Вечерняя смена

      С недавнего времени Со Чанбин стал обращать внимание на покупателей во время своих вечерних смен. Вернее, большее внимание он стал обращать лишь на одного парня. Тот вечно приходит в магазин лишь в его смены, вечно странно на него смотрит, вечно хочет что-то сказать, но по итогу молчит и уходит с покупками из магазина. Из-за него Бин стал изучать взгляды и поведение других покупателей, но по итогу этот парень оказался единственным, кто так себя ведет. Чанбина это раздражает. Раздражает то, что они будто когда-то были знакомы, а Бин не может ничего про него вспомнить, а этот, как на зло, молчит, словно воды в рот набрал!       — Чанбин-а, странные покупатели всегда были, есть и будут. Даже если ты думаешь, что он сталкер, то радуйся, что он тебя не трогает физически. — абсолютно спокойно говорил Феликс, ещё один кассир.       — Да нет, Ликс, он не то, что бы странный, да и вряд ли сталкер, — уставше отвечал Чанбин, — скорее, мы как будто старые знакомые, но я не могу вспомнить. — чем дольше он думал об этом парне, тем сильнее уставал и раздражался. — И ведь все бы ничего, но этот фрик молчит! Как мне понять, что ему нужно, если он молчит? — агрессивно натягивал он свою униформу, хлопая дверцей шкафчика. — Пусть только попробует и сегодня так себя вести, и я точно что-нибудь с ним сделаю.       — Хорошо, удачи тебе. Только не убей его, Бога ради! Лучше заговори с ним сам, так будет лучше для всех. — хихикая с такого агрессивного настроения друга, сказал ему в след Ликс, а затем приступил раскладывать товары по полкам.       Рутинная смена проходила долго. Хотелось закончить и уйти домой, хорошенько выспаться и отдохнуть на выходных. Днем людей почти не было, в основном студенты или школьники, которые после учебного дня и двойки по математике решили порадовать себя чипсами и банкой содовой. Месяца полтора-два назад они брали себе в таких случаях мороженое из ларька напротив, но теперь для мороженого довольно холодно, как никак на улице конец ноября. Уже через недельку все начнут в скором темпе искать новогоднее настроение, задумываться о подарках и начинать на них копить. Чанбина это не особо касается, ведь друзья уедут по домам отмечать праздник с семьей, а девушка бросила его около трех недель назад. Можно было бы отметить с родителями, но этим летом они переехали за границу, а делать визу бедному студенту-работяге было некогда, да и нервотрепно. Мама, конечно, обещала приехать к нему, но у них после переезда тоже не было денег, так что отмечать они будут за границей с другой частью родни. Бин не особо расстроился, просто понял, что придется взять смену в праздничные дни.       К вечеру появилось ощущение, будто весь город, ну или как минимум весь район, решил закупиться в их магазинчике. Времени спокойно вздохнуть и размяться не было, пришлось открывать вторую кассу, но это не особо спасало положение. Вообще, так проходил обычный вечер пятницы. В основном брали алкоголь, закуску к нему, а люди выглядели, хоть и уставшими, но счастливые в преддверии пары дней отдыха и спокойствия. Среди них Чанбин все никак не мог поймать взглядом того фрика. Видимо, он сегодня не придет, что Чанбину лишь в радость. Хотя, все же слегка обидно, ведь именно сегодня он решил действовать и либо поговорить с ним, либо устроить мордобой.       Отпустив последнего покупателя, он все же смог размяться. До конца рабочего дня оставалось минут 15, так что нужно готовиться к закрытию. Феликс убежал, как только закончил свою часть работы, оставляя закрытие на Чанбине.       Пересчитывая деньги с кассы, проверяя товары на полках и изредка обслуживая полуночных клиентов, он и не заметил, как настала пора закрываться. И только он собирался в служебное помещение, чтобы оставить форму и взять ключи, он услышал открывающуюся дверь.       — Простите, но мы уже закрыты. — повернувшись к пришедшему лицом, проговорил он, фокусируясь на лице того. Уставшее выражение лица моментально сменилось на удивленное, а после и на недовольное. Перемена настроения не скрылась и от покупателя.       — Ох, вот как… Получается, все же опоздал, ха-ха. — негромко проговорил тот, неловко посмеявшись.       — Погодите! — чуть громче, чем ожидалось, сказал Бин. — Думаю, я смогу задержаться на пару минут, особенно если у Вас есть наличка. Бегом выберите то, что Вам нужно, хорошо? — Чанбин бы никогда не подумал, что он сможет так по-доброму разговаривать с этим парнем. Но вот, он даже разрешил тому пройти в магазин и купить то, что ему нужно, тратя при этом свое уже нерабочее время.       Парень дергано кивнул, благодарно улыбаясь, после чего быстрым шагом прошел в нужный ему отдел. Через минуту он уже прошел на кассу, и вновь этот странный взгляд, это желание что-то сказать, нервно-смущенная улыбка, перебирание пальцами. Это раздражало, просто невыносимо. Внутри были странные ощущения. Таких людей, хотя, скорее, такое поведение Чанбин терпеть не мог, ведь оно создаёт чувство на подобии газлайтинга.       Возможно, многие бы старались избегать таких людей, такого чувства, пытались бы избегать взглядов, мест встреч и прочего, однако, Чанбин не такой, да и такой возможности у него нет. Он привык решать проблемы любыми путями, но не игнорированием реальности, так что убегать для него все равно, что поддаться влиянию. Сейчас он тоже не намерен больше молчать.       Пробив все покупки парня и сложив их в пакет, он стал смотреть на него, не отводя взгляд. Взгляд был пристальный, от такого тяжело спрятаться. Как минимум, так говорили друзья. Парень же от такого взгляда засуетился, быстро передал ровно нужную сумму, после взял пакет. Видно, что он не мог уйти под взглядом Чанбина, ему оставалось лишь посматривать в ответ.       Тяжело вздохнув, Чанбин сложил наличные, быстрым движением снял униформу, дабы не терять время.       — Я закончу через пять минут. Если Вы хотите мне что-то сказать, то можете подождать у задней парковки, если нет, то хорошей Вам дороги домой и отличного вечера. — уставше проговорил он, направляясь в комнату персонала. — Я бы хотел с Вами говорить, но остаться подождать — сугубо Ваше решение. — в этот раз доброты и вежливости в голосе не наблюдалось, но и агрессии и раздражения, которые были все время с момента появления парня в его жизни, так же не было.       На задней парковке, на удивление, стоял и терпеливо ждал этот фрик. Учитывая его характер, похожий на трусливую и суетливую мышь, действительно удивляло то, что он не убежал домой, а дождался.       Как только в его поле зрения попал Бин, он вновь виновато улыбнулся, словно школьник, которого собралась отчитывать учительница. Как только Чанбин подошёл ближе, парень прочистил горло, негромко говоря:       — О чем Вы хотели со мной поговорить? — неуверенность в голосе все же была, но на улице он явно чувствует себя лучше.       — У меня к Вам тот же вопрос. — в ответ он получил наивно-непонимающий взгляд, поэтому решил объяснить. — Вы всегда приходите в мою смену, странно на меня смотрите и вечно хотите что-то сказать, но Вам, видимо, что-то мешает. Простите, конечно, если звучу грубо, но это странно и пугает. Что Вам от меня нужно? — не пытался он скрыть раздражение в голосе. Парень отвёл взгляд.       — О… Да, звучите Вы, конечно, грубо, но я сам виноват. Видимо, я и вправду выглядел странным все это время. — его улыбка спала с лица, а голос стал серьёзным, не таким боязливым.       Чанбин, заметив это, почувствовал себя как-то виновато, чему сам удивился. Это его мучали все это время, так почему теперь виноватым стал он? Тем не менее, Бин смягчил черты лица, сделал его «попроще», и поднял руки с раскрытыми ладонями, как бы говоря, что больше не будет обижать парня.       — Но неужели Вы меня… совсем не помните? — парень сказал это более громче. Можно было услышать, да и по лицу увидеть, что он расстроен и… обижен? Да, скорее всего. — Чанбин, неужели ты совсем меня не помнишь? — повторил он свой вопрос снова, так легко переходя на «ты». — Я не прошу даже помнить имя, но ты не помнишь даже моего лица? Сам говорил, что я красивый, а теперь не помнишь, что мы вообще виделись? — интонация становилась все более огорченной с каждым словом.       