-No nightingales. -Forgive me.

— Ты же послал его куда подальше? — былые мысли покинули меня, внутренняя уверенность пошатнулась, все слова, что я хотел сказать, смешались в один большой ком. — Нет конечно.       Глупый, глупый ангел! Неужели ему до сих пор так важны небеса и его присутствие там? После всего, что те сделали. Гавриил хотел сжечь Азирафаэля и не пошевельнул даже пальцем, когда он, то есть я, вступил в огонь. Вся эта шайка не лучше наших демонов. Они явно стоят друг друга. — Мы выше этого, ангел! ТЫ выше! — Злость продолжает меня распирать. — Они нам обоим даром не сдались! Мне предлагали вернуться в Ад, но я, как видишь, отказался. — Но Рай — это совсем иное! — беззаботно говорит тот. — Неудивительно, что ты отказался от Ада, это же место зарождения тьмы. А Небеса — символ правды, света, добра.       Азирафаэль даже понятия не имеет, как больно падать с этих «чудесных» Небес. Я не готов вернутся туда, откуда меня выставили пинком под зад ни за что! Небеса не настолько прекрасны, как все считают. Если он думает, что для демона возвращение наверх будет словно манна небесная, то он сильно ошибается. Старые знакомые лица, имена которых я не помню, будут постоянно лебезить передо мной, будто ничего не произошло, а сами будут видеть во мне изгоя. Но добрейшая Богиня простила сорванца и вернула обратно к «послушным детям», как мило! — Когда Землю уничтожат, Рай будет виноват в той же степени, что и Ад.       Улыбка медленно сползает с лица Азирафаэля. — Скажи, что ты отказался.       Ангел молчит. — Скажи, что ты отказался, пожалуйста. — Кроули с надеждой заглядывает в голубые глаза, но те лишь носятся по комнате, пытаясь хоть как-то успокоится и оправдать свое решение. — Когда я стану архангелом, многое можно будет исправить.       Да боже! Он НЕИСПРАВИМ! Твою ж мать, как этот Метатрон невовремя! Идиот! Даже не знаю кто, он или я! Мне надо выпустить пар, и я делаю круг по комнате. Ладно, допустим. Возможно, я смогу его переубедить. Так, собрались! — Ангел, давай это потом. Я так и не сказал, что собирался. Что ж… — ком застрял в горле. Он так удивленно смотрит на меня. Так, неважно. — Слушай, мы с тобой, давно знаем друг друга, аж с сотворения Земли. — боже, почему он так недопонимающе смотрит? Неужели он не знает, к чему я клоню? — Мы многое пережили, потоп, чуму, две мировые войны и Армагеддон в конце концов… — мне не нравится его взгляд. Так, соберись! Ты — демон, ты сможешь! — В общем, я веду к тому… У Гавриила же с Вельзевул получилось быть вместе. Может тогда и у нас. Получится. Быть. Вместе. — темп слов замедляется, а сердце неустанно бьется, гонит со скоростью бентли по городу. Почему он не меняется в лице? Эти испуганные голубые глаза, в которые я смотрю уже 6000 лет… Я его не убедил? — Мы вдвоем. Без Ада и Рая, только мы! Что скажешь? — Пойдем со мной, на Небеса. Я буду руководить, а ты будешь моей правой рукой.       Блять, такое ощущение, что он даже НЕ СЛУШАЛ МЕНЯ! Эта чертова белая помойка не может быть важнее! Я отказываюсь в это верить! — А что на счет книжного? Ты не сможешь его бросить. — Давай, после этого ты точно откажешься возвращаться! Что? Ты что-то хочешь сказать? — Ох, Кроули… Ничто не вечно.       Твою мать, я больше не могу, это невыносимо! Я с горестью надеваю очки и уже собираюсь уходить.       Азирафаэль все еще продолжал лебезить что-то про Рай, про возвращение и работу вместе, но я уже его не слушал. В голове неожиданно стало тихо, так спокойно, без всей этой суеты. Но… Но чего-то не хватало… Соловьёв. Да! Соловьёв! Они всегда пели, когда мы проводили долгие вечера в Ритц, или выезжали на бентли за город. Куда они делись? — Ты мне нужен! — звучит на затворках. — Ты даже не представляешь, что я тебе предлагаю. — О дааа, я представляю. И получше тебя, знаешь ли. — опять это его недовольная гримаса. У меня и так сердце разрывается, так еще он масло в огонь льет. — Ты слышишь, ангел? — Нет. Я ничего не слышу. — Вот именно. Никаких соловьёв… — Господи, как же ему еще доказать, что я люблю его?! — Ты идиот, мы могли бы быть вместе!       Азирафаэль отворачивается. Он не может вымолвить и слова. Неужели он сам не хочет быть вместе с Кроули? После того, через, что они прошли. Вместе! Была бы ли жизнь на Земле такой яркой без него? Все те истории, которые приводили к истинному добру только с помощью их совместного вмешательства. Неужели они пустышка? Все, что они пережили…       Я так больше не могу!       Кроули подбегает к Азирафаэлю, хватает его за плечи и целует. Стараясь вложить в поцелуй всё. Всё что он думает, всё, что он чувствует, всё, что он знает и помнит об этом несносном ангеле за 6000 лет! Последний не знает куда деть руки и по инерции кладет их на спину демона, но не отвечает.       Кроули отстраняется, старается увидеть на лице Азирафаэля хоть частичку той любви, которую он передал.       По чужому лицу текут слезы. Без гримас и эмоций. Только рот, который старается подобрать слова и две мокрые дорожки на щеках. Демон сам не выдерживает и, всё поправляя очки, шмыгает носом. — Кроули, я… — он так часто дышит, словно только что вынырнул с глубины. — Я. — прежде чем что-то сказать, его взгляд падает на катящуюся слезинку из-под черных очков. — Я тоже люблю тебя. Прости, мой дорогой, прости меня.       Ангел накрывает объятьями Кроули и безустанно повторяет «прости меня» — Я должен был сразу отказаться, я идиот, да. Ты был прав. Боже, как же ты был прав! — Азирафаэль не может остановиться. Каждая его слеза полна извинений.              Кроули не верит. Он уже потерял всю надежду. Поцелуй был последней мерой, в которую он старался вложить всю душу, и тот сработал. Всё же их чувства были взаимны. Надо было только разбудить их.       Как же глубоко Азирафаэль зарылся со своими книгами, Гавриилом, Раем и не смог увидеть самой простой любви, которая лежала у него перед носом. Теперь он знает, и всегда будет знать, что они с Кроули вместе.