Нефритовые лозы.

Два крыла, но общий путь, Без друг друга - боль и жуть. Кто владеет, кто в плену? Связаны в одну судьбу. Кто мы? Будние дни в ресторане быстро приедаются, становятся большей рутиной, по типу приёма пищи, дороги домой или чистки зубов. Ежедневный ритуал с переодеванием в раздевалке в рабочую форму, уборкой в главном зале и на веранде, встречей первых гостей, казался уже привычным, несмотря на небольшой опыт работы. - Вот ваш заказ. - я аккуратно наклонилась к дубовому резному столику, подавая салат. На тарелке красовалось месиво, изготовленное по чёткой французской технологии су-шеформ. - Девушка, милая, вы бывали во Франции хоть раз? - статная дама лет сорока с очень важным видом завела беседу. – Какой же это нисуаз? Это каша какая-то, уж извините меня. Переделывайте. Женщина отодвинула от себя с улыбкой, отражающей ее отвращение, блюдо. Она была одета роскошно, о чём свидетельствовала брендовая сумка около её колен и широкополая шляпа на голове. А пахло от неё за несколько миль резким жасмином. Такой стойкий аромат едва ли может стоить дёшево. - Эм… Да, прошу прощения. Наверняка заказы перепутали. - пришлось быстро выхватить тарелку и быстрым шагом нестись на кухню. Не уж то получилось запутаться в заказах с самого утра? Железную плотную дверь на кухню с трудом я пнула носиком туфли так, чтобы та распахнулась. - Женщина отказалась от нисуаза. Сказала, что на кашу похоже. - посуда звякнула по столешнице выдачи заказов. - Какой нисуаз? Я готовил парадиз. - нахмурился повар, почесавший затылок. - Так, моя вина, барышня. Уж извиняйте! - Что мне ей говорить-то? - я озадаченно опёрлась на ледяную кафельную плитку. - Без паники, если принесёшь из подсобки консервированного тунца, то можешь ей сказать, что будет готово в течение пятнадцати минут. - су-шеф, коренастый мелкий мужчина, обернулся к своему рабочему месту, спешно загремев приборами для готовки. - Ла-а-адно. Нужно было спешить: такие женщины, с виду разбрасывающиеся благами, были щедры и на негативные отзывы, а ещё на жалобы во все инстанции. На попытку быстрой ходьбы со смешком отреагировала Ацуко, взбалтывающая шейкер. - Торопишься, Делоне? - захихикала бармен. - Ага, твоими молитвами. Язвящая и хитрая японка не могла не настораживать, особенно учитывая то, как резво она управлялась с ножом для колки льда. На складе в цоколе под кухней, в так называемой подсобке, царил полумрак и холод. Бетонный лабиринт, ведущий к морозильному отделению, вызывал мурашки. До чего неприятен путь к продуктам. Около мясного цеха застыла тень, мужская высокая фигура, затесавшаяся в дверном проёме. Но путь был неизбежен, ресторану не были нужны возмущения от богатой клиентки и непутёвая официантка, а мне не был нужен жирный штраф в половину сменной оплаты или увольнение. Запах консервов резко ударил в нос, приводя в состояние тошноты. Странная тень по мере приближения преображалась. И вот пугающий тёмный силуэт, близкий к маньяку или монстру из второсортного ужастика, стал Морисом Гьяси - Шеф-поваром «Нефритовых Лоз». С ним мы лишь пересекались взглядами мельком на кухне, по обыкновению он пребывал в серьёзности и хмурости, ни разу даже уголки губ его не дрогнули в улыбке. В России, чьим бывшим гражданином являлся Морис, наверное в целом не улыбаются. - Добрый день, мистер Гьяси. Шеф поморщился, но мягко ответил. - Здравствуй, Делоне. Что ты тут делаешь? Разве посетители теперь заходят к нам через морозильную камеру? - шуточно уточнил мужчина. - Нет-нет, ха. - неловко ответила. - Ваш напарник послал меня сюда за ингредиентом. Он перепутал блюда. - И что, вы у нас доставщиком нанимались? Иди работай, девочка. Я сам принесу то, что нужно. Тебе тут не место. - Гьяси развернул в обратном