Раса

      Посреди очередного рабочего дня Ричарда вдруг вызвали в кабинет к Фаулеру, и после этого визита андроид сразу изъявил желание вывести Рида из-за его рабочего стола и поволочь в допросную, по пути блокируя двери смотровой. Усадив Гэвина на стул, предназначавшийся для подозреваемых, Ричард объяснился.       — Значит, так… Из-за тебя, твоего характера, твоих шуток и оскорблений я не первый раз выслушиваю от капитана нотации, поэтому сейчас мы либо обсудим, какого… черта ты так себя ведешь и как ты можешь перестать меня провоцировать, либо…       — Либо — что? — Спросил Гэвин, уже сложивший руки на груди и всем видом показывающий, что «очень заинтересован».       — Еще не знаю, но, поверь мне, это не значит, что тебе не стоит этого опасаться.       — У-у-у, как страшно, ну ты притормози, я же обосрусь сейчас прямо тут, а подтереться здесь можно только твоим белоснежным пиджачком.       Ричард оперся на стол и прикрыл глаза, чтобы не раздражаться.       — Ненавижу тебя. — Вполголоса признался он.       — Не ты первый, не ты последний. — Легко бросил в ответ Гэвин.       — Слушай, вот ты же, вроде, пытаешься заслужить любовь других…       — Нихера я не пытаюсь, сдурел, что ли? — Сразу возмущенно перебил Гэвин.       — Не ври мне, у меня есть модуль психологического моделирования, я насквозь тебя вижу.       — Видел бы насквозь — вопросов бы не возникало, Мюнхаузен, а ты явно вел к какому-то вопросу.       — Детективные способности у тебя на высоте. — Саркастично съязвил Ричард. — Если бы ты не был таким козлом и тебя любили, может, ты бы и ко мне относился адекватнее?       — Вот это открытие, люди, которых любят, сами любят других, охуеть! Только нихера это так вне сказок не работает. В нашем мире, пупсик, никто никого не любит, просто кто-то стремится к честности, как я, а кто-то пиздит в лицо другим, чтобы казаться лучше по общественным меркам.       — Ты реально в это веришь? Думаешь, абсолютно все люди врут, когда говорят о любви?       — Ага. Даже если сами в эту брехню верят. Но тебе этого, конечно, не понять, ты еще железка молодая, неопытная. Вырастешь — поймешь!       — Твоя ксенофобия просто… Вымораживает… Как вообще до такого можно докатиться?       Ричард сложил руки на груди и зашагал по комнате. И как с этим непробиваемым человеком вообще совладать?       На несколько минут оба затихли. Гэвин сидел, запрокинув голову и пялясь в потолок, о чем-то думая, как вдруг заговорил:       — Моя мать была латиноамериканкой. Так что я… Наполовину «угнетаемая группа». В добавок, эта сука еще и соответствовала стереотипу о неразборчивости латиноамериканок в половых связях. Ее постоянно выкидывали с работы, она водила в дом мужиков, которые пиздили ее, и каждый сраный день, когда она с синими следами от пальцев очередного ублюдка на руках и ногах встречала меня после школы, я слышал столько оскорблений, что хотелось нахер оторвать себе уши. Она была ужасной матерью и отвратительным человеком, я ее ненавидел за все ее поступки, уж не буду, блять, в подробности вдаваться, тупо потому, что, блять, если трахаешься в пятнадцать лет — предохраняться надо. Но я в жизни не слышал ничего обиднее, чем фраза «тебя родила шлюха с грязной кожей». До старшей школы я выслушивал подобное каждый день, и кое-что, блять, уяснил. Поверь моему опыту, жестянка, такое нихуя никуда не денется. Даже ты, отбыв свои триста пятьдесят лет, или на сколько там тебе заряда хватает, не доживешь до момента, когда у мира не будет стеклянного потолка для андроидов.       Ричард выслушал сказанное Гэвином и сел на стул напротив него.       — Ты так их критикуешь. А сам-то чем, в итоге, от них отличаешься? Ты даже сейчас умудрился назвать меня «жестянкой».       — Ничем. А «жестянка» — это уже привычка. Я ничем от них не отличаюсь, потому что все люди такие. Мы абсолютно все не хотим принимать новое, делить планету с кем-либо и не можем относиться к кому-то с уважением, если у них что-то по-другому. Чернокожих все еще арестовывают за то, что они идут по улице, притом, что рабство у нас два столетия назад отменили, а ты ждешь, что они за каких-то два года примут и начнут полноценно уважать андроидов? Да тот факт, что вам вообще о своих правах заявить дали — это уже пиздец везение! Этого вашего Маркуса могли и проигнорировать, и наебать, и разъебать, и выебать. Блять, Рик, правда, вам пиздецки повезло, что вас вообще режут по одному всякие фанатики, а не всех сразу.       — И что делать?       — Ничего. Оставить это дело политическим активистам. Молчать в тряпочку, прятаться, чтобы не выебали конкретно тебя. И быть, как они. Следуй моему примеру, консервная банка: море счастья обещать не могу, но, никого к себе не подпуская, в безопасности ты будешь точно.       Ричард поджал губы и потупил взгляд.       Казалось, что Гэвин был прав.