А что такое фанфик?

Самое ужасное чувство – начинать утро с противного будильника. Особенно, если этот будильник не твой, и тебе вообще вставать только через полтора часа, а лег ты где-то между 2:00 и рассветом. Именно так начинал свой день Хан Джисон – студент, живший в одной квартире с самым настоящим жаворонком, которого Хан все-таки называл «петухом», потому что вставать по ужасному будильнику в 5:30 было самым что ни на есть петушиным занятием, учитывая то, что пары у обоих начинались в 8, а до универа было рукой подать. ̶ Я этот будильник, мать твою, скоро в окно выкину, ̶ грозился Джисон скрипучим спросонья голосом, понадеявшись, что сосед по квартире услышит его из коридора, недовольно ворочаясь под одеялом; его лица не было видно из-за растрепанных длинных волос соломенного цвета, ̶ каждый день одно и то же, ты можешь придумать что-то менее отвратительное?! Я отсюда твой херов будильник слышу. Хан Джисон был той еще занозой. Он строил из себя того самого агрессивного и грубого парня, который мог без особых усилий заткнуть каждого, кто по какой-то причине был с ним не согласен. Он часто мог грозно и грязно выругаться, имел богатый матершинный словарный запас за плечами. Никто не мог и надеяться на спокойное или расслабленное отношение Джисона, тем более, на его расположение к собеседнику. Этот человек всю рыбу вокруг себя распугал – больше никакому студенту не хотелось здороваться с этим паршивцем. За исключением его компании, конечно же, которую составляли такие же грубые и крутые парни. Этой компанией они запугали половину университета, особенно девушек, которые вечером опасались Джисона больше, чем реального маньяка или насильника. Короче говоря, строили они из себя крутых парней, которых все боятся и уважают. По правде говоря, получалось у них это не очень хорошо, и вместо грубого горячего парня у Хана выходил школьник-агрессор, которого уже 4 раза подряд победили в мобильном шутере на перемене. По крайней мере, именно так воспринимал его Минхо, который и был тем самым соседом по квартире с шумным будильником. Дело в том, что жилье в Корее дорогое, поэтому делить квартиру пополам гораздо дешевле. Общежитие предоставлялось только иногородним, поэтому такое распределение бюджета было весьма резонным. К такому мнению парни пришли еще на первом курсе, когда Минхо написал в общий чат курса, что у него есть одна свободная комната в недавно арендованной квартире, и он не против делить плату пополам с кем-нибудь из сокурсников. Джисон откликнулся первым, потому что мать уже не могла терпеть его выходки, и надо было быстро переезжать, чтобы не оказаться на улице. Примерно так они и съехались. Сначала Хан вообще потерялся и раз десять, а то и больше, позвонил Хо, заблудившись во дворе. Когда он ввалился в квартиру с двумя сумками пожитков, чуть не улетев вперед по причине тяжести вещей и своей неуклюжести, Ли сразу понял, что скучно ему не будет. С тех пор они жили в одной квартире, делили аренду и домашние обязанности. ̶ Добрее будешь – поменяю, – огрызнулся в ответ Минхо. Он не поддавался на такие провокации и не воспринимал их всерьез как минимум потому, что слышал подобное ежедневно не менее сотни раз. Все равно после этого Хан снова засыпал на полтора часа, а будил его запах вкуснейшего завтрака, который уже ожидал на столе. Минхо чудесно готовил, просто невероятно. По четным дням недели у них всегда было сладкое: сырники с клубничным джемом, панкейки или нежная кукурузная каша на молоке по рецепту семейства Ли. Еще чудесно получались тосты с творожным сыром и лососем, яичный ролл с моцареллой и курочкой и еще куча всяких вкусностей. А это только завтрак, был же еще ужин: рамён, мясо на гриле, курочка в остром соусе… ммм, Джисон с самого порога безошибочно угадывал, что будет на ужин. Сегодняшнее утро выдалось прохладным и серым. Сонный Хан в шортах и футболке приплелся на кухню и сел за стол напротив сожителя. Он лениво оглянул кухню: те же занавески песочного цвета, те же бледные фасады и белый матовый кафель. Они уже 3 года здесь прожили, ничего так и не меняется. Разве что стаканы, которые не пощадила неуклюжесть и рассеянность Джисона. Даже четыре комплекта постельного белья, которые они покупали в первый месяц проживания в квартире и которые переходили от одной постели к другой, оставались неизменны. Аромат яичницы-глазуньи наконец разбудил юношу, и он принялся уплетать остывающий завтрак. Минхо листал соцсети. Ему нужно было выйти через сорок минут, а это значит, что пора в душ. Но лень брала своё, и Ли разрешил себе хотя бы пять минут потупить в мессенджере. Друзья из его компании ночью переписывались о том, что давно не собирались вместе, поэтому кто-то предложил вечером расслабиться в баре в центре города. Недовольно цокнув, Минхо отложил телефон, поправил свежеокрашенные бордовые волосы и уставился в пустоту. Он не любил шумные места, а бар в центре Сеула очень даже подходил под это описание. Тем более вечером. Тем более в пятницу. Благо, пара стаканов некрепкого