сходим в кафетерий вместе?

когда шинсо исполнилось пятнадцать лет, первое, что он ощутил инородное на своём языке — вкус пересоленной картошки фри, что его неприятно удивило, так как в тот момент он с удовольствием уплетал черничный торт, на который потратил последние деньги. пришлось ждать десять минут, как его соулмейт доест, по всей видимости, самодельный кулинарный шедевр, прежде чем снова насладиться своей честно купленной, слегка терпкой сладостью. не то, чтобы парень очень любил есть, но когда он радостно потреблял небольшие куски того, что оставалось в холодильнике, последнее, о чём он мечтал — двадцать минут подряд чувствовать, как один замечательный человек чередует три разных вида сала (шинсо с детства ненавидит сало). он пытался есть что-то ещё, чтобы перебить это, но его родственная душа будто специально пыталась проверить, на сколько хватит его нервов. через полгода хитоши понял две вещи: первая — его соулмейт любит поэкспериментировать с едой, вторая — он явно ненормальный. шинсо не то, чтобы задумывался о том, девушка это или парень, но он был уверен, что жизнь у этого человека, должно быть, интересная. и теперь его постоянно мучил вопрос, кто в здравом уме будет несколько раз в неделю, вечерами, буквально по часам, совмещать абсолютно несочетаемые продукты, в остальное время потребляя только еду из академии и фаст-фуд. для него самого же угадывание таких интересных сочетаний стало какого-то рода квестом. всё же, через восемь месяцев парня это достало, и он решил, что пора бы начать искать свою родственную душу, какой бы она не была, и обсудить парочку моментов на счёт её питания. — ох, снова, — привычка хитоши проговаривать мысли вслух уже стала нормальной, — маринованные помидоры с… это кленовый сироп? — восемь вечера, пятница, начинаем, — взглянув на часы, продекламировал он, — какой-то шоколадный батончик… что, так просто в этот раз? — минутная заминка, тяжёлый вздох уставшего человека, — блять, селёдка. видимо ты ещё и очень изобретательный, мой дорогой соулмейт. всё не могу забыть креветки со сгущенкой, что были две недели назад. — вторник. сегодня у нас… мм… печень трески. где ты вообще её взял? и какое-то варенье, — задумался шинсо, припоминая все немногочисленные фрукты и ягоды, что он пробовал в жизни, — малиновое? нет, слишком вязко для него. точно, варенье из морошки… с ебаной треской. так и прошёл год, а попытка найти своего человека провалилась. в классе шинсо проверил и опросил всех, кого только мог, но на этом возможности его общительности кончились, и дальше он решил просто плыть по течению. к началу нового учебного года, не обходясь без усиленных тренировок и помощи некоторых людей, он наконец смог достичь цели всей своей сознательной жизни и перейти в геройский класс 1-А. на свой следующий день рождения впервые за несколько недель, в которые он ел одну и ту же пресную и дешёвую еду, хитоши смог себе позволить купить несколько коробок пиццы и угостить уже немного полюбившихся ему одноклассников. все его поздравили и, устроив небольшую вечеринку, начали есть пиццу. именно в этот момент, ещё не успев приступить к еде, шинсо понял, что они с родственной душой живут в одном общежитии и проводят практически весь день вместе, раз этот человек сейчас находится с ним в одной комнате. через день айзава решил увеличить количество домашних заданий, подговорив и других учителей, раз у детей было так много свободного времени на отдых (на самом деле шота просто не смог поспать тем вечером, каминари с джиро додумались включить музыку на полную громкость), из-за чего шинсо выжимал все соки из своего уставшего тела. у него даже перестало хватать сил на личный квест с определением всё тех же несочетаемых вещей, которые так любил есть его соулмейт по вторникам и пятницам. *** прошло какое-то количество времени, геройский класс начали готовить к спортивному фестивалю. нагрузок стало ещё больше, хоть вроде бы казалось, что это невозможно. каждый трудился на грани своих возможностей, пытаясь переступить через собственный предел и достичь самого лучшего результата, поэтому времени на отдых не оставалось даже по вечерам — всё уходило на дополнительные упражнения и лишние пару часов сна. шинсо не успевал хорошо питаться, постоянно пил кофе (энергии на нормальное функционирование совершенно не хватало), перекусывал в академии чем-то сытным, а по вечерам дешёвой лапшой или овощами. через несколько месяцев он практически забыл о существовании своего соулмейта, с головой погрузившись в учёбу и тренировки. ещё через неделю две его одноклассницы каким-то сложным и продуманным способом (шинсо не вдавался в подробности, ему было неудобно спрашивать) поняли, что являются родственными душами и начали встречаться. вот тогда хитоши осознал, что давно не ощущал странных сочетаний еды у себя во рту, хоть и последний раз пытался угадать их настолько давно, что уже подзабыл это ощущение. он пообещал себе, что после фестиваля начнёт тщательнее отмечать, чем питается его соулмейт и, возможно, наконец, попытается его найти.

