Жизнь в уединении.

      Утро. Рассвет бьет в глаза, в особенности, когда по милости Александра шторы распахиваются и лучи солнца без какой либо преграды попадают на молодое лицо. Олег морщится, хмурится, пытается уйти, но его уже хватают холодными руками и щекочут. Олег смеется хрипло, против силы и своего желания, но приоткрывает глаза лишь за тем, чтобы узреть чужие, слишком глубокие и добрые, глаза. Все замирает неожиданно резко после этой встречи, их обладатель падает рядом, огибая рукой чужую шею. «Медведь» мурчит кошкой, пододвигается, но глаза не закрывает, как обычно любит приласкаться - знает, что это воспримут, как бунт и попытку вновь заснуть. Вредничать не хочется. Хочется любви.       А вскоре, оба уходят по разным комнатам. Нет, без обид и грусти, просто Александр предпочитает накладывать еду на тарелки, чем бессмысленно, но окутанным любовью, стоять рядом с молодым медиумом в ванной комнате, пока тот чистит зубы, бреется и вся рутинная брехня, что есть у каждого человека на этой земле. Рутина старшего, обычно, делается намного раньше, из-за чего, взглянуть в его реальные, карие глаза, практически нет шансов. Как максимум, Олег и не пытается его схватить, отсыпая в одиночке в теплой кровати.       Рад ли Саша таким раскладом? Вполне. Он привык к жизни с шести, или если повезет, семи утра и не жалуясь встает каждый божий день, даже если и не требует этого расписание. Редкость, что он может выспаться до двенадцати,  находясь обязательно в чужих объятиях. Олег другой. Олег добрый, с большим сердцем, но очень сонный и, если так правильно выразится, явно пошел не от Саши. И не в Сашу. Олежа… Олежа не может вставать рано, любит сытно покушать. Описание странное, но реальное.

***

      Олег был глуп и молод. Хотелось расслабиться, хотелось встретить утро в разгаре тусовки и быть молодым вечно, разогревая свои суставы до боли в ногах. А там и падать, вновь отпивая алкоголь.       Вот он и встретил его в клубе. Пьяный, но еще мыслящий хоть немного. Вокруг музыка, шум гам. Олегу это не нравится, как и Александру, пришедшему за ним сюда. Впрочем, это он не понимает. Но слишком много людей, слишком быстро меняются картинки в глазах, цвета. Младший и вправду сейчас грохнется и дай бог, чтобы не снести за собой что-то дорогое!       — Ты мне нравишься. Я люблю тебя. - Говорит двадцатилетний, с глупой улыбкой на лице, но, кажется, в словах серьезность идет. Три слова, других, уже не тех главных, но не менее важных сейчас. Олег не понимает эмоции Саши, но видит улыбку, что может быть, как саркастичной, так и реально доброй. Не важно…       Важно то, как он чувствует чужие руки на себе. Нет, не чужие. Совсем родные, словно и его. То, как они мягко касаются, будто он развалится от малейшего действия. Мягкие похлопывания по плечу, пока тот смотрит свысока, ведет на выход. Олег тает. Тает быстро.

***

      Он встретил его у бара. Наблюдал, как новый бокал осушается, но так и не предпринял ничего. Он - маленький мальчишка, желающий свободу и развлечения, придя в Москву совершенно загнанный родителями в рамки, сейчас отрывался по полной. Саша сам помнил у себя эти желания, чувства, но никогда не думал, что со стороны родителей выглядел столь глупо. Не глупо, нет… Наверное, неопытно. И сейчас, приходилось мериться с пьяницей-братом, который явно не имел в своей голове не то, чтобы границ, но и желания видеть их.        Полились нежности. Значит, стоит уводить его. Но Саша наслаждается пьяной речью. Как там говорят? Алкоголь развязывает язык? Значит, не стоит беспокоится. Олег - верный, Олег любит его по правде и будет рядом несмотря ни на что. Это греет сердце, душу.

Ты любовь всей моей жизни. Я люблю тебя…—

***

      Олег похож на подростка, желающего большего. Он греется об чужое, родное тело, пытается целовать, но выходит довольно плохо. Поцелуи смазываются и больше похожи на то, будто пес пытается выделить свою любовь и облизать хозяина. Но Саша не противится, хоть запах алкоголя и заставляет поморщиться. Тот все равно ничего не увидит. Благо, спасибо таксисту за то, что взяли такую компанию пьяного человека…

***

      Встречаются уже на кухне. Курица в кляре пахнет шикарно и Олег с удовольствием ест, лишь редко давая второму на рассуждение что-то относительное к будущему дню. День будет хорошим. Улыбки, счастье.       — Я люблю тебя, Саша, знаешь это? - Олег дал понять ему, что влюблен. Саша улыбается, искренне и тая с каждой секундой все больше, целует его в губы, впутывая пальцы в густую гриву. 

