Взрослые тоже заебываются.
22 октября 2023 г., 21:31
Олег заебался. Крупно и настолько, что уже и не хочется стоять на ногах. Когда боль в спине переходит в руки, добавляя слабости к любым движениям против силы. Он хочет отдыха, хочет сомкнуть глаза и хочет простого понимания, что он не робот и работа каждый день круглые сутки - не для него. Таким человеком являлся его старший брат, который, видимо, к двенадцати пережил все, что стоило знать к рождению нового брата.
Эта разница давала Саше полные воспоминания своих собственных уроков в младшем возрасте, а как Олегу самому исполнилось десять, тот уверенно использовал их, завуалированно отвечая на каждый не заданный вслух вопрос мальчишки. В Олеговы двенадцать связь скрепилась, появились вопросы уже хорошо сформированные и, лишь изредка, характера «С матерью об этом не поговоришь».
А с каждым годом Саша только сильнее становился фигурой воспитателя, друга и самого близкого, кто есть вообще на свете белом.
Дорожил ли Олег им? Еще как! Как набрал массу, силу и стал хоть вровень братцу, так и стал защищать его, старался быть полезным. Хотел быть нужным, тем, кем и вправду будут гордиться, но ни разу не осознал этого сам. Олег любил считать себя ничтожеством и, скорее всего, это пошло от родителей, что любили сравнивать с вспыхнувшим, в пятнадцать лет Олега, на телеэкране. Постепенно мытье посуды вместо брата, попытка сделать за него некоторые дела, уже не спасало ситуацию и не давало ощущение, что он все еще важен ему. Саша говорил мальцу и говорит сейчас, что он нужен просто рядом, просто как аура, видимая только избранным. Но слышать Александра Олег не хотел.
Вот и сейчас, обычный будний день. Утро еще, скорее к 10 только, но Олег уставший, отсиживал в мастерской последний час, дописывая отчет прибыли и убыли. Изредка брал телефон и говорил на различные номера то, что нужно было докупить, или наоборот, выкинуть, дабы не пылилось. Получив однажды полное доверие в лице реальной расписки лично для него, с красивым почерком в каждой букве предложения « Любимому Олежке, возможность обустроить свой собственный кабинет ». Олег был искренне на седьмом небе от счастья.
Он получил возможность не только быть там, где Саша все строил, делал и обустраивал несколько лет, но и получил свой собственный островок в этом уюте. Со временем в документы владельца вписалось и второе имя с такой же фамилией, как и у первого. А редко бегающего меж стеллажей мальчишку помнили еще те, кто с тех пор так и работал в паре Александра. Из-за чего знакомиться приходилось не долго, да и слушали уже повзрослевшего мальца серьезно и без насмешек. Получил полные права. Получил больше каких-то слов и действий: дали то, что берегли. Дали то, на что Олег смотрел с восхищением. И Олежа не подвел, наоборот, помогал своим бюджетом в ремонте. Хотя и бюджеты вскоре соединились в один общий счет.
Соня - милая девушка, ниже практически на голову Олега, а Александра и подавно, часто была в мастерской тогда, когда один из Шепсов находился в ней. Была менеджером и помогала людям, объясняла цены и выводила их к кассе, следя за порядком. Охранники были, конечно, но девушка справлялась и без них, не допуская и намека на начало ссоры.
Тихо постучалась, глядя в пол, а получив «Зайдите, по делу?», отворила дверцу левого кабинета, что был бывшим кабинетом Александра, а со временем стал общим. Владелец был не против, даже сам предлагал сделать второй общий кабинет из Олежкиного - не пользовался так, как ему хватало одного. А раз Олегу спокойнее находиться там, где запах сладости и терпкости одновременно был эпицентром, он не противился, лишь редко пугался, когда настолько заработался, что, не глядя назад, садился на чужие коленки. А Олег каждый раз смеялся, специально отодвигаясь на стуле, дабы его граф, если и пытался сесть куда-то, то садился на него, чем на подлокотник, или ещё хуже, вообще пытался грохнуться в пустоту. Тоже в своём роде стал полезным.
