Редкостный Альфазасранец

Тюрьма. Зная то, сколько всего Стайлз знал о правоохранительной деятельности, его знания закончились в момент ареста. Что он на самом деле знал о тюрьме? Давайте посмотрим. • Придерживайся своей расы. • Все можно превратить в оружие. • Мыло надо избегать. Хм… Не так уж и много. Стайлзу хотелось бы быть более сообразительным, более подготовленным, более любопытным. Но уже слишком поздно. Без телефона он не смог бы найти в Google советы и подсказки о том, как выжить в тюрьме. Обыск, где надо было раздеваться стал переломным моментом, когда наконец пришло осознание. Стайлза посадят. Это происходило на самом деле. Он пытался убедить себя, что это всего лишь осмотр простаты (не то чтобы он когда-либо его проходил), но он не мог избавиться от ощущения стыда. По крайней мере, парень не получил от этого удовольствия. Врач не пытался быть нежным или успокоить Стайлза словами – это было простое «нагнись и сними штаны», и, несмотря на то, что это было неудобно и унизительно, это не причиняло боли и все прошло довольно быстро. Стайлз старался выглядеть уверенным и спокойным, пока его вели в камеру, но он не был уверен, насколько хорошее представление он показывает. Ему хотелось плакать, свернуться в клубок и рыдать от души. Он не мог сделать ничего из этого, поэтому держал голову высоко поднятой и не сводил глаз с офицера перед ним, чтобы ни на кого не смотреть. Раздалось несколько возгласов и свистов, которые Стайлз отчаянно пытался игнорировать, хотя от них у него кожа покалывала от страха. Камеры располагались на трех этажах в блоке квадратной формы с открытым пространством посередине. Камера Стайлза была под номером 215 на втором этаже рядом с лестницей. Он понятия не имел, хорошо это или плохо. Он остановился на «неплохо». Комната была пуста, что было неожиданно, но принесло ТАКОЕ облегчение. Это насколько ему повезло, что у него не было сокамерников? Тем не менее, первое, что поразило его, было то, насколько она была маленькой – до клаустрофобии. В кино они никогда не выглядели такими маленькими. Там стояла двухъярусная кровать, стул с прикрученной к стене полкой, делая конструкцию похожей на небольшой столик, туалет и раковина. По крайней мере, эти все было разделено перегородкой. Он сидел на кровати и смотрел в стену. Три года. Этого не может быть. Его отец вытащит его. Дерек сказал, что они уже над этим работают. Стайлз пробудет здесь день или два и всё. Ему просто нужно будет пережить этот день. Каждый час. Каждую минуту. Каждый вдох и выдох. Он вытер слезу со щеки, но еще одна скатилась по щеке. Вот и все, он больше не может оставаться сильным. Не может даже остановить бесполезное хныканье. И не просто бесполезное. Опасное. Стайлз выглянул посмотреть, что происходит за решеткой, почти ожидая увидеть кучку кровожадных заключенных, готовых наброситься на него и наказать за слабость. Но там никого не было. Перестань себя жалеть и возьми себя в руки! Подумайте о чем-нибудь другом. Иронично. Он выбрал BRP, чтобы избежать тюрьмы. И все равно оказался в ней. Они оба здесь. Хоть ему и запретили искать Дерека, сам факт его присутствия приносил ему утешение. Что бы сделал Дерек, если бы он был здесь прямо сейчас? Он бы его обязательно обнял. В последнее время Дерек стал намного лучше проявлять привязанность. Даже признался в своих чувствах к Стайлзу. Возможно, это было самое лучшее чувство, которое Стайлз когда-либо испытывал в своей жизни. Он прокрутил в памяти эту сцену и улыбнулся.