алкоголя развяжет и расслабит его, поэтому недовольство достаточно быстро сменилось попытками вспомнить, все ли он сдал, чтобы позволить себе бездельничать вечером. Минхо был хорошим учеником – все сдавал вовремя, часто облегчал себе сессию автоматами по непрофильным предметам, пользовался расположением преподавателей. Он привык работать с самого начала семестра и не копить долги, тем самым облегчив себе студенческую жизнь. Именно из-за собранности и ответственности он возвращался домой раньше Джисона, который особо не парился по поводу учебы, домашку делал преимущественно в конце семестра, оставаясь с друзьями в библиотеке после пар. Это, кстати, тоже было не лучшим решением, потому что они отвлекали всех вокруг, и сами ничего делать не успевали. Задницу Хана прикрывал его снисходительный сожитель, так любезно делясь домашкой за последний месяц. Минхо усмехался в лицо нуждающемуся и грубо посылал нахуй, но через полчаса удивительно добрел и скидывал на стол Джисона стопку тетрадей с характерным громким звуком. Целых десять минут благодарностей и пустых обещаний было обеспечено. Один раз Хан даже сказал, что будет мыть посуду всю сессию, а потом просто слился, мол, все это обман, и он такого не говорил, а после вообще стал игнорировать разговоры об этом, но посуду мыл хотя бы за собой. Когда Минхо это подмечал, юноша одаривал его презрительным взглядом, фыркал и огрызался как-нибудь изворотливо. Пора мыться. Минхо поднялся со стула и направился в ванную. Через 3 минуты он уже чистил зубы и параллельно сверялся с расписанием. В ванной он застал Джисона, старательно подводящего слизистую черным карандашом для глаз. Ли сплюнул зубную пасту, прополоскал рот и бросил, выходя в коридор: ̶ Ну теперь вылитая эмо-девочка. ̶ Да пошел ты, – не отрываясь от наведения марафета ответил Хан. Взаимоотношения этих двоих были насквозь пронизаны колкостями. Ежедневные шутливые обзывательства давно перестали выводить из себя, только давали понять, что у всех всё в порядке. Чем больше гадостей, тем лучше настроение у пакостившего. Таким образом можно было проверить, как дела у Джисона с компанией, смог ли Минхо дописать конспект на паре и многое-многое другое. Добрели эти двое друг с другом в исключительных случаях. Джисон не стеснялся крыть соседа грубым матом даже при ректоре. Часто доставалось, правда, но зато внутреннее чувство справедливости у Хана взлетало до небес и еще долго оттуда не возвращалось. Внутри они оба были в прекрасном расположении духа, когда так ругались. Все равно ближе к ночи один из них включал какой-нибудь боевик, а второй приходил на звуки выстрелов с чем-нибудь вкусненьким и присоединялся к просмотру. Потом Джисон обязательно спохватывался о несданном конспекте, и просмотр фильма моментально прекращался, а дальнейший процесс образования сопровождался недовольным ворчанием Ли, потому что «как ты мог вспомнить об этом именно сейчас, он же почти попал в него, я теперь не узнаю, кто из них умер, это все ты виноват.» Хо вышмыгнул из дома и направился в университет. Благо, он был всего в нескольких кварталах. Пара минут, и юноша уже подходил к воротам. Там его встретила его компания: парни шумно болтали и смеялись, дожидаясь товарища. Минхо поздоровался с ними, и они все вместе зашли в университет. Джисон закончил свой незамысловатый макияж и скинул тетрадки в рюкзак. До пары оставалось 6 минут. Он обулся, накинул черную джинсовую куртку с декоративными шипами и вышел из дома. Выбежал. Первой была философия, преподаватель там был очень строг к опозданиям, а Хан из-за своей непунктуальности и так две пары уже пропустил. За минуту до начала занятия он влетел в аудиторию и уселся на ближайшее место. Пара была отвратительно скучной с первых предложений лектора. А это еще и конспектировать по-хорошему надо, автомата на философии все равно не видать. Хан успешно проигнорировал мысли такого рода и уткнулся в пустую тетрадь. Потом он начал вспоминать прошлую сессию, то, как он не спал четыре ночи из-за долгов, как он семь часов не вставал из-за стола, доделывая мат. анализ, как у него ноги косились от одной мысли о том, что за незакрытую сессию его вышвырнут. Такие мысли, оказывается, невероятно отрезвляют. Джисон поторопился исправить свою ошибку и начал записывать. На него редко находили такие приступы ответственности, но ему ли не лучше от их наличия? Через 30 минут усердной умственной работы его запал иссяк, и юноша отвлекся. Скрипучий голос лектора стал резать слух, потому что Хан теперь правда вслушивался в слова, а не бездумно переписывал монолог. Темой лекции оказался какой-то непонятный термин, определение которого он успешно проворонил еще в самом начале. Потом попросит у одногруппников. Остатки лекции прошли чуть быстрее, потому что Джисон все-таки не поленился дописать. Потом себе спасибо скажет. Еще сил придавало, конечно, то, что в обеденный перерыв он сможет встретиться с компанией. Сейчас она состоит из четырех человек, но не так давно их было пятеро. Раньше в этой компании был