Your warmth

Выстрел эхом разносится по всему зданию, оглушая. Он звучит приглушенно, из-за громоподобного биения сердца в его ушах. Волосы на затылке голубоглазого юноши встают дыбом. Такемичи наблюдает за происходящим как в замедленной съемке. Брызги крови на лице, чужая тяжесть на ногах, глухой стук сгорбленного тела рядом с ним. Это все не кажется реальным, даже когда он оборачивается, глядя на знакомую фигуру, которая бежит к нему с поднятым в воздух пистолетом. —Наото..? —Такемичи! — Наото кричит с другого конца комнаты, из-за чего его едва слышно, — С тобой все в порядке? У него вырывается вздох ужаса, когда Такемичи впервые осознает, что под головой Майки начинает образовываться красная лужа. Он истекает кровью. В него выстрелил Наото, из-за чего тот начал терять слишком большое количество крови. И такими темпами, юноша умрет очень и очень скоро. Паника разрывает его внутренности, и Такемичи карабкается на колени, прижимая Майки к своей груди, хоть Наото и твердит, что ему надо уйти. Он пытается прикрыть рану, но это бесполезно. Кровь хлещет из головы Майки густо-красным потоком, просачиваясь сквозь пальцы Такемичи. —Майки! Майки! — юноша в отчаянии хватается за его лицо, пытаясь добиться от него ответа. — Нет… Ответь мне, пожалуйста… Пожалуйста, Майки! Смех вырывается изо рта Манджиро, грубый и слабый от усилия. —Тачибана Наото… Наконец… — шепчет он. — Все кончено… Всю свою жизнь я страдал… Такемичи хмурится. —Не говори так! Он притягивает Сано ближе к себе. Достаточно близко, чтобы почувствовать жуткий холод его кожи, и обратить внимание на липкие красные пятна на руках и одежде. Несмотря на то, что он держит Майки так, как будто это самое дорогое, что у него есть, Такемичи не выдержав устремляет взгляд на стену впереди. Ему невыносимо было смотреть на его глаза, когда свет стал потихоньку исчезать из них. Пугающий туман смерти застилал его радужную оболочку. —Я… я вернусь в прошлое! Я начну всё сначала! Я справлюсь... Клянусь, я... на этот раз я не сдамся! —Спасибо, Такемучи… за попытку утешить меня… — Майки кашляет, и его лицо заливает кровь. —Это делает меня счастливым… даже если это и ложь. Такемичи сильно закусил губу, когда Майки стал нежно гладить его щеку, не в силах больше подавлять предательские слезы. Он плакса, и он не может не ненавидеть себя за это. Ведь это был последний образ Ханагаки, который Майки увидет, перед своей смертью. Образ настоящего Такемичи, труса и плаксы, того, кто позволил всем умереть у него на глазах. Тот, кто плакал не потому что боялся, а потому, что слишком переживал. Тот, кто пострадал не из-за синяков и ударов, а от мысли, что все остальные будут страдать из-за него. Тот, кто был достаточно глуп, чтобы влюбиться в Сано Манджиро. —Такемучи. —Да? Собрав всю оставшуюся в нем силу, Майки толкает свое тело вверх, прижимаясь к его губам в нежном поцелуе с открытым ртом. На вкус тот был как сигареты, железо и дораяки. Это было ужасно больно, из-за чего сердце Ханагаки заныло, а по мокрому лицу потекли новые дорожки слез. Почти сразу же, Майки снова упал в его объятия. —Твои губы теплые… — улыбается тот. Ещё мгновение, и тело Манджиро обмякает на руках Такемичи. Юноша смотрит на безвольное тело широко открытыми глазами и задыхается. Мысли проносятся в его голове с головокружительной скоростью. Его щеки горят под прохладными следами от слез в самом противоречивом ощущении, которое он когда-либо испытывал. Он кричит, позволяя душераздирающей боли разрывать его грудь на множество частей. Его руки еще крепче обвивают холодное тело парня. Произошедшее и последующее осознание поражает его, как нож в сердце. Майки мертв.