Первая любовь

      Годжо никогда в жизни не признался бы никому и себе в первую очередь, в том, что влюблен в третьекурсника по имени Итадори Юджи.        Но каждый раз, когда он сквозь очки видел, как это самое проходит мимо и улыбается, приветствуя маханием руки, сердце начинало забег на скорость, в желудке что-то разливалось, переходя на уши и щеки. Руки покалывало, в приятной дрожи. Годжо Сатору осознавал, что он вероятно заболел. Он не верил в этот бред, под названием «влюбленность». Видя, идущую навстречу Секо, у которой на талии была рука его лучшего друга Сугуру, ему в голову прилетели мысли, а что если бы он так прошелся с ним? Чтобы я чувствовал? Приятное щекотание в желудке, и все щеки вероятно бы горели с ушами на пару, обжигая собственное дыхание, которое прерывалось как при забеге.        Когда случалось событие совмещенная спортивная физкультура, разум сразу же готовил картинки с Юджи в шортах, обтягивающих задницу, и футболке, которая от пота была снята, а под ней кубики, перекатывающиеся под сбитым дыханием, из-за солнца Итадори выглядел, как ангел, и видя такую икону Сатору молился бы каждый день по пять раз.        Итадори не часто мелькал с какими-либо людьми, кроме Нобары, которая, видя, как тот пялится на его друга показывала все свое превосходство над ним, иногда опуская руки на широкие плечи Юджи, чем вызывала раздражительность в виде: едва сморщивший нос, глаза устремлены в пол, плечи в напряге, руки в кулак, а челюсть сжималась чуть не до скрипа, поднимая, тяжело опускавшуюся грудь. Кугисаки довольствовалась этим видом, как дьявол любви. Так же был Мегуми, который лишь фыркнул бы на уже постоянный взгляд на его друга, и слегка дал щелчок по лбу.        И Годжо Сатору был рад тому, что у Итадори не было никаких девушек и уж тем более отношений, хоть и звучит это по его мнению эгоистично. Видя, как в торговом центре к Юджи подошла девушка, спрашивая номер, Годжо который всего навсего пил кофе, читая газетку, в капюшоне, закрывающего все его волосы и лоб, приподнял его для этого зрелища на это. Руки начали сжимать тонкую бумагу, пристально пытаясь, прочитать по губам, о чем речь, недоумевая, почему она говорит с Юджи. Язык прикусили зубами, который явно хотел кричать, жалобно. Будь он собакой — опустил уши и скулил прижав хвост к телу, учуяв запах другого на своем хозяине, ласкаясь к ногам. Но Сатору лишь поднялся из стола и направился к выходу, пытаясь, не думать о горечи в желудке, надо дойти до дома и лечь спать, слезы покапали на толстовку, зубы сомкнулись, понимая насколько он жалок, что ревнует к человеку, который даже не его друг.        Падая на кровать, лицом в подушку хотелось выть и очень громко, потом бить кровать не повиноватую ни в каких грехах. Выпуская свой жар и колошматя, словно не в себе, быстро подушки и игрушки, лежавшие рядом. Руки опустились, обида и ненависть накатили со всех сторон, желая, укрыться в одеяле, и плакать, понимая, что он неудачник. Не выходя из комнаты два дня, ему хотелось умереть под кроватью, понимая свою нерешительность и упущенный шанс на близость, но голод переборол все, и желудок стрелой вел на кухню, где собственной персоной укутываясь в одно одеяло, сидели Гето и Иери. От этого вида хотелось заплакать навзрыд. Друзья лишь взглянули на него с явным вопросам, прерываясь от друг друга. Воскресенье вечер, а их второкурсник Годжо не в каком-нибудь баре, подкатывает к очередной девушке, а стоит весь помятый перед их взором, словно пришел на казнь.        — Блядь, — первое слово, вылетевшие хрипло из Саториного горла, которое разрывалось от одного звука. — Что мне делать? — опускаясь на провотиположную сторону стола, садясь на стул. Правая рука подперла голову, левая рука поворошив на голове, присоединилась к правой. Глаза смотрели в потолок, но он все же взял банан, который лежал на столе, и раскрыв его, начал есть.        — Не дала очередная телочка в туалете без гандона? — положив голову на плечо Иери, обняв за талию, спросил Гето. На что получил щелбан от Секо в лоб. — Ауч! — убрав одну руку от своей девушки, он начал потирать место куда получил. Недовольно уставившись на Иери, но все равно продолжая обнимать.        — Сатору, поведуй нам, что такого могло с тобой стрястись, ты выглядишь как после того, словно тебя пороли. — подняв правую бровь, задавая вопрос Иери.        Жуя третий кусочек банана, слова полетели из его рта водопадом вместе с кусочками слюней и банана, начиная жестикулировать, положив банан, смотря прямо на этих двоих. Глаза передвигались от стола, к окну, потом снова на них, и опять к окну. Переводя взгляд на его друзей, переставая жестикулировать, облокотился на стену головой, взяв банан, доесть же надо было. А щеки покрывались румянцем, скручивая небольшой узел в животе от понимая того, что возможно он действительно влюбился.        — Да ты влюбился, Сатору! — с улыбкой, подмигнув, сказала Секо. Гето лишь усмехнулся, глядя на того самого Годжо Сатору, который недавно утверждал, что любовь бывает лишь в книгах. Взъерошенные волосы, распахнутые глаза цветом целой вселенной, и помятый вид, словно он только пришел с миссии, не веря своим друзьям, залился свинцом, как спелый помидор. Роняя изо рта последний кусочек банана, руки закрыли лицо. В голове быстрым и четким ритмом отдавало «любовьлюбовьлюбовь».        Первый подкат к Юджи случился, когда он понял, что перерос его на голову, став более мужественным, сердце кричало при виде расписания, совмещенная физкультура. Идя по коридору в раздевалку, глаза метались в поисках розовой макушки, руки, что были в карманах подрагивали в приятном ощущении.        Юджи и сам не понял, когда друзья шептались за его спиной, о неком белобрысом. Вопросы появлялись и много. Потом Итадори сам увидел этого некого белобрысого входящего в раздевалку, белые волосы как снег, высокий как гора, и на глазах черная повязка, при этом шел он, ни что не задевая.        Так как Юджи перевели сразу на третий курс, он не знал не про каких то величавых магов и кланов, Мегуми что-то ему рассказывал про три клана и их наследников, и вроде он из одного, название не помнится в памяти, но говорил, что есть самый сильнейший наследник, — шестиглазый. Так Фушигуро выражался, на что Итадори закрывал глаза и уши, продолжая спать на крыше вместе с Кугисаки. Они ходили туда на время большой перемены, обычно покушать, но Итадори предпочитал поспать.        На физкультуре когда начали играть в волейбол, играла одна команда против другой два класса все же. Ему досталось быть в той которая ждала своей очереди. Засмотревшись на Фушигуро, который принимал подачу, он и не думал, что сейчас его руки коснется тот самый белобрысый. Сразу поворачивая голову на ладонь, которую накрыла еще больше чем его, глаза поднялись на повязку, в которой сидел та самая гора ростом его выше и уж точно шире. Итадори лишь продолжал разглядывать профиль напротив.        Руки тряслись, дыхание сбивалось, щеки явно уже покрылись алым цветом, ладонь легла на ладонь Юджи. Слава богу он решил носить повязку, а не очки. Сразу карие глаза с отливом золотистого оттенка, поднялись до его, хоть помирай сейчас прямо здесь под их взором. Вторая рука оттянула повязку вниз, на шею, чтобы держать зрительный контакт (боже Сатору ты идиот), губы не могли сказать и слова.        — Я хотел… пригласить тебя погулять в воскресенье… то есть меня Сатору зовут, а… ты свободен? — голос подводя, дрожал, слова бежали быстрее мысли, которую он хотел донести, ожидая выговора, Годжо опустил взгляд на свою ладонь, обхватившую другую.        — Эта пятница в пять вечера.