~ ~ ~

После двух часов, проведенных, глядя в потолок и пуская слюни по Дереку, к нему пришел охранник. — Стилински. Вставай, к тебе гость. Сердце Стайлза затрепетало, когда облегчение смешалось с трепетом. Он одновременно хотел и не хотел видеть своего отца. Он знал, что невиновен, но сам факт того, что сын шерифа оказался в тюрьме, его смущал. Однако человек, ожидавший его в комнате для переговоров, не был его отцом. — Питер? — Стайлз, — поприветствовал его Альфа, а затем ухмыльнулся. — Оранжевый тебе идёт. — Спасибо. Я очень волновался по этому поводу, — невозмутимо ответил Стайлз. — Что ты здесь делаешь? Ты говорил с моим отцом? Ты нанял нам адвоката? Я выйду? С Дереком все в порядке? Как они сумели подбросить наркотики? Питер поморщился от потока вопросов. — Если ты будешь так раздражать, ты не проживешь здесь и дня. — Хватит отклоняться от вопросов, я серьезно. — Я тоже, — Стайлз нетерпеливо посмотрел на него, и Питер поднял руки, сдаваясь. — Я не знаю, как они пронесли наркотики в твою машину и квартиру, но камера видеонаблюдения должна это зафиксировать, мы все проверим. Также есть вероятность, что они вообще этого не делали и сфабриковали доказательства, учитывая, как быстро они вас арестовали. Это было логично. Во-первых, Дэвидсон определенно не был похож на типичного парня. Дерек и Питер справедливо скептически относились к полиции Бейкера. Особенно, когда в городе были продажные прокурор и судьи. Сначала арестуйте, потом готовьте доказательства. — Хорошо, и что теперь? Ты сказал моему отцу? Нанял адвоката? — Да, над этим работает адвокат и несколько частных лиц. Я еще не сказал твоему отцу. Стайлз нахмурился. — Почему? — Потому что он занят тем, чтобы план, который мы привели в действие, сработал, и все это было не напрасно. — Он хотел бы знать, что его сын находится в тюрьме. — И он будет, — Питер убрал ухмылку с своего лица, его голос стал стальным. — Сейчас его приоритетом является безопасность Лиама. Еще совсем недавно ты действительно заботился об этом, а не только о своей хорошенькой маленькой заднице. Стайлз тут же сдулся, стыдясь опустив взгляд. Он жаловался на то, что провел в тюрьме несколько часов, пока Лиам рисковал своей жизнью, общаясь с мафией. Когда он успел стать таким эгоистом? — Извини, — он провел рукой по волосам. — Я немного схожу с ума. Питер неловко сжал его плечо. У них не сложились теплые отношения, но Стайлз, тем не менее, оценил этот жест. — Ладно. Но будь спокоен, я обеспечил тебе защиту. Новый сокамерник. Он защитит тебя. Глаза Стайлза загорелись. — Ты перевел Дерека в мою камеру?! — Нет. Дерек сможет лучше защитить себя, если ему не придется беспокоиться о тебе, поэтому я нанял тебе няню. — И что теперь? — Он опытный мошенник, большой, громоздкий и не говорит по-английски. Идеально подходит для тебя. Стайлз поморщился. Он скорее наслаждался тем, что камера была предоставлена ​​ему самому, ему не нужна была компания какого-то преступника. И уж точно ему не нужна была няня. — Мг, я не уверен, что это… — С тобой все будет в порядке. Просто делай, как тебе говорят, и не действуй ему на нервы, — Питер встал и пару раз похлопал Стайлза по плечу. — Мне пора. Береги себя. — Подожди. Как долго я здесь буду? Ты видел Дерека? — С Дереком все в порядке. Мы тебя вытащим. Веди себя хорошо. И он ушел. И Стайлз снова остался один. Визит Питера не оказался таким обнадеживающим, как надеялся Стайлз. Ну что ж… пора познакомиться с няней.