парень Джисона, с которым он вел тайные отношения, закончившиеся пару месяцев назад. Хан был готов поклясться, что это самый горячий парень, которого он когда-либо встречал. Они вместе ходили по барам и целовались в ночных переулках, но.. у них никогда не было секса. Джисон неоднократно намекал на более интимное продолжение вечера, но его молодой человек всегда имел причину отказаться. Пару раз они даже ссорились из-за этого. Самой частой отговоркой служила фраза «Я живу с родителями, а ты с каким-то чмошником, нам негде встретиться». При этом Хан сотни раз предлагал съехаться, но получал отказ. Ни о какой ревности к этому самому «чмошнику» Ли Минхо и речи не шло. Как будто бы бывший был даже рад таким неудобствам. Пойти в мотель он считал низостью. В общем, странные это были отношения, но любовь слепа, особенно такая молодая и неокрепшая, так что Джисон думал, что так и должно быть, но у него даже мысли не было о том, что подобное отношение к нему может никогда не закончиться. Им уже больше двадцати, как-никак. А расстались они из-за измены. Хан предложил погулять, но в ответ получил только короткую смс-ку:

Я изменил тебе с четырьмя девушками.

После этого они не разговаривали. Джисон вышел из аудитории и направился в столовую – стандартное место встречи компании. Там его уже ждали друзья. Он взял себе рис с рыбой, вернулся к ним за стол и стал слушать оживленный разговор. Парни спорили, в какой бар им пойти. Предложив пару вариантов, юноша понял, что его просто игнорируют. ̶ Эй, да что случилось-то? Я тоже здесь вообще-то, если вы не заметили. ̶ Да кому ты нужен, гомик ебаный! – всего несколько секунд понадобилось, чтобы разрушить кое-как налаженную студенческую жизнь. Кто-то пронюхал о его последних отношениях, а потом нагло растрепал это друзьям Сона. Больше нет у него компании, теперь вся столовая косится на него неодобрительно. На новые знакомства надеяться тоже не стоит – никто не захочет общаться с жалким вредным студентиком, который сам устроил себе репутацию говнюка. Все оставшиеся пары Хан писал безостановочно, стараясь не думать о произошедшем. От него так легко отказались из-за ориентации. Зачем это все нужно, блять, было тогда? Джисон вернулся в пустую квартиру. Наверняка Хо опять ушел в бар с компанией. «Как ему везет, у него нормальные друзья, не то что у меня. У меня их теперь вообще нет.», думал юноша, доедая ужин, который заботливо оставил на сковороде Минхо.

***

Ли пропустил пару стаканчиков спиртного, тем самым развязав себе язык. Он решил выпить сегодня, потому что на трезвую голову говорил мало. Друзья сидели в одном из популярных баров Сеула и беседовали. Пока что все было вполне мирно, но это объяснялось только хрустальной трезвостью всех, кроме самого Минхо. Он и без этого мог шутить смешно и дурачиться, но только не в общественном месте. Они говорили о всяком: о сессиях, о родителях. О девушках… а вот тут поподробнее, пожалуйста. ̶ Мы с Джуён позавчера сходили на человека-паука, я сильно его недооценивал. Хорошо, что она меня за шиворот туда притащила. Парни временно переключились на обсуждение фильмов, но вскоре снова вернулись к отношениям: ̶ Мы с моей скоро съезжаемся, ее родители наконец-то приняли меня в свою семью, – поделился новостью один из парней, и возгласы одобрения наполнили бар, – а ты, Минхо? Так и не нашел себе девушку? Дело в том, что он даже и не искал. Хо всегда придерживался мнения о том, что отношения до 30-35 лет не стоят его внимания и драгоценного времени, которое он может потратить на обучение и карьерный рост. Он всегда думал, что все придет само тогда, когда понадобится, так что отношения засунул в дальний ящик к задней стенке и даже не собирался притрагиваться к ним как минимум до окончания университета. «Потом будет, когда карьера складываться начнет. Потом, в далеком будущем, я обязательно об этом задумаюсь.» Вот такой позиции придерживался Минхо. ̶ А, может быть, парня? – они хором загоготали. В глазах каждого читалось одно и то же: «ты же не можешь быть геем, это мерзко». Ли просто проигнорировал эту выходку, сделал глоток холодного виски и коротко ответил, что никого не ищет. Именно так он отвечал им примерно раз в одну или две недели, потому что тема отношений всплывала чуть ли не при каждой встрече. Хо не разделял рвения своих друзей поскорее попробовать отношения с разными девушками или обзавестись семьей. Все его друзья были из очень консервативных семей. Именно этим можно было объяснить все те шутки и подколы с их стороны. Настроение быстро подпортилось, и Ли уехал домой через двадцать минут. Для (почти) одиннадцати вечера квартира показалась ему подозрительно тихой. Он позвал Джисона один раз, второй.. Зашел на кухню, потом постучался к нему. Никого. «Наверное, с друзьями зависает» - решил Хо и сел за повторение лекций. Он успел проштудировать корейский и иностранный языки за два с половиной часа, но Хан так и не вернулся. Тогда Минхо принял решение написать ему:

Где тебя носит? Тебе завтра к первой паре, придурок.