***

спортивный фестиваль прошёл. для хитоши очень даже неплохо, хоть он и проиграл в первом же бою заключительного этапа, его похвалил айзава-сенсей и даже некоторые из класса, что было (как бы он это не отрицал) очень важно, в частности, для полного принятия своей причуды. как обещал себе, спустя несколько недель шинсо начал запоминать примерное время, когда ела его родственная душа, со временем заметив, что за прошедший год явно что-то поменялось. за пять дней парень понял, что соулмейту определённо требуется помощь. за это время тот съел только немного овощного салата, пару почти безвкусных (по-видимому обезжиренных) йогуртов и несколько горстей разных видов кислых или горьких ягод, но зато выпил больше тридцати чашек кофе с мерзким для хитоши овсяным молоком. через две недели шинсо хотел подойти к тому и, легко ударив, сказать, чтобы он прекращал вытворять такое дерьмо. количество съеденной пищи каждые несколько дней уменьшалось, хоть и разных видов напитков чувствовалось достаточно. хитоши начал всё время перемен в академии (во время учёбы он не мог так сильно отвлекаться, да и никогда не чувствовал вкуса на уроках) следить за каждым одноклассником, в особенности, когда все ходили обедать в кафетерий. и это действительно очень быстро помогло. шинсо смог заметить, что его соулмейтом мог быть один из четырёх человек, которые по разным причинам почти постоянно не обедали вместе со всеми: урарака, токоями, каминари и яойрозу. про причины первой он догадывался, она почти всегда приносила еду с собой, чтобы не тратить лишние деньги, а он больше не ощущал во время обеда вкуса еды, только питьё. момо уже знала, что её родственная душа — джиро, и они уже встречались некоторое время, потому она тоже отпадала. оставались только токоями и каминари, про которых шинсо не имел никакого представления. наблюдая во время перемен за поведением и общением с друзьями этих двоих, хитоши понял, что у токоями в последнее время проблемы со здоровьем, поэтому есть чёткое расписание, когда и что он должен есть, чаще всего это происходит рано утром и вечером, в остальное же время он может только пить. но эта информация не могла помочь парню, так как примерно в это время он и чувствовал какие-либо вкусы. с каминари же было сложнее, хоть возможно и казалось, что нет (денки пытался наладить общение с замкнутым одноклассником практически всё свободное время, иногда того это бесило). шинсо действительно не мечтал близко дружить с этим олицетворением гиперактивности, но из-за почти вынужденного внимания к его персоне, хитоши подметил, что в последние дни что-то отличалось в поведении и эмоциях обычно жизнерадостного и беспечного парня, но видимо близкие друзья денки этого не замечали. а также он заметил, что каминари очень похудел и его лицо осунулось, под глазами появились большие тёмные мешки, а щëки почти впали. чуть раньше постоянно уставший и асоциальный подросток в глубине души завидовал своему вечно весёлому и общительному однокласснику, но сейчас… в жёлтых глазах он не мог увидеть практически ничего искреннего — лишь притворство. но шинсо не был психологом, как и не был хорошим другом парня, чтобы пытаться помочь ему прямым путём, поэтому он всё же решил попытаться наладить отношения с каминари, особенно, раз тот сам так мечтал это сделать.