_____________________

Ой, обозначьте как-нибудь все комнаты! Стайлз еще раз проверил, в той ли камере он находится. Там на его кровати сидел гребаный огр. Бегемот. Светловолосая, страшная версия Хагрида. Если бы у сэра Грегора Клигана и Халка Хогана был ребенок… ну, вы меня поняли. — Ty Michislav? — спросил чувак, когда Стайлз не смог войти, в ужасе зависнув у двери. — Хм? — Pol'sha? — мошенник указал на него. Мозг Стайлза наконец перешел в аварийный режим. — Я не поляк. Я американец. Стайлз. — Budesh Slavka, — с улыбкой махнул рукой парень. Стайлз не был уверен, но у него было ощущение, что его только что переименовали. — Это тюрьма. Твоя кликуха Слава, — подтвердил великан. Сильный русский акцент выдавал национальность его няни, но Стайлз решил, что безопаснее спросить, чем предполагать и умереть мучительной смертью за неправильную догадку. — А как тебя зовут? Откуда ты? — Ya Mikhail. Mishka. Медвежонок. Здесь кличка Большой Русский. Парень протянул свою немаленькую медвежью лапу для рукопожатия. Стайлз не был готов сломать себе пальцы, но не посмел отказаться. Больно. Но он выжил. — Значит, ты хочешь быть внизу, верно? – спросил Стайлз, пытаясь вести светскую беседу. — Я, конечно, имею в виду кровать, а не то, что ты… Я имею в виду, что мне все равно, что ты предпочитаешь, меня все устраивает. Нет. НЕТ! — он в панике замахал руками. — Я не это имел в виду. Я занят. Ты очень хорошо выглядишь и все такое, но мое сердце уже принадлежит кому-то другому. Никаких обид... И сейчас мне лучше бы заткнуться. Ебать. Стайлз не был уверен, хорошо ли то, что Мишка продолжал улыбаться, или ему осталось жить пару секунд. — Я ниче не понимаю. Слава чертовому Богу. Стайлз робко улыбнулся ему. Возможно, Питер был прав, говоря, что языковой барьер — это хорошо. О чем он вообще думал? Не то чтобы верхняя койка могла выдержать эти 300 фунтов плоти. — Ты новенький, — это был не вопрос, а скорее утверждение. — Ты слушаешься - ты в порядке. Ponyatno? Eto… kak ego tam…Понятно? — его тон был дружелюбным. Русский не пытался его запугать. Не то чтобы ему было нужно, он по умолчанию был устрашающим. Альфа без вопросов. У Беты вы вряд ли найдете такое телосложение. — Да, — кивнул Стайлз, задаваясь вопросом, нужно ли ему добавить какое-то почетное обращение в знак уважения. Он скорее предпочел бы притвориться клиентом Мишки, чем его сукой. К счастью, мужчина его не поправил. — Сколько лет? — он спросил. — Двадцать. — Heh, shchenok, — усмехнулся Альфа. — Что это значит? — Shchenok eto… nu eto… — он почесал затылок, подыскивая слово, — Собака, собачка. — Как чихуахуа? — Не, типа молодая собачка, — уточнил Михаил, жестикулируя руками. — Щенок? — Vo, tochno - puppy! Ты, щенок. То, как он это произносил, больше походило на «папи» (по-испански «папа»), и Стайлз не смог сдержать улыбку. Что касается его грозного вида, то он показался на удивление дружелюбным.

~ ~ ~

В течение следующего часа или около того они болтали о собаках и кошках (Стайлз решил, что это безопасная тема). Хотя слово «болтать» было слишком сильным, поскольку из-за ограниченного словарного запаса Мишки это было довольно сложной задачей. Большому Русскому (или Биг-Р) было 40 лет, он родом из какого-то небольшого российского городка под названием Наро-Фоминск и любит собак. Он научил Стайлза паре слов и фраз на русском, и тревога Стайлза по поводу тюрьмы несколько утихла. Ему больше не хотелось плакать, и как только он понял, что его телохранитель не собирается причинять ему вред, он начал немного расслабляться рядом с ним. Они сохраняли совершенно дружеский тон до тех пор, пока Стайлз не встал со стула и не вышел во двор. Биг-Р схватил его за руку и неодобрительно приподнял бровь. — Я выйду ненадолго на улицу. Хватка на бицепсах Стайлза не ослабевала. —Нет. — Что ж, тебе, наверное, стоит пойти со мной, — согласился Стайлз. Ему хотелось выйти на улицу, потому что Дерек мог быть там. — Нет. — Я просто пойду ненадолго и… — Стайлз попытался осторожно убрать удерживающую руку, но хватка только усилилась. — Нет. Ты остаешься. На этот раз твердый тон не оставил сомнений в том, что это было не предложение, а приказ. Стайлз почувствовал, как разочарование нарастает на кончике его языка, но он прикусил его, прежде чем сказать что-то, о чем мог бы пожалеть. — Ладно. Он снова сел и постарался, чтобы его голос и лицо не выражали никаких эмоций. — Хорошо. Слушаешься - все нормально. Не слушаешься - большое наказание. Понятно? Большое. Как будто в его жизни и так не хватало властных Альф. Как бы то ни было, у Стайлза не было желания узнавать, что Мишка считает большим наказанием. К черту Питера и его добрые намерения. — Ponyatno, — кивнул Стайлз, демонстрируя свои новообретенные знания русского языка, чтобы набрать несколько очков. Мишка отпустил его руку и похлопал по плечу своей рукой. — Molotok. Voz'mi s polki pirozhok, — сказал он одобрительно. Стайлз догадался, что это была своего рода похвала. — Что такое kirozhok? — Pi-ro-zhok. Пирог. Молодец, иди возьми с полки пирожок. Стайлз понятия не имел, что это значит. Был ли пирог кодом для чего-то? А может, это была какая-то русская пословица, смысла которой он не уловил. Однако одно было ясно. Стайлз застрял в камере.