направлении. - Что там надо? - Консервированный тунец… - И всё? Дятел, сам мог сходить. Принесу я ему. Беги. - Только! - не успела договорить, как Гьяси ладонью меж лопаток дал понять, что стоит выметаться. Неясно, какую он тайну пытался сохранить внизу. Вероятно, он просто не терпит официантов на своей территории. Недавно у него с кухни вылетел Фил за то, что больше двух минут общался с его подопечными. Остаток дня худо-бедно вписывается в рамки приемлемого. Одна семья банкиров, затем брокеры из ближайшего офиса, после них парочка отдельных личностей, оставивших крупные чаевые за приятное обслуживание. К вечеру персонал расставлял по забронированным столикам свечи, обслуживал остаток дневных клиентов. В суете и полупустом зале удалось проскочить к раздевалке. Более десяти часов без телефона и связи со внешним миром давались особенно трудно, когда на всех предыдущих работах большую часть времени удавалось исследовать паутину всемирной сети. Аккуратно, дабы не привлечь к себе лишнего внимания заносчивых коллег, я прошмыгнула в тёмную комнатушку. Издать шум сейчас было приравнено к смертной казни, то есть, к штрафу и отработкам. На ощупь под треск невключенных ламп получилось добраться до заветного шкафчика. Телефон нещадно вибрировал и разрывался в прямом смысле слова от уведомлений. Казалось, что именно в этот момент и не минутой позже нужно было прийти. Лучше бы ошибалась. На экране потрёпанного мобильного устройства было около дюжины пропущенных звонков от Гейба и более тридцати сообщений. Лучше бы этот вечер не наступал вообще. Сердце словно выпрыгивало из груди в предвкушении любой ужасной новости. В первую очередь на ум пришла мама. Хоть и пошла она на поправку, и вроде как получалось обеспечивать её всеми возможными лекарствами, всё равно оставались где-то на бессознательным уровне переживания за жизнь дорогого человека. Сто вариантов прокрутилось в голове, которая начала раскалываться от напряжения: приступ, реанимация, кровопотеря. Что угодно могло произойти. Гудки по контакту отца шли. Всё оказалось хуже, чем предполагалось. - Делоне, Марта пропала. Она не вернулась со школы. Приезжай домой, ты нам нужна. - с особой грустью и без прелюдий заявил Гейб. Телефон вылетел из рук, со стуком ударился уголком об лавку. От экрана отлетел мелкий кусок стекла, а по щекам неконтролируемо потекли слёзы. Внутри всё сжалось, что-то разбилось и размазалось тиной. Самый беззащитный человек в самом опасном положении. Дальше мозг не соображал. В горле комом засели тысячи слов, пока ноги сбивались с пути. - Где управляющие? - запыхавшись и едва сдерживая истерику выкрикнула я Ацуко. - Ты откуда такая? - Тебе какая разница! Где? - срываясь на крик и пугая немногочисленных гостей, ответила я. - Боже, да на веранде они. Разоралась. - цыкнула Ацуко, возвращаясь к перебору вин. Казалось, что туфли слетят с ног. Плевать, что думали окружающие. Не плевать, где сейчас Марта. Мисс Ямб и Мисс Обскур обсуждали что-то со смехом за укромным столиком, когда их идиллия нежданно нарушилась. - Мисс Обсукр, Мисс Ямб, можно мне уйти с работы прямо сейчас? Это очень важно! - хрипотца делала фразу более драматичной. Захмелевшие, судя по всему, женщины, не сразу поняли сути вопроса и особенной спешки. Они устало переглянулись. - Если срочное, то это либо диарея, либо смерть. - мисс Ямб пьяно усмехнулась себе под нос, накручивая на палец рыжую прядку. Только сейчас, когда глаза помутнели в пелене слёз, а ладони, спрятавшие в себе шокированное лицо, мелко затряслись. - Что произошло? - предварительно прочистив горло, встревоженно поинтересовалась Рейнанд. - Моя девятилетняя сестра пропала. Поздно и-и, - задвоила я. - холодно, она не могла просто убежать! Начальницы