(01:14)

Сообщение не было доставлено, еще больше «порадовал» автоответчик на звонке. ̶ Где его, блять, искать в такое время… А если с ним что-то случилось, я что его матери потом скажу? Она же сто процентов прицепится к тому, что мы живем в одной квартире.. – он бродил по комнате кругами и разговаривал вслух. ̶ Если он к двум часам не вернется, я буду что-то делать, - завершил свои бессмысленные переживания Хо, так и не подумав о том, что он вообще мог сделать. Он бы так не беспокоился, если бы такое хоть раз произошло раньше. Джисон не был хиккой, он вечно ошивался со своими дружками по району, но всегда строго до темноты. То ли никтофобия, то ли детские установки удерживали его дома по ночам. Он всегда был «за» длиннющий сериал, «камень-ножницы-бумага» или другую херню, которой можно позаниматься в пределах квартиры. Минхо отложил телефон и лег на кровать. Электронные часы с подсветкой хорошо просматривались оттуда, так что он уставился на них. Но вскоре усталость взяла свое, и юноша уснул. С утра он обнаружил Хана мирно сопящим в постели, когда проходил мимо его комнаты. С души будто камень свалился. Жив и цел. Да, возможно Ли и мыслил, как гиперопекающий родитель, но пропажа того, с кем живешь уже довольно давно, однозначно должна вызвать беспокойство. «Если ты не бездушный, конечно». Именно так, да. Сегодня на завтрак были сладкие сырники с греческим йогуртом и бананами. Джисон проснулся как ни в чем не бывало и прошел на кухню. Там его встретил вопросительный взгляд Минхо, который был абсолютно и полностью проигнорирован. ̶ Ты где был? ̶ Гулял. ̶ А почему так поздно? ̶ Захотелось, – он посмотрел на Хо, предотвращая дальнейшие вопросы, – я не буду перед тобой отчитываться. Доедали молча. Хан отодвинулся от стола, чтобы подняться и уйти собираться на пары. ̶ Если понадобится помощь, скажи мне, - Минхо был настроен серьезно. До позднего вечера они не пересекались, но даже когда сидели в одной комнате и смотрели очередной боевик, не проронили ни слова. Примерно на середине фильма Сон бросил просмотр и вышел из комнаты. Позже Ли обнаружил записку на столе, в которой было сказано, что Джисон ушел гулять и вернется только к утру. Такое поведение не могло не настораживать. Они не просто разговаривали мало, они даже перестали язвить и спорить. Это и правда случалось впервые за долгое время. Эти двое могли поссориться, серьезно поссориться, но все равно не прекращали минимальный контакт. Сейчас у Минхо не было даже предположения о том, чего такого могло случиться, чтобы Хан настолько резко отгородился. Дело в том, что он наотрез отказывался разговаривать на эту тему, да и вообще был немногословным. Обычно его не заткнуть. Оставалось только смириться с тем, что такой период есть, и его надо преодолеть, но Хо не хотел этого признавать. Джисон вернулся с прогулки примерно в два часа ночи, предварительно убедившись, что квартира спит – Минхо никогда не сидел без света. В этот раз он лег спать, не переодевшись. Усталость нагнала его только сейчас, хотя должна была появиться еще вчера, после первой прогулки, но прошлой ночью спать себя пришлось заставить насильно, иначе грядущий учебный день оказался бы невыносим. Не поужинавши, не помывшись, он лежал в кровати и постепенно засыпал, до сих пор умудряясь думать о том, что его ориентация не вписывается в общественные рамки, что ему стоит от всего этого отказаться и не высовываться. Примерно такие мысли занимали его голову с тех пор, как компания высказала свою насмешку по поводу влечения Хана к парням. Он переживал, что никогда не сможет найти себе хороших знакомых и, тем более, друзей, если не заставит себя полюбить женщину или вообще не отгородится от чувств. Ему вдруг начало казаться, что такие люди не достойны полноценной жизни и вообще не могут существовать в одной комнате с теми, кто был нормальным. Всего одна фраза заставила Джисона погрузиться в себя и заняться серьезным самобичеванием, не прекращающимся ни на минуту. Еще и Минхо этот маячил перед носом; ухаживает за собой, хорошо готовит и сразу видит, что что-то не так. Да, что-то точно не так. Хан тряхнул головой, пытаясь избавиться от бесконечного потока бреда, который обычно находил на него ночью. Завтра ему рано вставать. Утро. 5:30. Звенит будильник, но Джисон не сразу