Чанбин же только мог смотреть на него с непониманием. От этих каприз парня, он раздражался ещё больше. Кто он такой, чтобы так с ним разговаривать? Кто он такой, чтобы Чанбин запомнил его на всю жизнь? Да пошёл он! Вылез черт знает откуда, сам рот не открывал, а теперь ещё что-то из себя строит!       — Прости, но ты вообще кто такой? — он пытался держаться от того, чтобы прямо сейчас уйти домой, не забыв перед этим подкрасить этого «красивого» парня.       — Ладно, не горячись, — быстро проговорил парень, меняя интонацию. — Я Бан Чан… конечно, моё имя, может, мало о чем тебе говорит, но ты помнишь старшеклассника, которого спас от своей же банды? — в ответ ещё более непонимающий взгляд. — Ну, 6 лет назад, ты был в классе 9, я же уже выпускался из школы. Тогда была зима, меня избили за школой и, уверен, мне бы сломали все кости и оставили умирать там, в сугробах, но пришёл ты, сказал им прекратить, и они ушли. — рассказывая об этом, его голос стал мягче и добрее, словно бы он вспоминал о прекрасном дне. — Ты тогда отдал мне свой шарф и купил горячий чай, чтобы я дошёл до дома. Вспоминаешь хоть немного?       Чанбин действительно вспомнил, как отдал свой шарф в 9 классе какому-то бедолаге. Он не особо помнил его лицо, так как не любил вглядываться в лица, да и имя… хотя нет, имя было на слуху. Тогда вся школа говорила про Чана, как про гея и пидора, отвратного человека, но Бин не был такого мнения. Когда его парни избивали того, кто даже не мог сопротивляться, он не стал смотреть и устроил им нагоняй.       Того парня, вроде, и звали Чаном, и выглядел он добряком. Чанбин, кажется, и вправду назвал его красивым, но больше из-за того, что парень выглядел хорошим и не отвратительным.       — Да… да, я, кажется, вспомнил. Но все-таки: что тебе от меня нужно? Ну спас я тебя и спас, что такого? Теперь будешь вечно меня преследовать, как сталкер? — теперь уже очередь давить на собеседника перешла к Бину.       — Нет-нет! Я не сталкер, честно! — он стал активно махать руками, а от той интонации серой мыши не осталось и следа. Это было даже забавно. — Я работающий человек, поэтому прихожу где-то после обеда, а там начинаются твои смены. Я хожу в магазин почти каждый день, потому что не люблю один день в неделю ходить с огромным тяжелым пакетом. И это самый близкий магазин к моему дому, минуты 3 пешком. — Чанбин слушал внимательно, не отводя взгляда. Иной раз он отпускал смешки из-за дерганности и суетливости парня.       — Ладно. Прости, что принял тебя за сталкера. — вновь слабо посмеявшись, проговорил он. — Но все же, что тебе нужно? Что ты вечно хочешь сказать? — от былого раздражения почти не осталось и следа, разговор принимал хорошее настроение.       — Я хочу поздороваться с тобой, но не в этом суть. Каждый раз после того дня я пытался найти тебя и сказать «спасибо». Пытался вернуть шарф, но потом заметил, что ты купил уже другой. Я все пытался хоть как-то повзаимодействовать с тобой, но не получалось. Все же, ты был одним из немногих, кто не трогал меня. — голос по тихоньку становился тише. — А потом я выпустился и переехал. Недавно вернулся обратно и снял квартиру. Друзей у меня здесь нет, а знакомое и приятное для меня лицо было лишь у тебя. — после этих слов он вновь посмотрел на Бина, заглядывая ему в глаза и улыбаясь. — Прости, что странно себя вёл, и спасибо.       Бин ничего не мог ответить. Вернее, пытался найти слова. Всего минут пять назад он был готов избить его, но теперь он смотрит на этого человека совсем по другому. Нет того раздражения и усталости. Воспоминания о том бедном старшекласснике крутились в голове.       — Знаешь, раньше ты был красивее. — в ответ на это Чан посмеялся, посмотрев на того наиграно обиженно. — Ладно, так уж и быть, стану твоим другом на первое время, раз уж все тут тебя не любят. Только в следующий раз скажи просто «привет», не будь рыбой. — Чанбин этими словами будто попрощался, уходя в сторону своего общежития.       — Хорошо, обязательно скажу! Спасибо, Чанбин! — парень явно обрадовался тому, что все закончилось хорошо. Голос стал более активным и громким, и было слышно, как он улыбался.

