Жизнь в уединении.

Все главы, без предупреждения об изменении времени, происходят в 2023 году, после победы и в летний отпуск братьев.

      День. Обычный понедельник, не отличающийся от других ничем. Старший из двоих - Александр, которому скоро стукнет, как тридцать семь, стоит в одних шортах на кухне. Две кружки, в каждой из них две ложки кофе. В одну добавляет небольшое количество молока и заливает их кипятком, отодвигая на стол. Сегодня его очередь готовить завтрак, выбрасывать мусор и заваривать второму кофе, только скажи. Их давние игры на приставке, что заменяли выбор, кто же сегодня будет это все делать, давно перестали быть актуальны. Непобедимый старший уже смеялся, когда тот спрашивал про игру. Поэтому, было принято разумное решение: поочередно. Довольно резко послышались шаги. Совсем рядом, ну вот же. Только когда разум Александра понял, что это за звук, оборачиваться было уже поздно. Олег прижался к нему сзади, окольцевав руками его голый торс. Буквально укрыл собой со спины, по их разнице-то в размерах тел. На лице старшего мгновенно расплылась улыбка, и он мягко положил ладони на руки второго, обнимая тем самым, хотя бы чуть-чуть.       У каждого был разный взгляд на это утро. Кто-то сразу шел в душ, планируя с утра сходить в магазин, купить всего да приготовить завтрак всем - и себе тоже, ведь перед походом даже не поел. Второй же спал до последнего, даже когда входная дверь открывалась и закрывалась, а тот уже приходил с улицы. И так было практически во всем. Родные братья были разными, с ног до головы. Как по внешности, стилю и речи, так и по мышлению. Единственное, в чем они всегда и безоговорочно сходились сейчас - была любовь. Любовь, что была намного больше, чтобы назвать ее братской. Хотя, и та тоже была. И каждого все устраивало. Саше нравилось то, что они буквально являются модулями для жизни, которые постепенно меняются, с течением времени. Он был больше в готовку и раннее вставание с кровати, чем давал младшему свой, отдельный комфорт - сон подольше. В свою очередь, младший не оставался в долгу, собирал вещи в, с недавних пор ставшую общей, сумку, пока другой надевал линзы, подбирал сегодняшний образ и подобное. А когда съемок и вещей не было - находилось другое применение Олежки, которое он сам находил. Удобно? Удобно.       Голос с хрипотцой раздался на кухне, больше мурчащий, полностью удовлетворенный и влюбленный. - Саш, я тебя люблю. - слишком простая фраза для многих, но настолько искренняя, настолько сложная для произношения младшим, наполненная чувствами и всем тем, что действиями не передашь. Этим он отправляет в организме Саши ракету, разливая тепло к сердцу. Кивок, но не потому, что ответить нечего, а потому, что Олег и так все знает: как он его любит и как хочет быть рядом. Мягкий и быстрый поцелуй в открытую щеку, с уже отросшей щетиной, которая будет выбрита совсем скоро, от Александра. Для образа кота ему не хватает помурчать, ей-богу. Отходит и садится за стол, отпивая свой кофе с молоком. Раньше тоже пил чистый кофе, но, надоело как-то. То ли вкусы поменялись, то ли просто ради прикола решил попробовать, и понравилось!       Олег, потрепанный и слишком домашний, садится рядом, даже не сходив в душ. Успеет еще, а разделить с братом завтрак - приятнее. Уплетает его и изредка в перерывах заводит короткую тему о чем-то. Даже не тему, а дает свое мнение второму на растерзание. В роде, вот тебе мое мнение, скажи свое насчет моего. И этого хватает для уютной обстановки, все лучше, чем молчание. После трапезы моет свою посуду и наконец скрывается в дверях ванной, закрывая ее за собой. Взгляд старшего так и остается на закрытой двери пару минут, просто для расслабления. Что все дома, что он рядом - эти два факта уже отдают тепло в душу. Домывает свою посуду и скрывается, но уже в комнате. Одевается поприличнее, как минимум, надевая на уж слишком выделенные ключицы с бедрами футболку. Шорты так и остаются неизменными, ведь дома не очень-то и надо соблюдать свой до боли знакомый каждому, стиль.       