непонимающе переглянулись, явно протрезвев от пугающего заявления сотрудницы. Каждая, по-видимому, почувствовала дичайший ужас, будто пропал их собственный ребёнок. Оцепеневшая мисс Ямб не шелохнулась, когда её напарница спустя минуту дала исчерпывающий ответ. - Можешь идти, конечно. Сообщи, если мы можем помочь в поисках. Возьми пару дней отгулов. - сообщила Рейнанд, прокручивая на пальцах перстни. - Держи в курсе. Кротко кивнув, я ринулась к Олли. Он практически прирос к нашей семье, уже помогал Гейбу в ремонте домашней техники, пару раз вместо меня отвозил мать на процедуры в больницу, даже оставался с Мартой, забирая её со школы. Только в нём оставался тусклый луч надежды в патовой ситуации. В душе роились предположения, что ответственная сестрёнка, никогда не расстающаяся с наручными часами, загулялась. - Олли! Олли! - Эй, Делоне, аккуратнее. Сейчас всю толпу распугаешь - указал парень рукой на входящую в ресторан компанию. - Марта пропала. Одного ёмкого предложения хватило, чтобы Пейн отложил в сторону поднос и, крепко схватив за руку, отвёл на задний двор заведения, куда обычно выносился мусор или парковались авто. По его щетинистой щеке пробежала скупая слеза. - Так, главное не переживай? Она девочка умная, ты сама так всегда говоришь, обязательно придёт домой. Давай... Давай я поеду с тобой? - он тряс меня за плечи, пока половина его речи из-за шока забылась мгновенно. - Я в-вызову такси… - ладошки вспотели от волнения, хотя на улице царила осенняя прохлада. - Нет. - чётко отрезал парень, копаясь в кармане брюк. - На метро очень долго! - Садись. - Олли без объяснений нажал на кнопку брелока в связке с ключами. На парковке приветливо откликнулся один автомобиль. Простенький авто чёрного цвета, ничем не примечательный, на каком ездили лет пятнадцать назад все кому не лень. - Откуда у тебя машина? - неуместно задалась я вопросом, едва отвлекшись от новости. - Забрал отцовскую из сервиса. Садись, говорю! - сам Олли, судя по всему, сильно переживал. Марта, за счёт того, что мы часто следили за ней вдвоём, уже стала словно нашим общим ребёнком, потерять которого означало потерять жизнь. Присаживаясь на переднее место в салоне, я старалась успокоиться. Последнее, что должна видеть мама и даже Гейб, это мои слёзы. Они не знают где одна из их дочерей, навряд ли захотят смотреть на напуганную вторую. Оливер созвонился, скорее всего, с начальницами, снаружи. Взъерошив себе волосы и крепко выдохнув, он плюхнулся на водительское сидение. - Милая, где последний раз видели Марту? Вспомни, что тебе сказали. - Олли заводил наводящие вопросы, пытаясь разобраться в происходящем. Он завёл авто и оно двинулась, оставляя ресторан позади. - Я не знаю! Она просто не вернулась со школы… Гейб мне что-то ещё писал, я не успела прочесть. - резко вспомнились тридцать СМС от отца. - Прочти. Можно не вслух. - Пейн напряжённо вёл, смотрел за дорогой, задумчиво нахмурившись. Бегло я вычленила одну мысль из вереницы событий, перечисленных отцом. - Её некоторых вещей нет дома, она не вернулась со школы. Дозвониться до неё не получается, по телефону отследить не могут. - Ох… - парень крепче сжал руль, жалостливо поглядывая. - Может она у подружки засиделась, а потом ей стало стыдно поздно возвращаться? Это же дети. - Хотелось бы в это верить. Всё указывает на побег. Так написал Гейб. Старенькая тойота неслась по центральному шоссе на скорости, с небольшим превышением дозволенной на участке. Ветер задувал волнующе через приоткрытое окошко. Мрак всё больше обволакивал душу. - А вы не ругались в последнее время? Может Гейб… - Олли не успел окончить предложение. - Да нет же! Всё как всегда. На выходных мы с ней хотели сходить в кино, уже договорились. Просто не верю в