~ ~ ~

Он даже не удивился, когда Биг-Р также не отпустил его на ужин, а еду в камеру принес охранник. Очевидно, защита, которую организовал Питер, означала для Стайлза нулевую свободу. На все запросы Стайлза был один и тот же ответ – «Нет». Ни в душ, ни на прогулку, ни на посещение столовой, ни на работу, ни в библиотеку или на базу отдыха, ни на что. Поначалу Стайлз не осмеливался спорить. Но со временем пребывание в крошечной комнате становилось все более утомительным. Михаил не был особенно разговорчивым, и Стайлз большую часть времени проводил в своей голове. К концу третьего дня его инстинкты самосохранения начали затмеваться необходимостью убраться отсюда к черту. — Ты не можешь держать меня здесь! — отрезал он. — Мне нужно размять ноги. Мне нужно подышать свежим воздухом. Мне нужен чертов душ. И вообще, тебе тоже нужен чертов душ! — Нет. Ты остаешься, — спокойно сказал Биг-Р. Одно и то же дерьмо каждый раз! Стайлз взглянул на дверь, пытаясь прикинуть, сможет ли он пройти туда, не будучи пойманным. Но Михаил, будто прочитав его мысли, заблокировал выход еще до того, как Стайлз решил попытаться. — Отпусти меня! Или пойди со мной, но я не проведу здесь больше ни минуты! — Нет. Стайлз почувствовал, как его гнев вырвался наружу. — Двигайся! — Нет. — Ну и черт с тобой, — Стайлз попытался протиснуться мимо него, но безуспешно. Этот парень был чертовой горой. — Отпусти меня! Отпусти меня! Отпусти меня! — Prekrati isteriku, — твердо сказал Мишка. Стайлз не понимал, что это значит, но мог догадаться, что его телохранитель им недоволен. Несмотря на это, его характер взял над ним верх. — Говори, черт возьми, по-английски! — Schitayu do trekh. Raz. — Отпусти меня! — Dva. Предупреждающий тон дал Стайлзу понять, что то, что говорит Мишка, не слишком может ему понравиться, но Стайлз отказался отступать. — Помогите, помогите! — крикнул он, пытаясь привлечь внимание охранников. Русский закатил глаза совершенно невпечатленный. — Tri, — просто сказал он, схватив Стайлза за ухо и потащив его в угол комнаты. — Budesh stoyat' v uglu, poka ne uspokoish'sya. Стайлз не сомневался, что его ругают. Его лицо побагровело от ярости и унижения. Он попытался повернуться, но Мишка схватил его за шкирку и развернул обратно лицом в угол. — Ne zli menya, shchenok, — прорычал русский. — A to vyseku, malo ne pokazhet'sya. На глаза Стайлза навернулись слёзы. — Я не понимаю, что ты говоришь. — Оставайся, или я тебя побью. Чувствуя себя загнанным в угол и бессильным, слезы полились по его щекам, и он вытер их тыльной стороной ладони. Он больше не пытался отвернуться, Михаил отпустил его шею и сел на кровать. — Здесь все в порядке? Стайлз услышал, как кто-то спросил. Он узнал голос охранника, который продолжал приносить им еду в камеру. Какая бы договоренность ни была у Питера с Михаилом, этот охранник был в этом замешан. И даже если это какой-то другой охранник, Стайлз знал, что донос в тюрьме — самый быстрый путь в могилу. — У нас все хорошо, — сказал Биг-Р. Охранник задержался, вероятно, ожидая, не согласится ли Стайлз. Стайлз определенно не согласился бы. У него точно было не все хорошо. Он в тюрьме! Заперт в этой крохотной камере с властным русским Альфой размером с горного