в это верит, потому что вместо отвратительного звона из стандартного набора рингтонов он слышит приятную мелодию. «Точно будильник?» - на часах ровно 5:30, Хо уже плетется по коридору готовить завтрак. «Поверить не могу…» - он провалился в блаженный полуторачасовой сон. Они опять не пересекались до вечера. Когда Минхо зашел в квартиру, застал только демонстративный хлопок двери в комнату Хана и щелчок замка. Опять избегает. Юноша не стал ничего с этим делать или пытаться поговорить. Он молча разулся и ушел к себе в комнату. Джисон бросился к двери, когда услышал шаги на лестничной клетке. Он категорически не хотел контактировать с Минхо. Путем длительной рефлексии на паре истории Хан выяснил для себя, что уже около месяца неосознанно рассматривал своего сожителя в романтическом плане. Страшно было представить теперь, как он вел себя все это время, показывал ли свое отношение случайно, мельком, и заметил ли это Хо. Ни за что нельзя было допустить того, чтобы он об этом узнал, но после такого инсайта Сон не был уверен в том, что сможет вести себя непринужденно или хотя бы нормально в присутствии Ли, поэтому стал всячески его избегать. Он свято верил в то, что раскраснеется, как девчонка, если поймает на себе даже равнодушный взгляд соседа. Да, «жить в одной квартире с предметом романтического интереса» уже звучит, как ужасная пытка, когда понимаешь, что не сможешь признаться. Лишить себя всякого контакта с ним – смелый шаг. Это тяжело, возможно даже больно, но возможно Джисон сможет остыть. Весь день у него в голове происходил кавардак – уже много месяцев хотелось секса, а теперь это желание казалось невыносимым, потому что прямо за стеной был Ли Минхо, который всегда вкусно пах и обладал поразительной чуткостью. Хан удовлетворял себя, как мог, но теперь любое порно вызывало отвращение. Тогда он решил попробовать почитать фанфик. Перспектива была заманчивая: ты читаешь фанфик и примеряешь историю на себя. Необычно и всегда по-разному. Тем более, письменные произведения отличаются друг от друга не только сюжетом, но и эмоциональной окраской. Это как остаться в красной комнате на неделю и перепробовать абсолютно всё. Примерно так представлял себе мир фанфиков Джисон. Он нашел короткий слеш NC-17 в ленте рекомендаций сайта и открыл первую главу. Поначалу автор совершал незначительные речевые ошибки, но к середине, кажется, совсем обленился, и теперь даже Хан стал замечать регулярный пропуск запятых и заметные сюжетные дыры. Почему «даже»? Да потому что изучению литературы и родного языка он еще с началки уделял минимум времени и внимания. Возможно, ему повезет со следующим фанфиком? Он нашел еще один. Сначала сюжет двигался медленно, но со второй главы завязка пошла оживленнее. К концу части Хан читал взахлеб. Фанфик действительно оказался интересным, так что последняя глава была проглочена за какие-то двадцать минут. Очень хорошо. Из-за легкого возбуждения дыхание чуть ускорилось, а в ушах шумела кровь, так что он решил, что ему на физическом уровне необходимо освободиться от этого чувства. Он глянул на дверь, убедился, что она закрыта на замок, и осторожно прикоснулся к себе через домашние спортивки. Как же давно он не мастурбировал.. Если неделя – это давно, конечно. Секунду посомневавшись для приличия, он спустил белье и взялся за член. Спустя пару медленных движений он ускорился и осмелел. Хан плавно скользил по стояку вверх и вниз, распределяя природную смазку, его тело подрагивало от собственных прикосновений. Если он будет шуметь, то Минхо точно все услышит, и завтра они даже в глаза друг другу не посмотрят. Как и послезавтра… Поэтому он сдерживал стоны и вместо этого поскуливал, не открывая рот. В одной руке Джисон держал телефон, перечитывая постельную сцену, а другой ласкал себя, постепенно ускоряясь. Смазка стекала по стволу, и вскоре капля теплой жидкости приблизилась к анальному отверстию. Хан невольно зажмурился и почувствовал, как сильно хочет принять в себя Ли, представил, как, проталкивая внутрь эту смазку, Минхо вставляет в него свой член, и… сразу же кончил. Какой стыд. С краснеющими щеками он вытер ладонь салфеткой, выключил настенную лампу и улегся в кровати на бок, сладко проспав до утра. Будильник. Шаги в коридоре. Неглубокий сон и аромат каши. Кажется, все