Это - Вместе.

      Мастерская младшего Шепса встречает спокойствием. Людей мало, а кто есть, по-видимому, либо стесняются подойти, либо и вовсе не хотят. Олегу это на руку. Здоровается с Соней, да уходит в чужой, свой кабинет, прикрывая дверь. Телеграмм разрывается от сообщений Александра и молодой медиум, устраиваясь в его кресле, наконец, открывает мессенджер.        — Сможешь подписать несколько бумаг?       — Я до вечера на съемках, меня сегодня, кажется, не жди.       — Олеж, люблю тебя.

Смогу. Как скажешь. И я тебя.—      

      Кратко, быстро, но может показаться, что грубо. Нет, Олег умеет выделять любовь, может показывать ее еще как. Но не через ебанную, холодную клавиатуру. Это получается у Саши, который буквально вводит в краску при специфичном настроении. Но не у Олега.       Бумаги подписываются долго. В них нудная, кропотливая работа – но это нужно сделать. За стенами слышен шум, кто-то кажись, зовет его, кричит, шумит. Интересно, чего они хотят. Видно, хотят объятий, немного любви. Знали бы они, что он и не умеет это давать. Он - человек, но не умеющий любить. Хоть делает это постоянно. А может быть, не желающий, но твердящий себе, что он желает, но не может. Он не знает, почему с Сашей - все получается просто, но вот с чужими людьми, не раз видел, что он груб и скромен. Саша другой…  Саша – другое дело. Как всегда.       Но он не обидит. Этот другой - любит его.  Мало того, он даже утешает его всегда, когда он мрачнеет, закрывается или наоборот, пытается выдавить из себя то, что никогда не мог выдавить. Ему остается надеется, быть рядом и подталкивать вновь и вновь к тому, что он - нормальный. Просто другой. Как и сам Саша. Они разные, но явно подходят друг другу. Это постоянный вывод…Но правда в том, что это навсегда.

Что это — Вечно.

      Вечер. Оба списываются и оба приятно удивленны: Такси везет обоих домой. Снова в одно время, как ни странно, ждать Сашу Олегу не пришлось. Хотя так грустил, так грустил! Но уже цветет улыбка, освещаемая лишь светом телефона, в коем появляется смайлик поцелуя от старшего. Точно в смущение вгонит. Либо собирается. Но Олежа выходит из приложения, оставляя телефон в сумке. Он уже рад. Он уже счастлив.        А встречаются вновь в одно время. Оба выходят, пересекаясь взглядом. Забираюсь каждый свои вещи и уже бок о бок заходят в подъезд. Таксисты явно в шоке, что встретили сразу и двоих. Но, это их уже не заботит. Они думают про любовь, про жизнь и в очередной раз наебали вселенную со своими проблемами. Сумки ставятся на порог и на тумбочку, Олег помогает братцу с тяжестью, хоть и понимает - он вполне в силе таскать и больше, но забота проявляется сейчас. Ему тоже не трудно, а графу нравится. Дверь закрывается, отрезая их от мира. Олег утыкается лицом в плечо брата, теребит его мягкую, но короткую челку, и они сидят так несколько минут, пока старший все же не сумел оторвать от себя его и не начал реально жаловаться, что жарко стало.        В квартире уже тихо и лениво играет музыка, на табуретках лежат пакеты с продуктами, Олег в сером халате суетился на кухне. Саша, пока что, раздевается и тянется, растягивая затекшие мышцы.  Трогает его за плечо, шепчет: « Чего делаешь? », совсем тихо и хрипло, заставляя коленки дрожать. Тот, кого тронули, готов течь уже на пол. А потом самостоятельно убраться, чтоб не ругались.  Поднимает темные волосы, как обычно, перебирая пальцами по челке, заводит ее назад, открывая лицо полностью. Саша любит его волосы, определенно, но еще больше - любит его самого.  В это время Олег немного смущаясь, переминается с ноги на другую. Саша смеется кратко, прикрывая глаза и проводя напоследок рукой по чужому плечу вновь, идет к сумкам с едой.

Это — Навсегда.