***

за неделю хитоши смог привыкнуть к обществу денки и даже перестал испытывать к нему внутреннюю, приглушëнную неприязнь, теперь их отношения можно было назвать приятельскими, даже дружескими (правда шинсо так и не мог назвать его кем-то выше знакомого). правда ничего про проблему каминари с едой он не смог разузнать и после скучно проведённых выходных, не отличающихся вкусовым разнообразием ни у самого парня, ни у его соулмейта (другого хитоши уже не ожидал), он всё-таки решил напрямую узнать, что же происходит. на утро после этого решения перед уходом в академию шинсо не почувствовал совершенно никакого вкуса, как обычно бывало до этого, кроме им же съеденного бутерброда да выпитого кофе вместе с энергетиком, и не обнаружил гиперактивного парня на уроках, что сильно насторожило. хитоши уже как несколько дней стал верить в то, что его соулмейт — денки. начал он так думать из-за нескольких простых вопросов и наблюдений за токоями, который видимо иногда мог себе позволить есть днём, учитывая ещё то, что такие дни считались для него и всех его друзей большим праздником. но именно это доказало шинсо, что фумикаге никак не может быть его родственной душой. в тот же вечер, словно на иголках просидев всё время учёбы, впервые не следя за ходом уроков из-за своих мыслей и постоянных взглядов в сторону пустующего места одноклассника, хитоши пошёл прямиком в комнату каминари, еле-еле переборов страх перед тем, чтобы наведаться даже не к другу, а просто к знакомому человеку. когда шинсо, после стука и приглушëнного ответного «войдите», зашёл и закрыл дверь, он не смог рассмотреть ничего дальше своего носа, так как единственным источником света в комнате был бледный лучик лампочки из коридора общежития, виднеющийся тонкой полоской под входной дверью. — каминари? — сам не поняв почему, шёпотом спросил хитоши, пытаясь разглядеть очертания кровати у стены по правую руку. — шинсо?.. — с сомнением уточнил голос из темноты. — да, это я. может включить свет? я ничего не вижу. — нет, нет! не включай! — резко повысив тон, почти крикнул, затем сразу вернувшись на шёпот, — не нужно, пожалуйста. — хорошо, не буду, — озадаченно проговорил хитоши, — вообще, я пришёл узнать про твоё самочувствие. всё нормально? ты не был на уроках. послышался смех, едва похожий на тот, что был у обычно весёлого парня, — ты заметил? уже примечаешь моё отсутствие, хитоши, может и зашёл, чтобы поухаживать? — на самом деле да, примерно за этим, я могу заварить тебе чай, если хочешь, только в такой темноте я не найду чайник. — не стоит, всё нормально, — прошелестел тихий голос. — так почему тебя не было? ты в порядке? — да, я в порядке, — перейдя с шёпота на обычную громкость разговора, сказал каминари слишком уверенно для своего дрожащего голоса, — немного приболел, плохо стало. — и давно это тебе плохо? — с подозрением спросил шинсо. — да нет, с утра стало, — всё также уверенно проговорил он. — так тебе и поверил. я же вижу, что что-то не так, и правда, искренне хочу помочь, почему ты не можешь принять это? — я не умею принимать такие вещи, это слишком трудно для меня… слишком слаб для этого, — на грани слышимости добавил денки. — я просто хочу тебе помочь, может быть питание наладить, тебе ведь плохо не просто так, я же знаю, — вздохнул парень. — откуда это? и что конкретно ты знаешь? — тревога просачивалась сквозь внешне спокойные слова. — то, что ты почти не ешь, что изводишь себя голоданиями, — слова давались легко, хоть он знал, как сильно они ранят парня перед ним, — мы сможем справиться вместе. — да что ты говоришь? — внезапно с ядом в голосе хмыкнул каминари, — вместе? — да, вместе. я вообще не понимаю, почему твои друзья не замечали того, что с тобой происходит? почему они не видели, что ты таешь на глазах? каким худым и болезненным на вид ты стал. — я понятия не имею, блять, — почти крикнул ками, — я просто хочу умереть с таким телом и с этим надо было что-то делать, да ещё и ты… — совсем тихо выдавил он. — что я? — удивился шинсо, стараясь не давить. — да ты, весь такой идеальный, красивый, худой, во лбу звезда горит, всегда впереди, а я вечно отстающий во всём, тем более во внешности, — откровенно сказал парень. — пожалуйста, можно я включу свет? — включай, уже всё равно нечего терять, — выдохнул денки. после нескольких шагов свет загорелся, показывая худое и очень бледное тело светловолосого на кровати, чуть ли не с головой накрытое одеялом, — дичайше мëрз, — сразу же понял шинсо. — ярко… — недовольно зажмурился. — что ты, ещё и вампир? — хмыкнул хитоши в слабой попытке разрядить обстановку, — поэтому не воспринимаешь человеческую еду? — очень смешно, — фыркнул парень. — а теперь давай серьёзно, я помогу тебе выбраться из этого, я твой соул, и мы вместе справимся, обещаю. — ну раз обещаешь, то конечно, — закатил глаза, — я не хочу из этого выбираться, неужели неясно? я хочу быть худым, для себя и для тебя. — блять, да как ты не понимаешь, ты нравишься людям и таким, ты мне нравился гораздо больше, когда был солнечным, ярким, не насквозь фальшивым, пропитанным ложью и болью, это только делает хуже тебе самому и всем вокруг. раньше от тебя можно было зарядиться энергией, а теперь что? ты иссыхаешь буквально на глазах, я боюсь, что однажды проснусь, а тебя не будет с нами, — на одном дыхании выговорил шинсо, гневно и очень встревоженно, с огромном заботой смотря глаза в глаза. — я тебя услышал, шинсо, — улыбается каминари, — «это самая искренняя улыбка, которую я видел за последнее время» — мелькает в голове хитоши, — давай попытаемся справиться вместе.