как всегда. Кажется, что вчера Хан не думал о том, как было бы здорово, если бы внутри него находился другой человек, но только кажется. Он доел, коротко поблагодарил Минхо и ушел умываться. Сегодняшняя пара по математике вообще ни капельки не радовала. Они решали какие-то задачи, в которых Сон ничего не понимал, потому что ебланил весь семестр. Да, глупо, но что поделать, поздно уже метаться. Юноша пытался выдавить из себя хотя бы базовые математические знания. Знаете чувство, которое возникает, когда пытаешься вспомнить то, чего не знал никогда? Вот это оно и было. Джисон отвлекся от тщетных (по)пыток что-нибудь решить и оглянул аудиторию. На него косилось несколько человек. Наверняка из-за того, что узнали о его ориентации. Наверняка думали «Фу, какой он мерзкий, как же не повезло тем, кто с ним рядом сел». Хан загнался. Его переполняли противоречия. С одной стороны, ему очень понравился фанфик, который он прочитал вчера. С другой стороны, он очень стыдился своих мыслей по поводу Минхо. Он не хотел признавать того, что так сильно выделило его на фоне других студентов, что ориентация выставила его в дурном свете. Другая его половина говорила, что самое время грубо наплевать на чужое мнение и делать так, как хочется. Их всех ебать не должно, с кем ты трахаешься. Жаль, правда, что секс с Хо – несбыточная мечта, которая была в абсолютной степени недосягаема. Сразу после этой мысли накатил адский стыд, и Джисон, раскрасневшись до кончиков ушей, уткнулся в тетрадь, собирая на себя любопытные взгляды, как липкая ловушка для мух. Выходя из аудитории после окончания пары, он не поднял глаза и не попрощался с преподавателем. В универе всё тоже как обычно. Никто не здоровается, никто не интересуется. Кроме тех, кто знает. Один парень даже позволил себе отпустить сальную фразочку в адрес Сона. О-ох, вот бы можно было отключить возможность думать хотя бы на полчасика – голова уже пухла от количества гомофобных мыслей в свою же сторону. Не расставаясь с ними, он доучился до конца пар и поспешно свалил домой. Минхо сегодня тоже должен был вернуться поздно, так что квартира еще часа на два была предоставлена одному только Хану. Он не обедал, поэтому на скорую руку сварил себе рамён и покрошил туда немного лука и бекона, который пришлось пожарить. Он поел и ушел в комнату. То ли ответственность, то ли совесть прилила к голове вместе с кровью, и Джисон принял решение сесть за математику и разобраться в тех задачах, которые он не смог решить с утра. К тому же, решение задач действительно помогло ему отвлечься от навязчивых мыслей. Ли досиживал последнюю пару с трудом. Ему необходимо было знать, что Хан дома. За последние дни он извелся больше, чем за всю свою сознательную жизнь. Он искренне верил в то, что переживает так только потому, что, в случае чего, именно ему придется отвечать перед родителями Сона. Чем меньше они контактировали, тем больше Минхо беспокоился, потому что остро чувствовал, что что-то не так. Он все рвался поговорить, но получал только тяжелый вздох и отказ. Он не осознавал, что эта тревога поселилась в нем не просто так. Раньше все было тихо и гладко, Хо быстро вник, как устроена жизнь его соседа и просто привык. Кормится завтраками, бесится по мелочам, приносит домой безбашенные истории. Теперь ничего этого не было. Джисон даже завтрак доедать перестал. И всё не то, и всё не так. Поэтому-то и беспокоился. По правде говоря, он на стенку лезть был готов от недопонимания. Ли и подумать не мог, что был так близок к своему соседу. На часах 17:23, он стоит на лестничной клетке. Перед входом в квартиру Минхо сделал глубокий вдох, надеясь услышать нескончаемый поток матов или тупую шутку. ̶ Я дома, – Хан мычит, давая понять, что и так понял. Дверь в его комнату приоткрыта. Хо сомневался, стоит ли ему предложить посмотреть фильм вечером, но потом отказался от этой идеи и закрыл за собой дверь в комнату – ушел дописывать лекции. Математика была разобрана ближе к десяти вечера, и теперь Сон был уверен в том, что все понял. Он откинулся на стуле и вдохнул полной грудью. Вместе с воздухом в организм просочилась осознанность, и тогда поток постыдных и мрачных мыслей возобновился. Хан встал и начал бродить по комнате, пытаясь размять тело и разогнать фантазии. Самым лучшим