— Да, Сонь? Что-то не так? - Оторвавшись от белых листов и сделав мелкую пометку в виде галочки там, где закончил расчеты, Олег отложил ручку, расслабившись на чужом кресле. Синий свет упал на него, окрашиваяи без того темную одежду в более тёмные тона с отблеском синего. В память совсем незаметно вошли ассоциации с этим синим, но Олег и вправду пытался настроится на слушание девушки, чем своих мыслей.
— Александр Оле-, - ее прерывают под тихое «Все свои», уж Олежка любил, чтобы с ним общались по его правилам. Чтобы не было этой официальности, которая совсем делает сухой разговор. Девушка смущенно улыбается, еле видно кивая, но продолжает свою речь, - Саша не отвечает, он что-то говорил украдкой, что надо заказать свечи. Поэтому я решила спросить у вас.
Олег хмыкает, пытаясь думать за Сашу. Пару секунд молчит, но в итоге кивает, беря ручку в руку. Лишними не будут, если что - сами используют в работе, на продажу может и не пойдут, но им точно хватит. Лишь в мыслях остается одно - почему Саша не отвечает? Обычно, если занят, сбрасывает, или, как максимум, набирает перед важной встречей всех, кого надо предупредить, дабы не набирали. Олегу не звонил. Телефон молчал все время, а значит, появляется вопрос: где сейчас Саша? Чем занят? Телефон разрядился?
— Закажи чуть меньше, чем мы заказывали на продажу обычно. Я думаю, мы найдем, куда это деть, даже если Саше не надо было. - Девушка уходит, получив ответ. Олег же берет телефон, набирая его контакт. Ручка уже рисует какие-то каракули в ненужной бумажке, пока идут гудки. Минута, две. Саша не берет, как и сказали, но вот телефон вибрирует и тот сбрасывает сам, хмурясь.
Уведомление приходит резко и неожиданно вновь, а взгляд задерживается на том же контакте, кому и звонил. Заходит в чат, читает.
— Не звони мне, Олеж. Уже слишком поздно. Маленький, пообещай мне, что не будешь винить себя. - светится синим вокруг белого текста от собеседника. Рядом с фотографией текст «Онлайн». Олег замирает, но вскоре, поднимаясь с кресла, приостанавливается у вешалки.
— Что ты удумал, Саша? Чтобы то ни было, позвони мне, твою мать! Я не стану тебе ничего обещать, пока ты не рядом со мной. - Снова перечитывает прошлое сообщение, пока точки медленно перебираются в «Печатает…». Саша сидит в чате, это можно заметить по тому, что сообщения читаются мгновенно. «Уже слишком поздно» - доходит не сразу. Еще утро. Значит, смысл совершенно в другом. В том, который Олегу очень не нравится.
— Маленький мой.. - Приходит одиночное. Контакт выходит из сети, сердце Олежки перестает биться.
Хватает куртку. Телефон закидывается тут же в карман, а он буквально сносит дверь ебаного кабинета, вылетает меж людьми и пытается собрать в кучу свои чувства медиума, что нарушились от резкого появления сотни аур людей в округе. Со временем это проявляется, подростки сзади кричат, визжат, идут к нему. Он напуган, но больше - зол. Так… Поступить! Прилагательного не нашел.
— Меня скоро не станет, не вини себя. - Доходит уже тогда, когда Олег нажал на кнопку вызова такси. Он чувствует его, в голове повсплывали картинки нужного места. Видит город с высока. Дом… Цифра 128 крутится слишком сильно в голове, и он воспринимает ее, как номер дома. Улицу распознает по торчащей рекламе на одном из зданий. Ехать минуту. Ясно, сообщения приходят с задержкой из-за перебоев интернета на крыше здания. Все плохо.
Такси так и не дожидается. Рывком бежит, пытаясь не умереть первее от машин. Перебегает улицу под визги людей, недавно окруживших его. В ушах уже гудит от напряжения. Сердце колотится, словно и не его. А может уже и не его, может он умер уже? Глупости.