это всё. Какой-то кошмар. - Тише… Тебя колотит всю! - молодой человек отвлёкся от дороги. - Да знаю, знаю я! В остальном мы ехали молча. Я пыталась сглотить все слёзы, привести лицо порядок. Когда найдём Марту нельзя, чтобы увидела она меня такой расхлябанной и слабой. Олли давил на педаль газа, сам едва сдерживая порывы. Он понимал, кому здесь приходится тяжелее, потому лишь раз всхлипнул. Транспорт неумолимо приближался к знакомой улице, дороге, газончикам, и, наконец, к родному забору. Его острые наконечники, покосившиеся колышки, облупившаяся краска безустанно напоминали о трагедии. Бросающаяся в глаза серость пугала и нагнетала, однако бывшей истерики не было. Была саднящая, приторно-тянущаяся боль под сердцем, покалывания в щеках такие, что невозможно и улыбнуться. Сплошное разочарование и только. Погода словно уже оплакивала потерю малышки: ливень звонко брякал по крышам, скатываясь с водостоков бурною рекой. Трава нещадно колыхалась от штормового вихря. Под аккуратными туфлями грязь разъезжалась зыбучими песками. - Если Марта на улице, то ей наверняка холодно. - проносится убийственным локомотивом в голове, по пути к порогу дома. Рядом припаркована патрульная машина. - Не бойся, мы её найдём. - словно прочитав мысли, успокаивает Олли, придерживая входную дверь. На грудь всё же давила ответственность. Чувство, будто потеряла, не встретила, забыла, не покидало от слова совсем. И всё в прихожей напоминало сестрёнку: зимние ботиночки коричневого цвета, аккуратно выставленные в обувнице, шарфик в белую и розовую полоску, спрей для расчёсывания волос от известной фирмы детской косметики. Все крохотные вещички замерли во времени так, словно дожидаются свою хозяйку, словно та не задерживается вовсе. Внутри будто что-то точно прорезали, раскололи, откуда начало капать. Как мусорный пакет, изнутри прорезанный коварной зубочисткой. - Мам… - сил сдержаться не хватило, когда в гостиной стояла мама, прихватившая за область под левой грудью. Её сердце болело больше моего, больше отцовского. Она - мать. Потерять ребёнка, означает потерять часть себя. Мама обняла крепко за шею, склонив голову. Она уткнулась в плечо и захныкала. Никогда ни до, ни после, такого состояния не наблюдалось, несмотря на тяжесть её диагноза и непереносимые боли. Душевная боль оказалась страшнее головной. - Тише, мам. Мам, мы её найдём. Глупые оправдания и какая-то доля поддержки вылетала из рта тогда, когда создание отключалось. Всё произошло быстро, как в ураганном вихре. Олли побеседовал с Гейбом и следователем, объяснял детали уже в автомобиле. Куда мы ехали я даже не знала. Перед глазами встала туманом дымка. Миллион воспоминаний и ни одной улики, ни одного следа Марты. - Она забрала с собой зубную щётку, пижаму, ушла в школьной форме, прихватила ещё какие-то мелочи. Следствие говорит, что это побег. - объяснял Оливер, ведя машину закоулками. От такой неправды гнев превысил рациональность. - И ты им веришь?! - Это странно, но всё же логично… - неуверенно отозвался Пейн, потирая подбородок. - Будет лучше, если она убежала сама. Это значит, что её жизни угрожает меньшая опасность, чем… - Да, в этом ты прав. Больно было говорить обыденную фразу. Ощущение, что сестре могло быть плохо в стенах дома, где они жили вместе, наталкивало на худшие размышления, чем если бы её украли или она заблудилась. Это означает, что недоглядела, не смогла защитить. Вдруг Марта переживает домашние скандалы слишком тяжко. - Именно поэтому мы едем по адресу в дом её одноклассницы. Девочки вроде дружили и нужно проверить, нет ли у них Марты. - уточнил место прибытия он. - Какой? - всех подруг, друзей и одноклассников малышки знала в лицо. - Кажется к… - Олли вынул из кармана записку с адресом