</You are gone/>

Опять дождь, Опять весна, И слезы льют, как из ведра. Кто говорил, что все мечты сбываются всегда? Я жду уже сто лет, а все она - тоска. А ведь в тех снах, что добрыми когда-то были, Ты обнимал, целуя на прощанье, А я ждала, ждала наивно. Но сон мой превратился в прах, а ты пропал навечно.

***

Мысли, снова, мечты, опять. Он не выдерживал, Хван просто не мог не думать, это его физиологическая потребность. Но эта потребность его разрушала, медленно так, аккуратно, но решительно и неумолимо. Он просто ревел по ночам, не знал, что это зайдет дальше. Как это остановить? Да никак. Он всем мешает жить. Создает проблемы. Ему стыдно, плохо от этого. Всем тоже плохо. Это ужасно, лучше пусть будет больнее Хвану, но остальным нет. Он доставляет неудобства. Вот снова плачет Феликс на концерте, опять он виноват, не успокоил, не поддержал, как хён. Чан перерабатывает, снова, он слишком любит группу, чтобы напрягать участников. И снова Хван. Мог подойти, помочь, взять груз ответственности на себя. Минхо тихонько плачет в зале для практик, на нем слишком много обязанностей, и хореографию поставь на песню, обьясни остальным, следи вместо Чана за детьми, программу проведи. И снова Хван виноват. Он же тоже главный танцор. Почему не взял часть работы на себя? Сынмин и Чонин тоже на пределе. Они самые младшие в группе, должны всем потакать, кланяться, называть хёнами, не поднимать голос, слушаться старших. Хан заедает стресс, ему тоже тяжело, хореографии даются ему сложно. А Хван не помог, не понял, не объяснил. Чанбин снова комплексует по поводу своей фигуры, зависает в качалке, ищет поддержку у Хвана, а последний только и делает, что бегает от Чанбина, и не хочет слушать его проблемы. Хвану нужна любовь, срочно. Он не видит людей вокруг себя. Феликс давно пытается подсесть ближе к нему, когда они смотрят фильм, покупает ему еду, кофе на банановом молоке, зная, что у Хвана непереносимость лактозы.

***

Они не знали, что любовь, не ждёт признаний милых ваших. Кровь, что стынет снова в жилах наших, тоскует, ласки просит, волнуется и терпит боль, всё больше утопая в той. что лавою любви зовется

***

Привязанность Феликса ощущается болезненной. Он психует из-за недостатка внимания. Он пытается оживить Хвана, подсыпая жизнь в него, как наркотик, понемногу. Хван не замечает того, что зависим. Феликс для него как документ, удостоверяющий то, что он больной. Единственный, присутвующий в его жизни не размытым лицом, а живым человеком, вроде бы все налаживается, а и одному и второму реветь в подушку хочется, чтоб никто не видел. Яндере*, слово, которое услышал Феликс от психолога, через пять минут после начала их проработки. Похоже на имя древнеяпонской ведьмы, первое, что подумал парень. А потом прочитал в интернете статью, говорящую о том, что это слово никак не связано с магией, а означает ужасный диагноз, показывающий его психическое состояние. Один пустой внутри. Второй наполнен только первым. Жалкое зрелище. Хенджин проходит в квартиру беззвучно, тихо ступая по паркету. Феликс чувствует его. Он знает его запах, лучше чем себя. Завтра концерт, все на взводе. Один Хенджин тихо гуляет по набережной. И Феликс ждет его, как преданная собака. Они молча стоят на кухне, смотрят в глаза напротив, видя отражение себя. Без слов засыпают на большом диване, не прикасаясь друг к другу.

***

Гримерка, пять минут до выхода. Хенджин внушает себе, что обязан сегодня не опозориться, иначе он точно убьёт себя, как обещал себе еще пять лет назад.

***

Концерт проходит хорошо. Стей, обрадованные возвращением ребят, кричат, поднимают смешные плакаты, показывая, что мальчики для них лучшие. А вот Хенджину сложно сдерживать слёзы, когда он видит плакат, прямо перед собой, со словами: "Хенджин, ты очень много стараешься, мы тебя любим, ты лучший!". Хенджин знает, что это всё чистая ложь. Это всё оболочка, которую видят фанаты, это всё актерская игра. А Феликс не сдерживает слёзы, его выдержки не хватает, чтобы не расплакаться из-за слов фанатки: "Феликс ты нам дорог!". Слеза скатывается по щеке, в камере это не заметно, но когда его полностью накрывает волна эмоций, искаженное истерикой лицо прекрасно видно в общей камере.

***

Истерика в сознании. Вы Когда-нибудь это испытывали? Хван испытал. Отчаяние. Слёзы это худшее в жизни. Даже слёзы радости. Из слёз состоит наша жизнь. Вода, как слёзы капает. Море солёное, как слёзы, мысли печальны, как слёзы.

***

Кровь капает, как слёзы.

***

Глаза, что в поле бегать можно, Лежали снова в заперти, Надгробный камень осторожно, Отодвигая попути, Ромашки, в поле, в теле, в лаве, В глазах, во рту или в ночи, Светились, путь продолжа к славе, И снова меркли в той тени.