына. — С чего это тебе не нравится фиолетовый? — Если бы ты общался со мной чаще, то знал бы это, отец. — последнее слово он едко выделяет. Этот человек не уделяет ему внимания, как будто его вообще нет, так ещё и удивляется чему-то? Наконец-то парень вырывается из хватки, отбрасывает чужую руку, чуть отшатываясь. — Примерь. — в приказном тоне говорит Уильям, но замечая злость на лице младшего Афтона, чуть смягчается, глубоко выдыхает, будто это слово даётся ему с огромным трудом и добавляет — Пожалуйста. Майкл с рычанием хватает стопку одежду, разворачивается, собирается идти в свою комнату, но Уильям срывается с дивана, метается в сторону своего отпрыска, хватает его рукой в районе рёбер, останавливает и из-за сильного рывка прижимает к себе. — Нет, сынок, ты будешь переодеваться здесь, а то мало ли ещё сбежишь, ты ведь любишь такое проворачивать. — говорит на ухо Афтон. Младший застыл, не пытаясь вырваться, сейчас он был точно жертва, которую схватил хищник и готов был вот-вот прикончить укусом в шею. Хватка становится ещё более сильной и тогда юноша приходит в себя, сбрасывая оковы в виде отцовской руки. — Хорошо. — выдавливает он из себя, отец отходит в сторону, тогда парень бросает купленные вещи на ближайшую тумбочку, а сам стягивает с себя футболку, открывая свою оголённую спину пристальному взгляду. Теперь штаны. Как же неловко под неотрывным взглядом отца, но он всё же снимает с себя широкие спортивные штаны серого цвета и наспех натягивает фиолетовые брюки. — Повернись. — раздаётся внезапный голос, от которого Майкл вздрагивает. — Я ещё не оделся. — глухо отвечает младший, но всё же поворачивается к отцу. Взгляд Уильяма сначала падает на оголённый торс парня, а уже потом на брюки, он быстро оценивает их, всматриваясь в каждую деталь. — Надевай всё остальное. — и снова приказ. Этот голос звучит, словно гипноз, которому сложно не подчиниться, такой грубый и сладостный одновременно. Мальчик медленно берёт рубашку, накидывает её на себя, сразу же проверяя свои ощущения от столь непривычной ткани, поправляет её в плечах и начинает застёгивать пуговицы. Где-то на середине одна надоедливая пуговица никак не хотела поддаваться и постоянно выскакивала из рук парня, или вовсе не пролазила в дырку предназначенную для неё. С недовольным вздохом Афтон быстро встаёт, подходит к сорванцу и ловким движением застёгивает злополучную пуговку. — Дальше надеюсь сам? — не отходя спрашивает «заботливый» папаша, смотря прямо в глаза. От тела мужчины исходит приятный аромат одеколона, но на этот раз парень не поддаётся забвению и отталкивает его от себя, этим самым жестом говоря «я сам». Дальше пуговицы поддаются легко и через пару мгновений рубашка уже полностью застегнута и теперь самая сложная часть — галстук. Майкл ни разу в жизни не имел дело с ними, а уж как их завязывать парень тем более не знал. И вот он стоит и смотрит на этот проклятый галстук пустым взглядом. — Отец… — Неловко. Жутко неловко. Его и так считают полным балбесом, а сейчас вообще будут считать никем, но увы другого выхода нет. Слова застревают в горле комом и вырываются наружу только через силу. — Помоги завязать галстук. Уильям хмыкает и берётся за галстук, но не вырывает из рук сына. — Всё просто, смотри. — он кладёт свои холодные ладони на ладони Майкла и управляет ими, точно костюмом. Попутно Афтон объясняет, что делать, но парень совсем не слушает, находясь словно в другом пространстве, холодные руки сверху приятно отдают током. Галстук каким-то образом уже висит завязанный на шее, а он всё прослушал, находясь где-то в своём мире и даже не заметил, как на него накинули «петлю». До конца пробуждаясь он надевает пиджак и вот теперь Уильям в полной мере оценивающе оглядывает сына. — Тебе идёт фиолетовый. — произносит свой вердикт отец. Эти слова прозвучали почти как приговор на суде. — Или же просто ты его любишь. — съязвил паренёк, отводя взгляд. Мужчина делает шаг и оказывается вплотную к Майклу, от чего тот неожиданно для себя поднимает взгляд к отцу. — Нет, Майкл, я люблю тебя. Сын не на шутку удивляется, думая, что это всё бред, но смотря в полные серьёзности и даже нежности глаза, понимает, что это реально. И вот тогда то он просто утыкается носом в отцовскую шею, а Уильям обнимает его, оставляя невесомый поцелуй на макушке.