решением он посчитал прочтение нового фанфика. Джисон сел к изголовью своей большой мягкой кровати и принялся искать себе новую историю. К этому моменту Хо тоже освободился. Он хотел спросить Хана, чего бы он съел на ужин, поэтому постучался о косяк незакрытой двери и сделал шаг в комнату. Сон с расслабленным лицом сидел на кровати и что-то листал в телефоне. ̶ Ужинать будешь? – Минхо с любопытством глядел на Джисона. ̶ Пока что не хочу. ̶ А что ты делаешь? – Сон оторвал глаза от экрана. ̶ Фанфик читаю. ̶ А что такое фанфик? Хану моментально снесло крышу. Он так старательно саморазрушался и загонял себя в гомофобные рамки, что теперь его же неосознанность на нем отыгралась. Теперь у него созрел гениальный, но очень опасный план. Юноша хитро улыбнулся: ̶ Долго объяснять, давай лучше прочитаю тебе, – Ли обрадовался налаженному контакту и, сохраняя спокойное выражение лица, ответил на приглашающий жест, сев рядом. Сначала он молча слушал завязку, которая показалась ему похожей на обычные книги, разве что, с более развязным авторским слогом. Он не сразу понял, что дело идет к постельной сцене. ̶ Парень за горло прижал его к стене, из уст Эдварда вырвался протяжный стон, – Джисон пародировал героя фанфика, – а-ах, нас же увидят! Он продолжал, что-то говорить, но Минхо не слушал, потому что уцепился за стон, процитированный из текста. Пожалуй, это странный способ узнать, какие бы звуки издавал человек во время секса, но Хан стонал чертовски нежно и протяжно, отчего у Ли довольно быстро начало приятно тянуть внизу живота. Он поджал колени, повернул голову на своего соседа и продолжил слушать. Этим действием он спрятал (попытался) свой стояк, но красные уши выдавали его с потрохами. Джисон это заметил и понял, что делает все именно так, как надо. Он продолжил отыгрывать двух персонажей, которые собирались потрахаться прямо в офисе начальника: ̶ Я так хочу, чтобы ты прямо сейчас взял меня здесь, на этом столе, лепетал Эдвард, – он читал реплики с интонацией, которая выражала весь спектр эмоций. Возможно, он настолько вжился в роль, что уже и не совсем играл. Не прекращая свой монолог, Хан непринужденно встал с кровати и прошел к неширокому шкафу-купе и отодвинул дверцу. На средней полке красовались презервативы и баночка лубриканта, которые остались после отношений. Парень оставил телефон на полке, многозначительно посмотрел Минхо в глаза и приблизился к нему. ̶ А-ах, – вышло очень чувственно, – я так хочу, чтобы ты прямо сейчас взял меня здесь, на этой кровати, – Джисон вертел возбужденным Хо, как хотел: он плавно выпрямил его ноги и сел сверху, продолжив шептать реплики из фанфика ему в ухо. Потом он остановился на секунду, как будто задумался. За эту секунду Ли успел подумать обо всем: о том, что ему так сильно не хватало секса все это время, о том, что на нем сейчас сидит его сосед, прижимается к нему всем телом и трется о него своим пахом, и что Минхо даже не против. ̶ Я правда хочу, чтобы ты взял меня на этой кровати. Сразу после этих слов Хан легко поцеловал его в губы и хотел уже отстраниться, но Хо взял инициативу на себя и грубо толкнулся языком в чужой рот. Он целовался шумно, мокро и чертовски хорошо. От таких выходок Джисон возбудился еще сильнее. Он нащупал чужие руки, сложил их на свою талию и принялся исследовать торс под футболкой Минхо. Проворные пальцы игрались с сосками, пересчитывали ребра, поглаживали нежную кожу. Хан простонал в поцелуй от неожиданности, когда Ли сдвинул руки на его ягодицы и сжал их. Они оба раздразнены до предела. Вечерняя тишина в комнате прерывается дуэтом стонов в купе с влажными причмокиваниями. Джисон прервал поцелуй и слез со старшего, который нетерпеливо наблюдал за происходящим. Он опустился на колени, вопросительно посмотрел на Хо и получил в ответ утвердительный кивок. Тогда юноша уверенно расстегнул ширинку и обнажил затвердевший член. Черт, как же сексуально это выглядело. Джисон позволил себе прикоснуться языком к стояку с уже выступившей природной смазкой. Он внимательно наблюдал за реакцией Минхо, тяжело дышащим от удовольствия. Тогда Хан взял головку в рот и начал медленно двигаться, постепенно вбирая все больше. Ли рвано застонал и взялся за светлые волосы соседа. Джисон не был против того, чтобы его направляли. Наоборот, эта