Постепенно теряет «сигнал». Не чувствует его! Больше не проявляются картинки, нет даже чувства скрещенной собственной ауры с чужой. Ее просто нет. Он не теряет надежд его найти еще живым. Даже не смотря на то, что шанс мал, залетает в подъезд через второй этаж, удачно сумев залезть на крышу. Этажные пролеты мельтешат пред глазами. Постепенно наступают слезы, адреналин все еще в ушах.
Вот, дверь! Открытая, залетает в нее. Секунда на то, чтобы увидеть фигуру, которая так по-графски сняла все амулеты и рабочие вещи пред своей смертью.
Залезает на ограждение - Олег срывается с места.
Ноги уже стоят на краю по ту сторону - Олег кричит ему какое-то обзывательство.
Сердце сейчас выпрыгнет.
Еще шаг, Саша летит вниз.
***
— Олеж, не кури так часто. - Заботливо шепчет старший, обнимая своего «медведя» под руками. Замок скрепляется на грудинке, пока тот уж слишком наигранно-тяжко выдыхает. Улыбка все еще стоит, обозначая, что названный расслаблен и уж очень любит того, кто обнимает его, раз разрешает столь открыто говорить и обнимать его. — Это просто сигарета, она дает мне расслабление, да и ты сам куришь. - все с той же улыбкой произносит. Кажется, уже совсем не за тем, чтобы оправдать себя. Просто отвечает, на расслабоне и без желания ссориться. — Я уже не смогу бросить, маленький, это стало слишком большой, но вредной, привычкой. - вполне серьезно отвечает Саша, утыкаясь в чужой загривок. Олег молчит, но со временем разворачивается к тому лицом, утыкаясь уже в его шею. Целует ее украдкой, но мурчит на поцелуй в щеку. — Я постараюсь, если постараешься и ты. Оба смеются, но оба настроены серьезно. Олег - просто потому что так хочет Саша. Саша - потому что хочет здоровья своему младшенькому. Будет сложно, он знает. Все же, курит не первый и не пятый год, чтобы быстро бросить. Но это реально, так? Так. — Это вредит здоровью. Я обещаю, что постараюсь бросить. Пообещай в ответ, маленький. - шепчет совсем тихо в ушко, прикрыв глаза. Саша заботился о нем. Курил и вправду меньше, напоминая об этом и Олегу. Довольно саркастично, когда спустя пару-тройку недель он написал «Уже слишком поздно». Но сейчас - это лишь воспоминания. — Обещаю, Саш. Обещаю…***
Олег успевает!
Хватает его за капюшон, когда ноги уже висят. Больно ударяется сам грудью об то же ограждение, но хватается уже второй рукой за одежду. В голове одно - чтобы одежда не порвалась слишком рано. Тянет его на себя, когда тот замер и глядит вниз, на далекий асфальт. Рука подхватывает чужую под мышкой, а вскоре и вторая рука хватается. Одежда уже не помешает ему спасти своего ближнего. Адреналин помогает и в силах, что сейчас хоть отбавляй. Вот, ударяет его спиной об ограждение, только б достать тушу. Еще секунда, тело тащится по бетону, оттягивая от бездны. Олег уже не сдерживает слезы, что капают на все ту же голубую кофту. А как тело, как минимум, находится у входа на эту крышу, Олег оседает рядом, хватаясь за холодного, дрожащего Сашу. Осознал ли тот смысл своей жизни? Познал ли то, что жить все-таки хочет? Олег не хочет знать сейчас это. Ему просто истерически нужно услышать голос, пусть дрожащий от недавно пролившихся слез то ли ужаса, то ли удивления или непонимания случившегося. Впрочем, Олег просто хочет быть рядом. Ему этого хватит. — Ты ебнутый, Саша! Ты… - продолжать не в силах. Слезы просто градом, словно вернулся в детство, где Саша шутил над тем, что умрет от экзаменов. Малыш слишком серьезно воспринимал каждое слово. Здесь же уже не слова. Здесь действия. Осознание, что Олег в какой-то момент забыл о том, что Саша - тоже человек, пришло поздновато. Настолько парился о том, что больно именно ему, что