Спустя минут двадцать, Саша занят сортировкой колец в специальной коробочке. Какие-то его, какие-то - того балбеса в ванной. Они давно перестали их класть в разные места: неудобно, да и теряются. А вот общее место дает свободу и в 99% случаев не дает кольцам потеряться, если, конечно, в порыве страсти им есть дело до упавшего металла. Скрещенные ноги, сгорбившийся над более десятка колец рыщет какое-то свое, то, что в памяти есть. То, что помнит только на вид, а вспомнить, где оставлял и где вообще оно может быть - не может. Аура прошибает. Сам понимает это только через секунду, когда снова эти мускулистые руки обнимают его. Голый торс прижимается к футболке, а сам он, видимо, носом утыкается в шею. По спине проходится тонна мурашек. Парень застыл, чувствуя, как этот щит, заметный только тем, кто похож на них, искрится и бесится, что он встретился с таким же щитом, но уже владельцем которого является младший. Из этого состояния вырывает вначале укус на шее, а после сладкий поцелуй, все так же оттягивающий кожу. Высокий и тонкий стон, переходящий больше в тяжелый выдох. Мужчина оставляет деревяшку, закрывая ее на ходу, и ставит руки на ладони позади себя, наклоняясь на них. Из-под ног буквально уходит земля, когда младший умело подогревает его, оставляя тонну поцелуев на шее. Специально проходится по нужным местам, кусает там, где укусы отдаются пьянящим эффектом. Все это постепенно переходит в прелюдии. Они уже вместе на кровати, жаждут страсти и большего, чем просто поцелуи и укусы. Одежда постепенно стягивается со старшего - у младшего на все тело лишь шорты, вместо нижнего белья. Они оба привыкли к этому, если честно... А совсем скоро мужчину буквально укладывают на спину, стягивая последнюю вещь, скрывающую самое интимное место. Бесстыдно снимают и отбрасывают назад, туда, к остальной одежде. Но Олег не спешит заниматься членом, лишь берет его в руку, мягко водя уже по вставшей плоти. У него в шортах - не меньше кол. Снова поднятие лицом. Он уже ниже: грудь Александра усыпается поцелуями под шикарную музыку, в виде различной высоты стонов. Он не боится быть громким, кажется, боится не быть таковым. На это его Олежа лишь усмехается в который раз, придвигаясь к уже покрасневшему лицу. Шепчет на ухо, мгновенно после сказанного слабо, но прикусывая его. Поранить нежную кожу не входит в планы. - как соседям в глаза смотреть будешь? - стебный тон, и на лице младшего уже видна хитрая улыбка. Но ответить старшему не позволено: затыкают, как только губы дрогнули, растягивают поцелуй и сминают губы, прикусывая язык. Рука на члене меняет спокойный темп на более быстрый, а вскоре, решив, что и так хорошо подготовили его и разогрели, вбирает стояк в рот. Мягко ведет языком по всей длине, останавливаясь около уздечки. Ведет по нежной коже под хриплые стоны и замечает первый толчок ему в рот. Больше машинальный, чем всерьез настроенный. Контроль сейчас у младшего, никак не у Саши. Язык умело проходится по головке, а после Олег втягивает щеки, сося кончик члена, как конфетку. Кидает на того взгляды, полные пошлости и уверенности в себе. Снова спускается, заглатывает полностью и чувствует солоноватый привкус в районе корня языка. Предэякулят течет уже в который раз маленькими капельками, а тот с удовольствием показательно слизывает их языком и растягивает трапезу, размазывая сперму по верхнему небу. Но все-таки, вкус все равно быстро уходит. Движение языком и слизывание заставляет нижнего чуть ли не выть от очень чувствительной головки, которая при касании взрывается от чувств. Не хватает до оргазма совсем чуть-чуть. Жмурится, сжимает постельное белье в руках, но не может кончить. В который раз отпрягает от члена и заменяет рот рукой, вновь взглянув на него. Хмыкает, но подает голос, вновь приставляя головку ко рту. - посмотри на меня, Саш. - довольно строго, но довольно решительно. Старший так и делает и буквально взрывается, когда взгляды пересекаются. Со стоном выдыхает, чуть ли не крича в воздух. Пальцы в который раз сжимают одеяло, а он выгибается дугой, запрокидывая голову. Слишком приятно. Слишком хорошо.       