***

      Три главных слова. Только три. В их жизни им хватает два,  а иногда и одного, не слишком великого. Когда одно из них можно заменить на другое, слово меняется, и весь смысл послания вновь становится тем же, что и до. Их правила неизменны и давно сформированы, кажись, еще в далеком детстве Олега.        И кто же эти три слова? — спросил тогда Олег — Кто может сказать? — Словно эти три слова говорит всегда волшебник. Глаза горят не хуже костра, а мальчик ждет ответа, постепенно сгорая своим нетерпением. Он хочет знать. Хочет быть волшебником, чтобы кому-нибудь сказать эти три слова после.       — Ни один не может сказать. Потому что волшебника нет. Волшебники — это мы, Олеж, только мы. - Заключает Александр, но только вот, Олег ощущает эту незаконченность. И ждет, все так же глядя в синие глаза. Тогда, Саша усмехается, наклоняя голову вправо, к своему плечу, лишь немного. — Три слова, в нашей жизни. Это - Вместе. — Это - Вечно, - Подключается младший, поняв смысл и суть того, что говорит Александр. А старший расцветает еще пуще, поняв, что все же, смог донести столь важную вещь.  — Это - Навсегда. - Говорят уже оба,  теперь уж наверняка, как положено… И эти три слова остаются всегда в душе. Они замучили, заучили, зазубрили их и под дулом пистолета от них не откажутся. Вместе навсегда, уже решили - друг для друга вечны. 

***

      Еду так и не приготовили. Вызвали курьера, да улеглись в постель. Кусаются, целуются и ласкают другого, словно легли не фильм глядеть, а реально съесть другого. Впрочем, одно другому не мешает. Но пыл остывает и Олег уже мирно лежит рядом, пока Саша разглядывает из раза в раз знакомое тело, будто не видел его. Олег привык уже и не смотрит на него странно, уже привык и к тому, что резкие желания тронуть что-то, по типу коснуться щеки - нормальны. Дает ему это, не пугается и не шугается, словно дикое животное.        Щиплет за бок, проиграв в битве «Кто идет забирать заказ», поднимаясь от старшего.  Вздыхает. Но упрямо сам к себе идет, открывая железную дверь. Тихий говор слышен в постели, а после и закрытие двери, щелчки замка, шуршание пакета. Саша выгибает бровь, когда слышит вновь щелчки двери, открытие двери, но понимает все по руганью Олега:       — Мурка, твою мать, подъезд тебе не дом! Куда побежала!- - и смех вырывается сам собой. В квартире становится тихо. Тогда старший подымается, решивши помочь хоть как-то своему спасителю домашних животных. Пакет с едой забирается с коридора и несется на кухню, пока второй третий раз за день закрывает входную дверь. И возится в прихожей, ставя на лапки явно недовольную кошку.        — Я люблю тебя, Саша! - говорит младшенький с улыбкой, будто и не ругался только что.

Вечно?—      

      — Вместе?