и именем. - Лоле Спаркл. - Знаю такую. Будем надеяться, что Марта там. - пришлось тешить себя слепыми надеждами на наилучший исход. Закрыв глаза, я представляла, практически телом ощущала, как мы зайдём в дом четы Спаркл, я увижу и обниму сестру, как подниму её на руки и напомню, что она для меня самый родной человек в мире. К сожалению, реальность была не столь красочна. На подъездной дорожке вместе с нами в одно и то же время оказались полицейские. Выйдя из авто, я ощутила презренный взор - стало не по себе. - Вы кто, гражданочка? У нас тут поиски ребёнка. Покиньте пожалуйста парковочную зону. - пригрозил поджарый хмурый парниша, чуть старше Олли. - Я сестра Марты Эрвье, это мой молодой человек. Следователь, который сидел у нас дома, направил нас сюда. Возможно Марта здесь. - Прошу прощения. Узнал. - кивает полицейский. - Пройдёмте вместе. Не думал, что задействуется так много людей. Пропажа детей не редкость в Сайнтауне. Многие привыкли. Его слова наталкивали на неутешительные мысли о судьбе сестры, но стоило бы меньше прислушиваться к паранойе. Точно не это, точно не с моей семьёй. - Полиция, откройте! - кулаком колотил по хлипкой деревяшке оперативник. Зажёгся свет в одной из комнат близких ко входу, затоптались и засуетились люди. Распахнулась дверь, за ней стояла уставшая на вид женщина лет сорока в растянутом махровом халате и с полотенцем на голове. - Что? - грозно ляпнула миссис Спаркл - разведённая блондинка, воспитывающая двоих детей. - Одноклассница вашей дочери Лолы Сапркл, Марта Эрвье, пропала. Она не вернулась со школы. Нам нужно опросить Лолу и осмотреть ваш дом. - протараторил полицейский, поднимая какую-то небольшую бумагу. - Ордер на обыск. - Божечки… - женщина попятилась, чуть не врезавшись спиной в старшего сына. - Проходите. Этот разговор был проще предыдущего. В их доме, как и следовало ожидать, Марты не оказалось. Семья готовилась ко сну, ни намёка на присутствие гостьи. Вера в простой исход меркла с каждой минутой. - Какой характер у Марты? - задал вопрос полицейский, присаживаясь на корточки перед девочкой. - Ну, она была добрая. Ещё она была очень умной и всегда помогала мне на контрольных. Одноклассница говорила о сестре так, будто она исчезла с концами, будто найти её уже не выйдет, а всё, чем стоит довольствоваться - это воспоминаниями. - А вы с Мартой в хороших отношениях? - осторожно спрашивал сотрудник правоохранительных органов. - Да, она моя самая лучшая подруга на свете! Она даже хотела прийти ко мне на ночёвку летом. - восторженно припомнила та. - Хорошо, хорошо… Лола, когда последний раз ты видела Марту? Может она говорила что-то странное или говорила куда она пойдёт? - задавал вопросы Чед - коп, с которым мы столкнулись у входа. Видно, что мужчина сам не в восторге от непростой истории, сам бы хотел скорее завершить дело, найти Марту и вернуть её. Его русая взмокшая чёлка липла ко лбу. - Мы шли вместе со школы, как обычно, -девочка замялась. - но потом Марта повернула западный район, хотя нам по пути и мы всегда ходим вместе через восточный. - Она как-то объяснила свой поступок? Лола заметно напряглась, чтобы вспомнить события дня. - Эм, да! Она сказала, что пойдёт в аптеку за лекарствами для мамы. Чед, Олли и Лола с миссис Спаркл обернулись. - Она никогда не забирала мамины лекарства, для этого нужно присутствие мамы. Её никто не мог отправить туда. Мужчины озадаченно опустили головы, пока полицейский не развернул на кофейном столике карту-маршрут Марты со школы, которую успели напечатать волонтёры. - Можешь пожалуйста показать, каким путём она пошла? Маленькая Спаркл нервно сглотнула слюну и кивнула. Её палец повёл от школы до перекрёстка, где подружки всегда сворачивали на восточный район, а