практика позволяет лучше прочувствовать партнера. Подумать только, они теперь партнеры... Хан чувствовал, как член упирается в заднюю стенку его горла, и это только больше его возбуждало, заставляло усерднее помогать себе языком, вытягивая стоны из Хо, который, кстати, был достаточно близок к финалу. Почувствовав это, Джисон остановился. Он поднялся на ноги и стянул спортивки с бельем, а затем и футболку, а после отвернулся к шкафу за презервативами и смазкой. Минхо последовал его примеру и тоже разделся. Хан развернулся и умоляюще посмотрел старшему в глаза: ̶ Ты же разработаешь меня, да? Он верно предположил, что у Ли не было опыта в анальном сексе, поэтому сразу определился: сегодня ему нужно будет взять на себя обязанность принять член Минхо. Он полулежа расположился напротив Хо. Приподнимаясь на локтях, юноша наблюдал, как два пальца в холодной смазке приближаются и проникают в его анальное отверстие. От самых стоп до макушки прошла легкая блаженная дрожь, разбегаясь колючими мурашками по коже. Джисон сдавленно заскулил, когда Минхо ускорил движения. Он уже свободно проскальзывал, поэтому ввел еще один палец и сполна насладился уже менее сдержанным стоном младшего. Ли все еще разрабатывал сфинктер с максимальной осторожностью и дожидался момента, когда Джисону уже не будет больно. Он практически не изменял темп и внимательно следил за реакцией на свои движения. Когда юноша чуть размяк и расслабился, Минхо понял, что сейчас может перейти к более увлекательной части, но почему-то потупился и выдал после короткого молчания: ̶ А.. ты в какой позе предпочитаешь?.. – неловкость проскочила в его голосе, и тогда Хан понял, что его сосед ничерта в таком сексе не смыслит. Он помог Минхо натянуть презерватив, придвинулся ближе, залез сверху и коленями обхватил бедра сидящего под ним Хо. Неторопливо устроившись на нем, Джисон осторожно подставил его член к своему анальному отверстию и еле заметно вздрогнул от предвкушения. Он начал опускаться совсем медленно, благо, Минхо хорошо постарался и разработал его как надо. Когда головка вошла полностью, он сдавленно промычал. Ли не совсем понимал, что ему стоит делать, но интуитивно стал помогать Джисону, придержав его за талию. Хрупкий Хан с крайне сосредоточенным видом и румяными щеками, которые сделались еще более пухлыми от умилительной сосредоточенности, стал двигаться вверх и вниз, с каждым разом все глубже насаживаясь на стояк Минхо. Он уже не сдерживал себя и стонал звонко и протяжно. На спине проступили капли пота, когда он со звонким шлепком опустился до конца. На секунду вся комната замерла. Хан шумно выдохнул. Ли, все так же обвивая Джисона за талию, неловко переместился, заняв более удобное положение. Этим движением он случайно задел простату. Хан прижался к оголенному торсу и уткнулся в плечо Минхо, а потом слабо сжал зубами тонкую кожу, тем самым выплескивая нахлынувшие в одну секунду эмоции. Хо оперся руками на кровать и откинул голову назад. Он понял, как именно может повлиять на процесс. Заставив Джисона держаться за себя, он начал плавно двигать бедрами, вновь и вновь попадая по простате. Он гортанно прорычал, когда Хан, облизав губы, впился в его шею с твердым намерением оставить бордовый засос. Минхо опустился на кровать всем телом и позволил управлять собой. Хан опускался и поднимался достаточно энергично, ощущая, как разгоряченный член скользит внутри него. Он начал ускоряться, когда почувствовал, что близок к финалу. Минхо обхватил его ягодицы, и тогда Джисон невольно ускорился. ̶ Блять, блять, блять… - Хан кончил, рвано простонав, а Хо сделал еще несколько толчков, перед тем как и сам излился в презерватив. Джисон улегся и обнял своего сожителя, коротко поцеловав его в полураскрытые губы. Хан чувствовал, как капли пота стекали по его лбу на торс Минхо. Ли слегка вздрогнул, когда капелька упала на его теплую кожу. он вытер пот со лба Джисона, а потом и со своего лба. Его дыхание постепенно восстанавливалось, глаза стали закрываться. Хан спросил уставшим голосом, выдыхая: – Может, не пойдем ужинать? Я так устал... Минхо только промычал в ответ и почти сразу заснул. Хан улыбнулся и тоже закрыл глаза, греясь на груди Ли. Завьра он обязательно расскажет всему миру о том, как хорошо живется тем, кто умеет любить.