не видел, как приземлился Александр. Слышал может, что больно, но думал только о своей боли. Не видел, как передавило грудь родного человека настолько, что тот так и не сказал ни единого слова, решившись на самый сложный выбор в жизни любого человека - смерть. Не слышал его, не видел. Взгляд с узкими зрачками тут же сменяется пустым взглядом, словно он все же умер. Саша просто сидел там, где его усадили. Последний контрольный выстрел был сделан, а смысл он так и не увидел. Закрылся в темноте, не сумев узреть светлую сторону вновь. Руки дрожали, предвещая возможность приступа эпилепсии. Слезы текли на автомате, от шока или от высоты, которая была под ногами. В своем мире, успокоение уже не приходит от объятий. Он не видит его, не чувствует. Как ребенок с шоком и его психика, которая удачно справилась и отключила его от жестокой реальности. И счастье, и боль встретить нет риска, нет риска ни на что. Есть только свой мир. Там, где можно придумать всё, что угодно. Олег продолжает обнимать. Вставать и тащится куда-то просто нет сил. Удар тока и ему попал, вдарив в голову. Здесь менее людно. Здесь можно быть спокойным, здесь можно оставаться рядом. Отпускать слабое тело не хочется так же сильно, как и вставать куда-то. Но тихий шёпот вначале вновь шарахает электричеством, а после и вовсе убивает. Саша совсем тихо, монотонно произносит «Олеж, больно», лишь изредка меняя или убирая слово на выбор. К этим заплаканным глазам не хватает лишь седин, которые он красит. Сколько Олег издевался над ним? Сколько не замечал, как бедный по ночам плакал? Когда он стал таким мудаком? Не понимает, где именно больно: в душе, сердце, или физически? Но решает выполнить все и сразу - ослабевает хватку, но все еще обнимает, а вскоре, сев на корточки, подбирает его тушу на руки. Встает в рост, лишь поудобнее взяв его. На секунду устремляет взгляд туда, где совсем недавно стоял на краю Александр. И туда, где эта история могла кончится. И, казалось бы - Саша не двадцатилетний и не впервой у него такие трудности. Сколько было боли в подростковом возрасте? Сколько ломало его за всю жизнь, сколько пытались поставить на колени? Почему ж именно сейчас, почему же именно сейчас? Что случилось? Но Олег, походу, уже умеет мыслить. Везде была опора, поддержка. В детстве была мама, а после - желание быть хорошим братом и, даже, несколько отцом для мальчишки, растущего на глазах. Но сейчас, когда этот мальчишка подрос, стал по большей части желать взрослой жизни, Саша и начал рушится. А Олег? Олег и не видел… Саша начинает дергаться, когда Олег уже спускался к выходу. Графу, даже в таком состоянии, не очень нравилось положение. Он - взрослый мужик, медийная личность, а в итоге что? Лежит, как малое дите на младшем брате, да и еще зареванный. Поэтому, помычав что-то ему, он согласился на вариант укрыться чужой кофтой и уткнуться в его шею, прикрыв личико со всех сторон. На этом и успокаивается, давая младшему нести себя куда угодно, но главное у него - от крыши. От спасения, вбитого в глупую голову однажды. Такси, вызванное ранее, высвечивается на экране, но Олег вызывает еще одно, отменяя тот заказ. Оплатил, хороший мальчик. Дом встречает мягким светом, включенным Олегом. Саша все еще на руках, так и не сползая в такси, уснул, зарывшись в густые волосы. Олег не был против, но очень дорожил им, схватившись за одежду однажды на крыше, так и не отпустил ее, ни в такси, ни на улице. И лишь уложив мягкое тело на постель, расслабил хватку, позволяя ему лечь. Отходит лишь на секунду, кладя ключи на место, да быстро снимает с себя оставшуюся одежду, прибавляя на батареях градус. В доме тепло, так что он