тролля. И он ничего не мог с этим поделать. Рыдание вырвалось у него из горла, когда он услышал, как охранник медленно уходит. Из всего, что можно пережить в тюрьме, стоять в углу едва ли было самым травмирующим, и все же это было похоже на конец света. Это было настолько же по-детски, насколько и унизительно. Любой, кто проходил мимо, мог видеть Стайлза, стоящего в углу, как непослушный ребенок. Он ненавидел это. Он ненавидел все это. Почему он вообще все еще здесь? Он думал, что выйдет на следующий день, максимум через два. Никто даже не пришёл к нему! Почему его отец еще не пришел? Почему Дерек не сделал этого? Неужели никого это не волновало? Плечи Стайлза тряслись от тихих рыданий, когда он оплакивал свои страдания в углу, чувствуя себя совершенно жалким. Чем больше он плакал, тем более униженным он себя чувствовал, но, похоже, он не мог это остановить. Это так несправедливо. Ему здесь не место. Он не знал, что с собой делать. Он сходил с ума. Все ли было в порядке? Что-то случилось с Лиамом? У него не было возможности узнать. Черт, он бы не узнал, даже если бы что-то случилось с Дереком, потому что он застрял в этой дурацкой камере. И теперь он застрял в этом дурацком углу! — Nu che? Uspokoilsya? — спросил Биг-Р, и когда Стайлз не ответил, уточнил. — Ты закончил? Да, я закончил с тобой. Закончил с этой тюрьмой. Со всем закончил. — Я не буду убегать, — сказал он вместо этого, пытаясь совладать со своими эмоциями. — Lan, ne revi. Idi syuda, — на этот раз голос Мишки прозвучал гораздо мягче. — Иди. Стайлз отшатнулся от угла, смущенный, показывая свое заплаканное лицо, но не в силах ничего с этим поделать. Михаил усадил его на стул и достал бумажную салфетку (черт знает откуда). Стайлз вытер лицо и высморкался, украдкой внимательно взглянув на своего похитителя. Биг-Р не выглядел злым или раздраженным. Он не улыбнулся и не нахмурился, в его выражении лица не было осуждения. Это было не совсем сострадание, возможно, лучше было бы сказать «понимание». — Здесь безопасно, там небезопасно, kak ego tam… опасно, — примиряюще сказал Михаил. Да ты Шерлок. — Мне очень нужен душ. И мне нужно выйти. Поделать что-нибудь. Заняться спортом, поиграть в карты, посмотреть телевизор, помыть посуду или поделать то, что люди делают в тюрьмах. Я имею в виду, если бы я знал, что выйду завтра, тогда, конечно, я бы посидел здесь, пососал большой палец и подождал, но я этого не знаю. Я здесь уже три чертовых года! Полилось еще больше слез, и Стайлз автоматически потянулся за еще одной бумажной салфеткой. Мишка, вероятно, не понял большей части того, что он сказал, но общую суть он, должно быть, уловил. Стайлз был почти уверен, что задача его няни заключалась в том, чтобы сохранить ему жизнь, а не счастье. Тем не менее, он не ожидал, что ему будет отказано в основных человеческих потребностях. — Ladno, ladno. Vse, ugovoril, — Биг-Р махнул рукой в ​​знак поражения. — Budet tebe dush. Стайлз узнал слово «душ». — Душ? — спросил он с надеждой. — Да, позже. Губы Стайлза растянулись в робкой улыбке. Ну, кто бы мог подумать, русский все-таки не был совсем бессердечным. Стайлзу не терпелось выбраться из этой комнаты. Если он не уронит мыло, с ним все будет в порядке, верно?