там до дома было рукой подать. Палец девочки свернул на западный район, где начинался, можно сказать, неблагополучный район Сайнтауна. Там-то Марте нечего было делать. - А дальше я не видела её. Я знаю что миссис Эрвье… болеет. - Лола! - мама цыкнула девочке. - Поэтому я и не стала проверять и сомневаться в том, куда идёт Марта! - завершила предложение Лола. Олли продолжил выдвигать гипотезы, пока я и слова выдавить не могла. Он выручил, как никогда, в такой беде. - А какие аптеки там есть? - Там есть одна аптека, как раз около дорожной развилки. Думаете, что следует поехать туда? - Насколько знаю, та аптека круглосуточная. Может получится взять записи с камер? - предложила я, метавшись в сомнениях. - Да, поехали, ребята. Не то, чтобы у нас есть варианты. Спасибо миссис Спаркл! - Чед быстрым шагом двинулся к белому авто с мигалками на крыше. На крыльце мать семейства одёрнула меня за плечо. - Держи меня в курсе дел, Делоне. - Конечно.- приободряюще улыбнулась я, хотя на душе кошки выскребали остатки жизненных сил. Разговоры о Марте в прошедшем времени, суета, грозные полицейские и рыдающие близкие склоняли к странным мыслям, словно уже произошла какая-то трагедия. Все события, происходящие в конкретный день дали понять, что никто не застрахован от несчастий. - Мистер… - начал было Олли, но его перебили. - Я же сказал, просто Чед. Я не намного старше вас, ребята. - Так вот, Чед, почему вы один? Разве сотрудники могут ездить в одиночестве? - задался неожиданным вопросов Оливер, пока мы расходились по автомобилям. Их диалог удалось подслушать из приоткрытой форточки нашей машины, в которую я успела быстро заскочить. - Понимаешь, Оливер, - закурил коп, прикрывая сигарету от дождя ладонью .- если бы мир работал по законам, то сейчас мы бы с вами здесь не разъезжали по округе. У нас нет людей в штабе. В Сайнтауне проще становиться мелким бандюганом или барыгой, чем честно служить букве закона. - Поэтому мы катаемся с вами? - Именно. Разошлись. Поехали. Хотелось спать и реветь от безысходности. Потеряны были первые пару часов с момента, когда Марта ещё днём должна была вернуться. Потеряны даже золотые минуты после. Все попытки поисков волонтёров, сотрудников полиции и неравнодушных граждан - тщетны. - Мы её найдём. - поддерживал Олли. Я уже молчала - сил надеяться не оставалось. Малышки нет больше десяти часов. Последним глотком воздуха оставалась фантомная аптека за школой, в которую сроду не ступала нога нашей семьи. Откуда про неё знала Марта вообще неизвестно - она всегда делилась мыслями, никогда не делала чего-то, вопреки запретам. Странно это всё, ни о каком побеге не шло и речи. Аптекарь - пожилой мужчина лет шестидесяти, кинул взгляд на нас, входящих в заведение. - Доброй ночи, я детектив-оперативник Чед Блоссом. В этом районе пропала девочка девяти лет. Вы видели её? - Чед протянул старику фотографию Марты с этого лета, сделанную для школьного альбома. На ней она улыбалась во весь рот, светя своей маленькой щербинкой между передними кроличьими зубами. Веснушки на её щеках, тогда увеличившиеся в количестве из-за смены сезона, напоминали о той самой фотосессии, для которой я крутила ей на старенькой плойке локоны. - М-м-м, - фармацевт надел очки в овальной оправе и наклонился ближе. - знаете, я весь день на смене. К нам редко заходят люди, девочку я бы запомнил. Нет, не видел, к сожалению. Последняя надежда посыпалась пеплом. Стало горько и поистине жутко. - Мы можем посмотреть записи с камер видеонаблюдения снаружи и внутри? - спросила я, опередив копа. Он понимающе посмотрел на меня, но ничего не сказал против. - Да, конечно. Пройдёмте за мной. - седовласый мужчина открыл нам калитку для входа за прилавок и повёл вглубь технического