без зазрения совести остается с одной футболке и трусах, подходя к тушке, что, выгнувшись, дотянулась до подушки и продолжила спать уже на мягкой плоскости. Стягивает его, мягко разводит и руки и ноги в форму звезды, слегка усмехаясь от фырчания, похожего на ежа. Даже во сне противится и выражает свое негодование. Олег насильно держит его руки, стягивает собственную кофту с теплого торса и тащит за собой все остальное под ней, оставляя его голышом наполовину. Выглядит саркастично: В брюках, с железной пряжкой, с разбросанными волосами в челке и с голым, худым торсом. Хотя, руки вполне сильны и выглядят мужественно. Его ли? Или тоже, магия? Все выворачивается и складывается, Олег еще помнит о том, что тот любит порядок. Противоположность Олега, хоть последний и может убираться. Изредка. Далее идут брюки - уже сложнее. Граф возится, трется задницей, изредка дергает ногами, хмурясь и шипя. Пару минут, все-таки стягивается все, что можно было. Благо, трусы оставили на месте, вовремя заметив, что и их тащат вниз. Вся одежда укладывается по полкам в шкафу вместе со своей же, а после укрывает его, отдавая одеяло во владение сонного царства. Остаток дня проводит на кухне. Готовит, моет и по кругу. Занимает себя, так сказать, пока старший занят сном. Лишь изредка затихает, дабы услышать шорохи кровати, обозначающие, что Саша дома. Дома, живой, в тепле и в уюте. И только к концу дня вспоминает про амулеты, браслеты, что Саша прилежно оставил на крыше. Тогда, тихонько заходя в комнату, проверяет руки на наличие слишком дорогого украшения - кольца бабушки, которым Саша дорожил не хуже того, кто сейчас проверяет его наличие. Выдыхает, когда железо блестит на пальце и отпускает руку уже шипящего, закутанного человека. Рука сама двигается, чтобы поправить мешающую челку, и Олег приближается, наклоняется, целует в отросший висок, а после, мимолетно проводя пальцами по нежной щеке, уходит, прикрывая дверь комнаты вновь. На кухне одиноко, но Олегу это и нужно. Нужно побыть одному, восстановить в памяти все то, что он пропустил из-за своей глупости. Поведения малолетки и совершенно не умеющего любить, человека. С каких пор Олег стал таким? Прокручивает в голове все прошлые дни. Чувствует себя еще хуже, когда в каждом таком воспоминании находится самопожертвование от Саши и уебское поведение от Олега. Находится и то, что курить старший начал в два, а то и в три раза больше за день. Ранее обещание бросить скрылось во тьме, а Олег, кажется, и забыл о нем. Что ж, молодец, Олежа. Проебался, так проебался. Слышит тихий стон. Еще один. Поднимается, беря чашку с только что налитым чаем: интуиция не подвела. Заходит в комнату, смотрит на растрепанного Сашу, что потирает вновь текущие слезами, глаза. —Ангел , не плачь, пожалуйста, это заставляет меня грустить вместе с тобой… - Тихо произносит, ставя чашку на стол рядом с кроватью. Усаживается, притягивает его, снова обнимает, пытаясь как можно сильнее передать свою ласку. Это тоже нужно. Нужно показывать любовь. — Слезы - это хорошо, помнишь? И они расслабляют меня. — Это хорошо, но они не исправят проблемы. Подожди и расскажи мне о том, что ты чувствуешь. - Смазанный поцелуй в щеку, Саша улыбается лишь уголками губ. Улыбка получается грустной, убитой. Слезы на глазах блестят, еще не скатившись по белой коже вниз. — Рядом с тобой - всегда хорошо. - Саша скрывает глаза, обхватывая руками шею своего медведя. Закрывает глаза, скрывает и лицо, мягко прикусывая кожу с ключиц на подобие «Не нуждаюсь в ответе». Но Олег хочет, хочет, чтобы этот вечер онипровели вместе. Любить, как торнадо, словно так надо. Любить наивно, но всерьез. — Какие