Навсегда.—      

Вот и подытожили…

***

      Готический зал был огненным. Олег, по большей части, был этой спичкой, с которого и перешел огонь на все остальное. Саша был, нечто средним, на нужный Олегу порох, чтобы взрывать все к чертям и воду, остужающую его пыл. Но что было в душе? Через камеру никто и не смог узреть то, насколько хотелось уйти от туда вновь, как не так давно ушел. Хотелось закрыться, словно маленький мальчик, спрятаться и выплакать все то, что накопилось. Он не слаб, он силен и мужественен, но и он - не робот. У него тоже есть грани. И тоже есть сердце.       — Считаешь, что я предлагал руку Мэри без искренности? - Саша на грани. Олег улыбается, словно гордится этим. В какой момент они начали враждовать? С какого момента Олег начал кусать больные места? Саша понятия не имеет. Ему больно.       — Ну с искренностью, но нехотя. - Олег не смотрит в глаза. Да и вовсе не хочет глядеть на того, с кем разговаривает. Саша не берет на слабо, не старается глядеть убийственно, как это было с Константином. Он вообще ничего не старается делать. Он пытается не дать эмоциям волю, как максимум, не дать им волю до тех пор, пока не выйдет из этих стен. Где же Вечно?…       Камера выключается, съемки окончены. Саша разбит, как был разбит все время до. Но слезы выдержал, как и выдержал желание нагрубить. Он - держится. Так почему Олежа позволяет себе не выдерживать? Какого черта? Но это сейчас не волнует. Он выходит из зала, идет к общей гримерке, чтобы забрать свои вещи и побыстрее уйти с этого места. Пока совсем не расклеился. Олег идет хвостиком, он это чувствует. И как на зло, они одни остаются в этом помещении. Блядство.       — Саш?        — Что?       — Что с тобой?       — Что со мной? Серьезно? Это ты хочешь сказать мне, вместо извинений?       — Но я же говорил правду, Саша.       — Пошел ты, Олег. Если для тебя это правда - сочувствую, встречаешься с неискренним человеком, который и любимой девушке руку не может, по-собственному желанию, отдать.       Саша увиливает. Олег остается с незаконченной речью, которому не дали ответить на это все. Остается не разбитым, но осадок есть. Не дергается даже, чтобы пойти за ним, чтобы остановится, чтобы договорить - как минимум. Не хочет. Где же Вместе…?       Я.Л.Ю.Б.Л.Ю.Т.Е.Б.Я - помогло бы в данной ситуации. Лишь простых три слова снова создало бы те три, но они оба остались одни. Олег так и не приехал домой, уехав к Диме. Снова один. Навсегда уходит. Саша немым нахождением в сети просит лишь одного - «Назови мое имя, назови меня своей судьбой». Разговор бы вытек после этого со сто процентным шансом. Но Олег не в сети. Олега нет. Навсегда - пропадает медленно, но верно.       В голове заело начало песни. Колонка играет совсем тихо, но он слышит эти повторяющиеся ноты, так и не выходящие в продолжение. Лишь голос девушки и парня, поочередно говорящие о любви. О том, что однажды у них будут дети и она станет его женой. Три слова, которые спасли ее жизнь… В чем-то Саша находит себя в этой песне. Он всегда был спасателем, тонул сам, но раз из раза говорил Олегу три главных слова. Теперь черед Олега. А если тот так и не поймет… К сожалению, Александр утонет, погибнет. Любя его и восхищаясь им. Он, все еще, любовь его жизни, но и Саша умирает.       И Боги слышат его. Уведомление отображается, а Саша, тянясь, берет в руку телефон, разблокируя его лицом.        «— Я люблю тебя. Спокойной ночи, Саша.»

      «Я тебя тоже люблю. Сладких, —»      

      Запятая так и остается. Он не нашел подходящего слова, чтобы поставить какое-то прозвище, но впрочем, Олег прочитал и вышел из сети, как и Саша, завалившись на бок. Постель отдает холодом. Он никогда не умел ее нагревать самостоятельно - слишком мало греет кровь, руки вообще, остаются практически всегда холодными.

***

      Саша просыпается от звука ключей в замочной скважине. Подрывается, адреналин бурлит - а вдруг не Олег? Садится на кровати, смотрит на часы. Три часа ночи. Он сходит с ума от беспокойства, но понимает, что ждать спасения от кого-то - будет глупым решением. Поднимается тихо, пока в коридорде шуршание. Кошка тоже шипит на кровати.  Это дурной знак. Но вдруг это он? Впрочем, на деле посмотрим. Хватает клинок, выходит с заведенной рукой назад, дабы если что, тут же навредить. Но медленно опускает ее, выдыхая. Олег.       С цветами. «Отличная работа», - говорит сам себе Саша. Где ж нашел круглосуточный магазин - бог знает, но явно стоит смущенно и переминаясь с ноги на ногу виновато. Все так же темно - только лучи солнца, чуть пробившись, веером падают в комнату, словно пытаются сбить с толку обоих. В коридоре еще темнее, но Саша одним действием включает свет, озаряя сиреневые цветы в полную красу. Даже не знает их вид, к сожалению, но слабо улыбается в ответ, беря букет.       — Решил подкупить меня, м, Олеж? – говорит Саша, чтобы было теплей. И глядя на них, вдыхает запах, прикрывая от наслаждения глаза. Реально вкусно пахнут. Угадал, значит, со вкусами его маленький. Второй шепчет: – М-м, конечно, - но слегка отодвигая покупку, целует его в щеку.       — Прости меня, любовь моя. Я был не прав. — Саша щурится лишь на секунду, осматривает того, кто, кажется, всю ночь бродил под снег за этими цветами и выдыхает, сам целуя его уже в губы.       Быть может, он слишком быстро простил, быть может, обида все еще осталась, но Саша знает - разговор состоится. Он сможет выговорится, они не будут бегать друг от друга. А сейчас нужен сон. Ах, а цветам - вода…

Вечно. Вместе. Навсегда.