*

      И ведь не соврал. На следующую смену он сказал «привет» без всяких заминок, а пока Бин пробивал продукты, они даже успели немного поговорить. Его взгляд уже не раздражал, да и мысли о нем уже не так сильно беспокоили.       — Чанбин-а, я смотрю, вы поговорили. Ну и кем же он оказался? Все-таки сталкер? — в конце смены они вместе закрывали магазин, пересчитывали все. Конечно, от Феликса не скрылось потепление Бина к тому чуваку, которого он совсем недавно называл «фриком» и хотел лезть к нему с кулаками.       — Да нет, просто старый знакомый, как я и предполагал. Я с ним разобрался, так что теперь все хорошо. — отправляя свою униформу в шкафчик, проговорил Бин.       — Это радует. Теперь ты не уничтожаешь все вокруг от малейшего шороха. — посмеялся парень, так же прощаясь с униформой.       Чанбин шутку не особо оценил, лишь фыркнул, проходя мимо парня, направляясь к выходу. Ликс от того не отставал, и в миг догнал друга.       На улице же оба удивились увиденному: вновь на задней парковке стоял парень в тёмной мешковатой куртке, чёрных спортивных штанах и без шапки. Он стоял с опущенной головой, иногда поглядывая в телефон. От влажности падающего снега прямые волосы завивались в кудряшки. Как только он бросил взгляд на Бина, то тут же расцвел в улыбке, излучая тепло. Он не мог не улыбнуться в ответ.       Попрощавшись с Феликсом, Чанбин подошёл к парню.       — С такой улыбкой ты походишь на ребёнка. Тебе точно больше 20, или все-таки 5 лет? — вновь подшучивая над ним, хихикал Бин.       — Хмм… Нет, дядя, мне только исполнилось 4 года. — подыгрывая тому, Чан загибал пальцы правой руки, как бы считая свой возраст, как обычно делают дети.       Оба, посмеявшись, двинулись непонятно куда. Вернее, Чанбин шёл домой, а Чан, видимо, следовал за ним, но зачем? Только перейдя дорогу Бин задался таким вопросом.       — Погоди, тебе же в другую сторону, разве нет? Куда идёшь? — глянул он на того вопросительно, замечая, что парень не переставал улыбаться все это время.       — Не знаю… я просто шёл за тобой. — задумался он, убирая улыбку с лица. — На самом деле я хотел попросить твои соц.сети, чтобы общаться вне магазина. — смущённо отведя взгляд, он чуть вжался в куртку. Все же, иной раз та серая мышь внутри него давала о себе знать. — Ну, если ты не против, конечно.       — Не против, не переживай. Когда ты вот так смущаешься, говоря со мной, то очень похож на влюбленную школьницу, ха-ха. — несильно ударив того кулаком по плечу, он достал телефон. Почти сразу он нашёл в соц.сети аккаунт Чана и кинул заявку в друзья. — Все, готово. Только не пиши после позже восьми часов вечера, хорошо?       — Хорошо… Погоди, а разве сильно плохо быть похожим на влюбленную школьницу? Я, вроде как, всю жизнь так себя и веду. — нахмурился тот, уставившись на парня.       — Не знаю, может и нет. Думаю, это даже мило. — он продолжил путь. Вновь не прощаясь, он ушёл домой, не оборачиваясь.       Чан впервые был благодарен за то, что тот так быстро ушёл после своих слов, ведь иначе Бин бы точно процитировал слова когда-то близкого друга Чана из старшей школы, увидя реакцию на обычный комплимент. Конечно, сейчас бы его никто травить не начал, слухи бы не пошли, ведь его окружение, и окружение Бина, совсем друг с другом не контактируют. Но тем не менее, услышать то мерзкое, ужасное слово, которое будто было клеймом Чана в школе, очень не хотелось.