коридора. Эти мигающие люминесцентные лампы, гудящие как в дешёвом хорроре, больничный запах и всеобщая тоска не могли не демотивировать. Мне заметно поплохело, кожа стала бледной, практически меловой. - Хэй, милая. - Олли остановился. - Давай я вызову тебе такси, ты поедешь домой и побудешь с мамой? Я с копом посмотрю камеры, а потом мы с Гейбом съездим в участок, приедем и всё расскажем. Если честно, сил сопротивляться не было. Даже руку тяжело поднять, чтобы сделать заказ. Пустота и чувство полнейшей неизвестности внутри оглушали получше удара тупого предмета по затылку. - Я. Закажу. - чётко произнёс Олли, усадив меня на ближайшее кресло в узком душном коридорчике проклятой аптеки. Дорога туда, где не ждёт Марта не была спокойной. Скорее вынужденной. Увидев отсутствие свидетельств о сестре ещё и на камерах, сердце бы точно остановилось. А ведь ещё нужно приглядывать за мамой. Дома уже не горела люстра - дело неспеша близилось к рассвету. Гейб, по видимому, уехал, так как его пикапа не было на лужайке. Мама одна. Решение вернуться - единственное правильное. Это не у меня пропала сестра, а у неё потерялся ребёнок, которого она вынашивала девять месяцев и воспитывала девять лет. По приходе домой стало тяжелее, словно всё вокруг душило. Опухшие от слёз мамины глаза, которые обычно сужались в вечной улыбке, сейчас отражали нервозность и истерию. Она одна в тёмном домике, где всё пахнет её пропавшей без вести дочерью, где на полу валяются вразброс плюшевые игрушки, куклы и карандаши. Вся одежда разложена по кучам, судя по всему, по виду носки, так же покоилась в гостиной. Шкафы вывернуты, все кладовые и подпол обследованы полицией - соленья, семейные старые вещи, книги вразнобой расположились на всех поверхностях. Рука закона, как следует того ожидать, в первую очередь подозревала родителей в похищении. Дом выглядел, как после ядерной бомбёжки. Всё вверх ногами, как и внутри. Допросы выволочили наружу самые тёмные мысли и вместе с ними наилучшие воспоминания с малышкой, каждая её вещица была проверена, а весь дом разрушен не столько от наличия беспорядка, сколько от отсутствия члена семьи. Маленького члена семьи, но значимого. Без неё нет смеха, нет просыпанного сахара на столе, нет сложенных ею в сюжет плюшевых друзей, нет школьной формы на вешалке в ванной комнате, нет любимой зубной пасты со вкусом клубники. Её нет. Вот-вот и стены начнут крошиться, потому что у них нет опоры. - Они перевернули весь дом… - скулила мама, мотая головой в отрицательном жесте. - Всё, чтобы найти Марту. - успокаивала я, сама не веря этой наглой лжи. Полиции всё равно, как дальше будут родители. Они хладнокровно выполняют приказы, пусть не всегда гуманные. Мы с мамой принялись убираться. В моих руках оказалась детская футболка, маленькая, белая, невзрачная. Она ещё пахнет Мартой, пусть и была прокручена в стиральной машинке. К пяти часам утра вернулись Гейб и Олли, совсем поникшие. По очереди они поясняли известные им сведения. - Марту засекла аптечная камера. Она прошла мимо и завернула в глухой переулок. Ясно дело - дальше ни камер, ни свидетелей. Только заправка на выходе. Там тоже копы посмотрели все записи. Марты не было. - Значит она осталась в переулке? - вяло спросила мама, утирая глаза носовым платком с вышивкой. - Да, либо её увезли, что маловероятно, либо осталась там и ушла двориками. - уточнил Гейб, приобнимая хныкающую родительницу. - Вы проверили дома там? - Не мы, а поисковые отряды. Каждый уголок проглядели и ничего. Марта будто испарилась. И правда. Вчера она ела на ужин макароны с сыром и предлагала вместе входить на пикник в парк до того, как выпадет снег. Сейчас же придётся её искать, до того, как выпадет снег. Мать завывала от горя.