страсти… Только не сглазь. Саша, расскажи. Поделись, насколько заебал твой милый. - Олег готов выслушать, серьезно. Главно, чтобы не уходили. Чтобы целовали кипятком, чтобы эти взгляды были будто курок, направленный в голову. Медленно стекает по телу, укладывается уже он на чужую грудь, слушая сердце того, кто любит его. Мягкий выдох, Александр все еще противится. Но укладывает пальцы в волосы. Он не получил отторжения, не получил и ссоры, что так упал со своей башни. Его спокойно подтянули вверх, утеплили и дали возможность побыть одному. Впрочем, он еще не знает, что Олегу это тоже надо было. — Горю, как спичка я… Устал. На съемках, в мастерской. Олеж, я понимаю, что ты хочешь свободы, но и я так не могу. Хочешь отдыхать, гулять и все-все - у тебя есть своя квартира, где ты можешь жить, пока в попе детство. Но я хочу в своей квартире чистоты. А за тобой хуже, чем за пятилетним приходится убирать. Ей-богу, я не против вернутся в то время, только бы стирать пеленки, да укладывать тебя. Хотя бы одежды было меньше… - Выговорился. На душе легче, хоть и не в полную меру. Им еще долго предстоит, как минимум, возвращать ту искру в глазах, то желание жить. Все слишком резко навалилось: оценки, баллы, работа, да и дома уже озвучил проблемы. Не хватило сил и нервов. Не тот уже Саша. Но и не хуже он. Олег поднимается выше. Понимает, что слова вряд ли дадут нужный эффект, поэтому просто целует в губы, утягивая от плохих мыслей. Чувствует боль в нижней губе, когда старший прикусывает ее и сам оттягивается, пьяно улыбаясь. Любовь нужно утеплить. Чтобы кончики пальцев стали ее корнями. Чтобы он был частью ее. Чтобы хранить ее глубоко-глубоко, чтобы она от счастья плакала, чтобы ее укрыть, обнять, спрятать. — Я хочу быть с тобой. Говори мне, что тебе не нравится… Я постараюсь сделать новые привычки. Хорошо? Буду помогать тебе. Ты… Ты не должен был молчатьи доходить до таких решений... - последнее уже совсем тихо шепчет, меняя их местами. Теперь уже старший сидит на нем, хватаясь руками за торс от резкого поворота. Нагибается, укладывается на грудь, целует вновь в губы. Вечер был сложен.***
Счастье - просыпаться в обнимку. Поцелуи продолжили быть кипятком, Олег таял от них, словно подросток в пубертатном периоде. Только бы не сглазить. К вечеру было принято решение позвать Матвеева, да устроить посиделки с вкусным чем-то. В итоге, Саша звонит названному, а Олег, узнав все, что можно и нельзя, заказывает еду. Без ума, интернета и света. Можно было, конечно, устроить это все и без приличного мальчишки, занимающегося бесами, но предложил это, как ни странно, именно Олег. Успеют они налюбиться, сейчас хотелось увидеть Сашу расслабленным. Уговорить его спокойно полежать вместе было бы нереально с запарой в мастерской, а гости были прекрасной причиной отложить дела на завтра. В квартире старшего Шепса настал рай. Олег и не скрывал своих чувств, а Дима, кажется, пребывая в смущенной обстановке только первые минуты, после слишком откровенного касания к бедру невозмутимого медиума со стажем, который можно удвоить на два и получится его возраст, стал открытым и не сильно мешал парочке в привычках. Видимо, отключать их не умел никто, и каждый автоматически запрещал себе при выходе из дома. Или это Дмитрий что-то не знает? Выяснять это он не стал. Пицца прямо в кровати, после обещания, что лично Олежа уберет все. Александр смеется, Дима спокойно укладывается рядом с Олегом, не мешая их близкому нахождению друг с другом. К Саше ложиться чисто морально не стал: слишком сильный энергоблок. Как цапнет, так и умрешь прямо там. Олег более мягкий, либо это он просто к нему настолько