Дурная кровь

— Лёва! Лёва вопреки своим желаниям заряжает арбалет серебряным болтом и передаёт его Валентину Сергеевичу. Руки почти не дрожат. Да и с чего бы им дрожать? Он всего лишь встретил давнего знакомого, может быть, друга, который теперь стал стратилатом. Всего-то. Каждый день такое происходит. У вас разве не так? — Нет! Стойте! — кричит Валера, а у Лёвы сердце кровью обливается от его крика. Руки чешутся отобрать у доктора арбалет. Этот же самый арбалет стреляет, и вместе с ним сердце Лёвы пропускает пару ударов. Благо Валера успевает вовремя отклониться от траектории полёта. Но это не значит, что всё окончено. — Придётся повозиться, — раздосадовано произносит Валентин Сергеевич. Игорь появляется в нужный момент, как раз перед тем, как Валентин Сергеевич успевает выстрелить. Лёва впервые может вздохнуть полной грудью. А ведь он до этого и не замечал, что почти не дышит. А потом всё происходит слишком быстро даже для него. Валера не стратилат. Стратилат — это подруга Валеры, а вся школа заполнена пиявцами. Но даже, когда они узнают, что Рита не Стратилат, и у них появляются ещё несколько плит, которые, как объяснил Валера, им категорически необходимы. Лучше не становится. Из-за дурной крови Лёва не может подойти к Валере ближе, чем на семь-десять метров. Отстойная дистанция для тех, кто не виделся несколько лет. А ведь хочется же. Хотя бы поприветствовать нормально. По-приятельски. Не говоря уже о том, чтобы обнять по-дружески. Лёва видит, как Валере плохо. Чувствует на каком-то субмолекулярном уровне. Но Лагунов упрямый как баран. Всегда таким был. Поэтому героически стоит перед ним, держится. Хотя за что тут держаться? Лёва видит, а может ему просто кажется, что Валера как будто бы тоже хочет. Хочет просто пожать руки. Обнять. Поговорить по-человечески.

~~~

Они приезжают к Отцу Глебу, чтобы попробовать разговорить пойманного вампира. Валеру чуть ли не крутит на лавочке, и Лёва действительно старается держаться от него как можно дальше. Если бы это было возможно. Ему больно смотреть на то, как Валере Плохо. Ровно до того момента, как Отец приносит какой-то непонятный оберег, который работает. И они наконец-то могут подойти ближе, коснуться друг-друга. Рука Лёвы чуть дрожит на весу, когда он её протягивает. Он боится навредить дорогому ему человеку. Рука Валеры движется робко и нерешительно. Тот не верит, что всё это закончилось. Что можно пойти дальше, подойти ближе, коснуться, и всё будет хорошо. — Здарова, Валер, — язык прилипает к нёбу, а приветствие ему кажется невероятно грубым. Лёва мысленно себя корит за это, но радость от встречи куда больше. Рука Валеры, которую тот вкладывает в его руку, прохладная и бархатная. От того более приятно её пожимать и держать чуть дольше положенного. Валера тут же тянется, чтобы приобнять его, и Лёва с чистой совестью кладёт свою голову на его плечо. И плевать, что из-за разницы в росте, пусть и не большой, это делать куда сложнее.