*

      — Кстати, те слухи про тебя в старшей школе были правдивыми? — так легко спросил Бин, прогуливаясь с другом по торговому центру.       Сегодня они вместе пошли закупать праздничные атрибуты для комнаты в общаге Бина, и для квартиры Чана. Вернее, Чан хотел украшать свое жилище, ведь к нему собирались прийти отмечать некоторые друзья со школы и универа, самые близкие. Чанбину же было все равно на свою комнату, но соседи были не против и даже подкинули денег, ведь атмосферу почувствовать будет приятно, да и девушек так пригласить будет проще. И вот, накупив всего, они уже направлялись к выходу, спускаясь с 3 этажа.       Только что им по пути попалась пара девушек, которые выглядели как обычные подруги, но на эскалаторе их разговоры отдавали не совсем дружеским характером. Подслушивать, конечно, плохо, но они стояли так близко, что не сделать этого было невозможно.       Чанбин невольно вспомнил о тех слухах.       — Какие слухи? Не было их. — пытаясь косить под дурака, говорил он. — Или ты о том слухе, что я пидор? — его интонация не поменялась, зато поменялось выражение лица Бина.       — Ты слишком мерзко выразился, но да, я о том слухе, что ты гей.       — А какой ответ тебя устроит? Тебе легче, если я буду нормальным, или если я буду геем? — все продолжал он едко выплевывать эти слова. Этот вопрос всегда давил на него, ассоциировался с попыткой ранить, а лучшая защита — нападение. Поэтому он нападал на всех, кому был интересен этот вопрос.       — Слушай, прекрати, хорошо? Я понял, что вопрос неприятный, больше я его задавать не буду. — нахмурившись, Бин чуть отошёл от парня, раздражаясь на его такое поведение. — И к слову, мне будет легче, если ты будешь собой, обычным Чаном.       Услышав последние слова друга, Чан почувствовал укол совести. Бин ведь не виноват в том, что вопрос неприятный для него, он ведь не знал этого, Чан ведь не говорил с ним об этом. Желание извиниться за вспыльчивость надавило, как и желание искренне, ничего не утаивая, ответить на все его вопросы. Он уже замечал за собой, что Чанбину хотелось доверять, просто потому что это Чанбин.       Чан догнал Бина, ухватываясь на рукав его куртки, возле запястья. Чанбин лишь глянул на того, все ещё хмурясь, но заметив выражение его лица, расслабил лицо и скрыл все недовольство, что было до этого. Чан неуверенно теребил рукав куртки парня, стыдясь за свое поведение.       — Прости, что взъелся, Чанбин-а. Просто… вопрос такой, что я сразу воспринимаю его в штыки. Прости пожалуйста, не злись. — проговорил он более менее чётко, не смотря парню в глаза. — Слухи правдивые, но все ведь хорошо? Ты же… не поменяешь отношение ко мне или типа того? — каждое слово звучало тише, слышать его мог лишь Чанбин.       Они уже дошли до выхода из торгового центра. Улица встретила парней медленно падающими хлопьями снега, постепенно чернеющим небом, а так же не таким большим количеством людей, как в здании.       Видно было, что Чан все нервничал. Все же, признаваться в этом все еще нелегко даже самому себе, не говоря про других. А Чанбин так и не ответил. Он шёл спереди, так что даже выражение лица было не увидеть. Вот только, стоило Чану отпустить рукав его куртки, как ладонь Бина перехватила его руку. Конечно, пальцы он не сплетал, ведь это было бы чересчур но ладонь сжал крепко, отдавая свое тепло.       — Все хорошо, Чан. Ты не стал для меня другим сейчас, просто чуть сильнее раскрылся. Нет ничего плохого в том, чтобы лучше узнавать друг друга. — его слова звучали нежно, успокаивающе. Они казались правильными и искренними, что не могло не радовать. — Я ужасно хочу есть, так что пойдём поедим. — Бин потянул его за руку в сторону кафе, что было не так далеко от торгового центра.       Чан улыбнулся. Он крепче сжал руку друга в ответ, без возражений следуя за ним. Они дошли до кафе, не отпуская друг друга. Вернее, Чанбин не отпускал руку Чана, а Чан был и не против.       На улице было холодно, руки мерзли, как и ноги. Щёки покалывало при слабом ветре, а нос шмыгал через каждые 10 секунд. Но в груди было тепло.