привык. Впрочем, смотря на то, что Олег буквально смешивается с чужой аурой, становясь ближе к рыжему, Дима уже боялся, что и рядом с ближним по возрасту начнет чувствовать дискомфорт. Бесы рядом точно недолюбливали такую компанию, но в один миг, видимо, поняв, что не так с чернокнижником, Саша накрыл их всех биополем, в том числе и двух младших, словно и не висел недавно на одной одежке над пропастью. Дима ахнул, оглядел комнату, что теперь стала как в коконе зеленой гущи, и лишь кровать разливалась красными оттенками. Видимо, делать то же самое Олег не спешил и довольствовался растеканием по зеленой лишь рядом с родным человеком, чем тратить силы на всю комнату. Бесы за спиной зашипели, но ушли со спокойной душой, а Дмитрий выдохнул. Переглянулся с тем, кто, оказывается, глядел не переставая за реакцией, и, кивнув, улыбнулся. А к концу, когда уже младший первым вырубился, а Дима упрямо досмотрел со старшим фильм, оба аккуратно поднялись. Саша, думавший, что тот на ночевку, уж хотел выгонять спать в другую комнату, но тот успокоил и напряг одновременно, оповестив, что вызвал такси. Кивнул, принял, проводил до двери, да поблагодарил за вечер и компанию, без лишних претензий. Это правда дорогого стоит. Слегка убрался все же он, но и не был против: сам уснул не поймешь когда, оставив младшего. Теперь ему можно поспать, а Саша поработает. Удивился от такого разнообразия еды в холодильнике, немного посмеялся насчет того, что в мусорке все же оказалась сгоревшая еда, но приоткрыл окно кухни, да ушел, закрыв дверь на проветривание. Впрочем, надетая одежда до прихода снялась вновь, а сам, повыкидывав все то, что съели, прилег к младшему, мягко поцеловав в волосы. — Я тебя люблю, Сань. - Шепчет, совсем сонно и хрипло, но ясно понимает, кто именно его целует. Еще бы он не знал: только один имеет право. Один зеленый медиум, которого он чует за километр. — Я тоже, маленький. Спи… На этом и покончили. Заснули оба, устроившись поудобнее, переплетя руки. Один уткнулся в чужой загривок, а второй обнял подушку, словно обнимает первого. Впрочем, первый смог обнять, только не подушку, а тушку раза в два больше своей. Сны, кажется, не шли. Было простое спокойствие. Тихое, редкое мурчание Мурки, что вовремя заняла свое место в руках младшего, так и не найдя место, чтобы ее обнял старший. С квартиры всю ночь слышалась тихая музыка, которую Саша так и не выключил, решив, что оба не против поспать с ней. И лишь к семи утра Олег самолично пнул тумбочку ногой, но дотянулся до пульта и выключил какое-то напевание. Не любитель он колыбелей, если эти колыбели не с уст Александра. Что за вывод? А вывод таков, что разговоры нужны. Будь то слезы, молчание или ссоры, Олегу не поможет ничего из этого так, как тихая беседа с раскрытием души. Разве отношения не нужны для того, чтобы быть вместе? Счастье то, что вы можете спасти ситуацию в раз, лишь сев вместе на кровати. Саша точно выучил свой урок, что Олежка, его маленький и умный, никогда не поймет его вдоволь сильно, даже с его эмоциональностью. Даже со слезами и выкриками в лицо. Не поймет и тишину, никогда не посмотрит чужими глазами, никогда и не подумает о том, что у молодого человека есть плохие мысли. Наверное, это к лучшему - меньше паранойи, меньше собственной паники. Но и Олег выучил урок - Саша тоже человек. Тоже имеет право на отдых, и забывать это - себе дороже. И то, что у него есть привычки, никак не оправдание любых действий. У всех есть привычки, но разница привычек и отношений в том, что в отношениях - ты ставишь выше привычек комфорт другого. Это любовь.Это - Шепсы.
Примечания:
Родные, важен отклик. Как насчет комментариев?❤️🔥