Спустя пару минут его уже тянут ближе. Садятся на колени меж ног старшего и тянутся к прикроватной тумбочке, где уже давно не меняется наполнение: смазка и презервативы, которые они изредка используют. В этот раз в руку упал флакон. Щелк, а после слабый, но приятный запах клубники. Они всегда брали только такой вкус. Холодный гель падает на пальцы, а вскоре поза меняется: ноги Александра закидываются на плечи. Палец входит внутрь под тихий вой, то ли от холода, то ли от вновь накатившего перевозбуждения. Второй палец добавляется довольно быстро, и вскоре, сомкнувшись, они становятся в железную стойку. Олег быстро находит нужный комок мышц внутри и заставляет по новой выгнуть спинку. Рык, переходящий в нечто, похожее на стон, исходит от Саши, когда пальцы второй раз проходятся по простате. Член отзывается и просит большего, а мозг дурманит одна лишь картина всего, что происходит в спальне. Но до оргазма дойти ему не суждено: пальцы покидают, как только Олег понимает, что все смазано вдоволь. Обхват бедер и того тянут ближе, буквально вдавливают задницей в, стоящий колом, пах младшего. Долго возиться Шепс не намерен: пару движений рукой по своему члену, и тот проникает внутрь нижнего. Выстанивание имени накрывает не только хозяина голоса, но и того, кто заставил так трепать связки. Они оба в пространстве, лишь толчки постепенно уводят еще дальше, дальше от реальности. Даже без руки и каких-либо дополнительных фрикций, от одного лишь члена внутри, старший кончает. С криком, переходящим в вой и хрустом пальцев, что до боли сжимали все ту же простынь. Мышцы машинально сжимаются и разжимаются несколько раз, а этого хватает и младшему, чтобы дойти до оргазма. Последний толчок, а после тихое протягивание буквы «м». Они выдохлись и опустошили друг друга полностью.       Спустя полчаса Александр снова в своих шортах, но поверх уже натягивает брюки. В душ они сходили: иначе никак. Футболка, кольца. На этот раз ему их выбрал сам Олег, но в стиль они вписывались не меньше. Все такое же тяжелое дыхание и редкие пересечения взглядами, которые и без слов все понимают. Далее - обычный день. Александр собирает себе сумку, в этот раз сам, и уезжает в мастерскую, оставляя младшенького дома. Короткие сообщения все еще остаются неизменными, лишь время меняется. Уехавший Шепс пишет обо всем, от того, что мимо него прошла красивая кошка, и она похожа чем-то на младшего, и до «Олег, в следующий раз едешь со мной, тебя тут ждут не меньше.». И на каждое сообщение Шепс отвечает, не кратко и сухо, а искренне. Понимает, что эмоциональный мужчина хочет этого тепла и, возможно, очень дорожит таким общением. Все лучше, чем пропадать на целый день.       Лишь вечером они снова воссоединятся. Выпьют две кружки кофе, одна из которых снова наполнится молоком. Засядут на, по новой застеленной, постели и включат что-то свое на ноутбуке, то, что нравится обоим. И проведут этот вечер вдвоем. Да, может, это и скучно для многих. Но это - любовь, любовь - просто быть рядом с тем, кто любит тебя не меньше. Такие посиделки, те сообщения, да и знание мелочей, в роде «две ложки кофе» - создают уют и радость. Комфорт, что не у каждого есть. И, разойдясь, каждый потеряет частичку себя снова.