*

      — Чанбин-а, я пока занят, перезвоню позже. — говорил запыхавшийся голос в трубке. — Что-то срочное?       — Да нет, просто хотел позвать тебя в кино, недавно вышел в прокат один, дума—       — Хорошо, я только за! Обсудим потом, хорошо? — Чан тараторил, по голосу нервничал, и видимо был в торговом центре или где-то в этом роде. Он отключился, не дождавшись ответа Чанбина.       Даже осознавая то, что Чан сам бы сейчас с удовольствием поговорил с ним, если бы мог, Чанбин все равно расстроился. Слегка, конечно, но Ликс, проходивший мимо и списывавший просрок, заметил, иначе он и не мог.       — Он отказался? — Чанбин покачал головой. — Тогда в чем дело? Радуйся, с тобой согласились пойти на свидание! Я вообще не думал, что этот день когда-нибудь наступит.       — Это не свидание, Ликс. Я просто хочу сходить с ним в кино. — тяжело вздыхая, он убрал телефон в карман.       — Ага. Но он же тебе нравится?       — Что? Типа, как парень? — Феликс кивнул. — С чего ты вообще это взял? Он мой хороший друг, только и всего. Да и потом, я не гей, Ликс. — он глянул на того, начиная раздражаться.       — У тебя к нему особое отношение. Сам посмотри, — Ликс повернулся к нему лицом, начиная загибать пальцы. — Ты моментально отвечаешь ему на сообщения, даже когда времени совсем нет, ходишь с ним выгуливать его собаку по вечерам, даже когда ужасно устал на смене, начинаешь интересоваться тем же, чем и он, даже когда раньше на дух не переносил эти вещи. — видно было, что Чанбин не особо считал это все чем-то особенным. — Да Господи, ты буквально потратишь чуть ли не все свои накопления, чтобы порадовать его на новый год! Ты на девушку столько никогда не тратил! — он чуть повысил голос для уверенности, заставляя Бина отвести взгляд и отвернуться.       Чанбин ничего не хотел отвечать. Да, он действительно собирался сильно раскошелиться на подарок для Чана, но не видел в этом ничего странного. Что странного в том, чтобы порадовать своего друга? У него одни единственные серёжки, которые подарил ему когда-то близкий человек, так почему он не может купить ему ещё одну пару? Чан часто заглядывался на бижутерию, но видно было, что денег у него нет, да и на себя он тратить не умеет.       — В общем, Бин, просто слегка обрати внимание на ваши отношения. Но только слегка, хорошо? Не разбивай парню сердце. Кто знает, может, только тебе кажется, что вы хорошие друзья, а он сам думает о незабываемой ночи с тобой. — сказал напоследок Ли, принимаясь за выполнение остальных обязанностей.       — Чанбин-а, спасибо, что позвал на фильм. Как по мне, экранизация достойная. Что скажешь? — выходя из кинозала, бодро проговорил Чан. Весь фильм он, казалось не отрывал взгляда от экрана, лишь изредка смотрел на Бина, высказывая мнение о той или иной сцене.       — Ну, я не знаком с оригинальной историей, так что не знаю. Вроде снято неплохо.       Глянув на довольное и воодушевленное лицо друга, он добавил:       — Я знал, что тебе зайдёт. Ты как-то говорил, что 6 раз прочитал ту книгу, настолько она тебе понравилась. Я, правда, подумал, что перепутал названия, но по трейлеру было похоже на то, о чем ты рассказывал.       — Ты… запомнил?       Чан замедлил шаг. Хватка ослабла, он чуть не выронил свою шапку. Чанбин обернулся, оглядев того непонимающе. Чан выглядел так, будто не верил его словам, будто Бин не мог запомнить его любимую книгу и из-за этого повести его в кино.       — Да, а что? Не должен был? — Чанбин пытался понять суть вопроса друга, но получалось плоховато.       — Я просто не ожидал, что ты запомнишь… когда я рассказывал об этой книге, тебе было, вроде, неинтересно. Я думал, что ты меня толком и не слушал… — уши Чана слегка отдали розовым оттенком, как и щёки, а взгляд упёрся в пол.       Руки стали мять шапку, выдавая нервозность парня. Сейчас он выглядел смущенным и робким, в какой-то степени, вновь походил на шуганную мышь. Чанбин часто думал о том, что такие люди ему никогда не нравились: ни девушки, ни парни. Он всегда сам по себе был громким, так что и компанию пытался найти похожую, но Чан был другим, а он теперь в последнее время частенько составляет его компанию. Но от Чана его не отталкивало, с ним не было скучно, и он больше не раздражал, лишь изредка. Эта черта пугливой, робкой, суетливой мыши казалась Чанбину милой. Эта черта Чана ему нравилась, хотя в других он её терпеть не мог.       — Мне всегда интересно тебя слушать, даже если ты говоришь про книги. Мне нравятся твои оживленные монологи, хен. — Бин улыбнулся чуть ли не самой доброй улыбкой, на которую был способен.       Лицо Чана изменилось, стало будто печальным, но от чего? Он неотрывно смотрел в глаза Чанбина, словно пытался узнать ответ, но какой? Какой вопрос его интересует?       Чан отвёл взгляд в сторону. Щёки его покраснели, как и уши, а пальцы сильнее сжали шапку.       — Перестань так говорить, Чанбин. Я и так с каждым днем заблуждаюсь все сильнее. — проговорил тот, после чего тихо вздохнул, расслабляя руки.       Он прошёл мимо Чанбина, но не быстро, давая парню в миг его догнать. До выхода из кинотеатра оба молчали. Чан выглядел подавленным, будто утопал в своих же мыслях, а Бин боялся начинать разговор, видя друга без настроения. Они попрощались так же тихо, расходясь по разные стороны.       Однажды старший повёл себя так же, это было около двух недель назад, где-то через неделю после их совместного похода в магазин за украшениями. Тогда Чанбин так же, вроде как, сделал ему искренний комплимент про ямочки на щеках, и Чан заулыбался, говоря, что Бин не умеет шутить. Тогда младший более серьёзно сказал, что считает его ямочки красивыми, и Бан не смог ничего ответить. Казалось, будто ему сказали нечто обидное, будто ему было больно, но Со так и не понял, в чем ошибся.       После того дня Чан не смотрел в глаза Чанбина, вёл себя сковано и робко, словно чувствовал вину за что-то. Так продолжалось около недели, потом же Чан вновь вёл себя нормально.       Бин до сих пор не мог понять, что же такого он сказал и почему Чан так реагировал. Поначалу он думал, что ямочки — больная для старшего тема, но в этот раз он и вовсе не трогал внешность, лишь то, что с Чаном ему интересно. Он так реагирует на все комплименты?       В этот же раз Чан вообще не появлялся в магазине в смены Чанбина. На сообщения отвечал отстраненно, а по вечерам с собакой гулял один. Бина это нервировало до невозможности, но ещё больше расстраивало. Простое желание сделать тому комплимент обернулось какой-то обидой. Вновь работать стало скучно, дома по вечерам нечем было заняться, и лишь из-за этого он стал работать над долгами по учёбе.       Уже неделю Чан вёл себя так, не объясняя ничего. Уже послезавтра 31 декабря, а они так и не поговорили, так и не восстановили отношения. В груди неприятно ныло, тоска и негодование накрывали с головой. Было так же обидно от того, что он, говоря тогда ему комплимент от чистого, хотел как лучше, хотел увидеть улыбку на его лице, но получилось наоборот. И ведь он даже не знает причину такого поведения старшего, от этого на душе ещё хуже.       