~~~

— Знаешь, я рад, что мы с доктором ошиблись. И ты не тот, кого мы ищем. — Говорит Лёва, когда они идут по тропинке. — Почему? — Валере и правда интересно услышать его ответ. — Ну… — тянет Лёва, — Я ж всегда хотел стать твоим другом. По-настоящему. Может, теперь стану, — в его словах надежда, а на сердце тяжело, пока он ждёт ответ Валеры. — Может, — Валера кивает, — только это не надолго. — Почему? — тут же спрашивает Лёва. Ему кажется, что что-то здесь не так. — Потому что я стану тем, кого вы будете искать. — Не станешь, — грубо отрезает Лёва, — А если и станешь, то я буду искать тебя по другой причине. Чтобы… Резко открытая дверь и дикий крик Валентина Сергеевича заставляют их обоих обернуться. Выбежавший вампир тут же опаляется на солнце, оставляя после себя запах гари и пепел. Лёва смотрит на кучку пепела с сожалением. И лишь отчасти из-за того, что они не выяснили ничего полезного. Момент упущен.

~~~

— Куда мы…? — идём, хочет добавить Лёва, но Валера чересчур сильно тянет его руку. Так что Лёва чуть ли не падает на парня. — Поймал, — довольно и сыто улыбается Валера. — Дурак, — Лёва от души бьёт его по плечу, совершенно не боясь причинить боли, и так же довольно улыбается. Это же Валера. Он теперь вампир. Улыбка Лёвы тает, когда он натыкается на серьёзный взгляд Валеры, совершенно не соответствующий его улыбке, — Куда мы идём? — Сюрприз, — заговорчески шепчет Валера, прижимаясь к нему ближе. Он клюёт Лёву в нос и снова тянет за руку. Только спустя несколько минут и парочку лестничных пролётов Лёва понимает, куда они идут. Валере не составляет никакого труда открыть люк, выходящий на крышу пятиэтажного дома. Переплетая их пальцы, Лёва чувствует, как его сердце трепещет, а улыбка невольно ползёт на губы, когда они выбираются на крышу. Валера оборачивается на него, то ли случайно боится потерять из виду, то ли проверяет реакцию, непонятно. Да и сейчас не важно. Они валятся на бетонное покрытие прямо там, пройдя всего несколько шагов до ограждения. Валера сидит, вытянув ноги и опершись спиной на бетон, перебирая волосы Лёвы, в то время как тот лежит на его ногах и смотрит на звезды, которые отражаются в его глазах. Валере кажется, что время вокруг них растянулось как жвачка и замерло, даруя этот миг только им двоим. Звёзды в глазах Лёвы — наверное, теперь самое яркое воспоминание за последний месяц, а может и полгода. — Я счастлив, — честно признаётся Лёва, задирая голову, чтобы посмотреть на Валеру. — Я теперь тоже. Почти, — той же честностью отвечает ему Валера. Они наконец-то рядом. И никто никому не причиняет боль. Он же счастлив? Действительно ли? — Почему почти? — спрашивает Лёва, смешно нахмурив брови. Его чёлка из-за пальцев Валеры запуталась и теперь лезла в глаза, заставляя парня часто моргать. — Нам надо найти стратилата, — почти шепчет Валера, боясь, что вселенная услышит его планы. — Найдём. Валер, слышишь? Мы обязательно найдём. Только давай не сегодня. Валера и сам понимает, что не к месту, но и мысли в его голове остановить очень сложно. Однако Лёве это удаётся сделать слишком легко. Он почти грациозно перекатывается и поднимается на колени, чтобы оказаться на одном уровне, а потом робко целует. Сначала в мягкую щёку, потом в уголок губ, а после Валера и сам не выдерживает. Ловит его голову руками и притягивает к себе ещё ближе. Лёва перекидывает через него одну ногу, снимает очки с его лица и оставляет у себя на голове, чтобы случайно не потерять и не разбить. И углубляет поцелуй, касаясь своим языком всюду, куда только может дотянуться. Он обнимает голову Валеры, ласково гладит по волосам и шепчет, шепчет, шепчет. Шепчет всякое. Разные глупости. О том, как был влюблен ещё в лагере, как скучал, волновался. Как боялся. Лёва неловко лезет руками под футболку и тут же проверяет реакцию. Но Валера не против, даже наоборот. Специально подставляется под прикосновения. Чуть ли не урчит. И не перестаёт целовать. Лёве этого кажется мало в какой-то момент. Наполнившийся кровью член неприятно трётся об уже мокрую ткань трусов. И хочется с этим что-то сделать. Тем более, что Лёва видит, что Валере так же «неприятно», как и ему. Но в самом деле. Не на крыше же всё это делать? Да и что делать-то? Валера прикусывает его за губу, чуть не прокусывая ее до крови. Лёва шипит и в отместку стягивает куртку и футболку, чтобы заставить мучаться не себя одного. Футболка падает на бетонное покрытие крыши, а Валера стонет от боли и резко сгибается, упираясь головой Лёве в плечо и воя от этого ещё сильнее. Лёва в панике отскакивает. — Валера! Его глаза судорожно рыщут по крыше в поисках оберега. Чёрт. Почему они вообще забыли об этом? Лёва подрывается к куртке и начинает шарить по карманам. Его руки трясутся и не слушаются. Но он продолжает искать, пока не находит. — Валер! Сейчас! Подожи чуть-чуть! Дерево в его руке гладкое. Такое же холодное, как Валерины руки. Лёва тут же подскакивает к Валере и суёт ему в руки оберег. Тот наконец-то может сделать судорожный вздох и расслабиться. Лёва шмыгает носом и обнимает его голову, ласково перебирая каштановые волосы. — Лёв, — через какое-то время произносит Валера. — Что такое? — тот тут же отстраняется, ища новые повреждения. — Всё хорошо, Лёв, — произносит Валера притягивая его ближе и заглядывая в глаза, — Теперь всё хорошо. — Иди ты! — Лёва ударяет его по плечу и обнимает, удобнее устраиваясь на его ногах.