Ликвидация

Рикс провëл немало времени в архиве Сионума, копаясь во взломанных базах данных клириков. Вчитывался в сухие характеристики, которыми те обозначали его бывших товарищей по лудусу и бывших хозяев. Теперь-то они все в одной лодке, и лодка эта может дать течь… Наивно было надеяться на бескорыстие и гостеприимство жителей Старой Земли. Изучая свою анкету, Рикс усмехнулся заметке «требуется ликвидация». Ну он и звезда! Раньше он видел подобное только в старинных фильмах — и вот пожалуйста, сам может почувствовать себя их героем. Дошëл до пункта «Орвон Гирер»: краткая биографическая справка, заставившее даже чуть загордиться предложение «продемонстрировал серьёзные успехи в работе над собой», и… «Опасность: средняя. Ликвидация: желательна.» Отчего это «желательна» ощущалась тяжелее собственного «требуется»? И отчего Рикс почувствовал себя куда более беспомощным, нежели сам Орвон в первые свои дни пребывания в лудусе? Хотелось глупо и бессмысленно убеждать клириков, что он не желал никому никакого зла и вообще изначально не хотел становиться гладиатором… К счастью, на рефлексию времени было мало — подоспела Марк со своими тренировками в симуляции. Это стало привычно. Он справится. Всегда справлялся. Вновь злополучная арена, вновь противники и братья по оружию, вновь Кассий и — чтоб его черти драли — Публий. Но что-то изменилось, и этим чем-то был Орвон. Казнь которого должен был привести в исполнение не кто иной как Рикс. «Не смейте, только не он!» — надрывался внутренний голос. «Это всего лишь симуляция», — упрямо перебивал его другой. Только если это симуляция, почему эмоции Рикса настолько реалистичны? Почему виртуальный Орвон разговаривает и действует точь-в-точь как настоящий? Проклятая Марк, как она догадалась? Неужели это настолько заметно? Хоть бы Орвон разозлился, хоть бы начал сыпать оскорблениями в адрес Рикса! Однако вместо этого он смиренно произнёс: «Ты сильный. Делай что нужно». И решающий удар: «Я счастлив, что однажды смог по-настоящему полюбить». А ведь Рикс мало того что долгие годы не замечал этого — так ещë и сам отчего-то боялся рассказать Орвону — настоящему Орвону — о своих чувствах прямо… Не время для сентиментальности. Это симуляция. Это симуляция. Это симуляция. Дрожащие руки, затуманенный (от пота? От слёз?) взгляд, натуралистичный влажный хруст. И раздражающе поощрительный голос Марк: «Ты прошëл испытание». За ним последовал голос Орвона и его прикосновения. Реальность обрушилась на Рикса во всей своей полноте. Он может дышать, его тренировка закончена, но самое главное — Орвон жив. И он здесь, рядом с ним. Рикс стиснул его в объятиях — так, что даже хрустнули кости. Будто надеясь и вместе с тем обещая, что «ликвидация» не настанет. И прошептал так, чтобы Орвон точно услышал: «Я люблю тебя».