Каждую смену этой недели, и сегодняшнюю в том числе, он искал глазами в толпе высокого парня в мешковатой тёмной одежде, из-под шапки которого выбивались тёмные кудри, а от светлой улыбки на щеках появлялись ямочки и собирались морщинки под глазами. Искал внимательно, изучая каждого, но так и не нашёл. Чан не пришёл и сегодня. Чанбин не любил такое признавать, но он скучает по нему. Они быстро сблизились, и, не считая пары мелких разногласий и недопониманий, были словно родственными душами, которые наконец нашли друг друга.       После смены ему нужно было зайти за подарком для Чана. Коробочку с сережками упаковали красиво, по новогоднему, так, что тому, кому это подарят под бой курантов, обязательно понравится. Но так ли это? Получит ли Чан этот подарок вообще? Захочет ли его принимать?       Нет, Чанбин не станет в этом сомневаться. Даже если на все вопросы будет ответ «нет», он все равно силой заставит Чана получить и принять подарок, ведь он так старался, выбирая его и решаясь отдать немаленькие деньги. Чёрные серьги-заклепки из серебра, по всему кругу которых выгравировано «CB97». Такие будут лишь у Чана, он обязан их принять.       Придя в общежитие, он узнал, что его соседи приведут своих подружек в новогоднюю ночь, ведь, как говорится, как новый год встретишь, так и проведёшь. Они, видимо, решили провести его в компании с пивом и плотскими утехами, но кто такой Чанбин, чтобы осуждать их? Жаль только, что ему придётся отмечать где-то за пределами общежития.

***

      И вот, день, который он раньше никогда не ждал, но в этом году все изменилось. За месяц он успел заждаться этот праздник так, что уже не мог сидеть на месте. С работы его отпустили на 5 минут раньше 23:00, поздравили, подарили мешочек конфет за хорошую работу на протяжении года, что может быть не так? Только Чан, который никак не реагировал на праздник. Он даже не позвал его никуда, не спросил, как Бин будет отмечать, ничего! Это бесило, но ещё больше расстраивало.       Придя домой, он пытался обдумать, что делать и как поступить с этим обижающимся хеном. В итоге, он не придумал ничего лучше, или хуже, чем собраться, захватить пакет мандаринов, салат в контейнере и красивую коробочку, и побежать к другу со всех ног.       Он не хотел встречать новый год без Чана, ведь в итоге год будет таким же, как и эта неделя. Он дорожит им, он ему нравится. Феликс, видимо, был прав, Бину нравится Чан. Он влюбляется и не хочет останавливаться, только если Бан не скажет это сделать.       Добежав до нужного дома, поднявшись на нужный этаж, он позвонил в нужный звонок. Он прекрасно знал, где находится его квартира, хоть ни разу не был внутри неё, только провожал его после гулянок с собакой. Вообще, за дверью играла музыка, были слышны голоса, видимо, он отмечал с друзьями, как и планировал. Послышался радостный лай Берри, его маленькой активной собачки, а там и попытки её успокоить по пути к двери. Повороты замков, без задней мысли открывшаяся дверь и родное лицо, которое уже заранее натянуло приветственную улыбку.       Чанбин тоже как только увидел Чана заулыбался, но стоило тому в одну секунду сменить улыбку на удивление и небольшую панику, то своя улыбка тоже пропала.       — Чанбин? Что… что ты тут делаешь? Почему не отмечаешь с друзьями? До курантов осталось где-то минут 20. — вновь вопросы, вновь это взволнованное лицо.       — Хен, я пришёл поздравить тебя. Я хочу провести новый год с тобой. Мы ведь так и договаривались, да? Но ты меня не позвал. — обида проскользнула в голосе, Бан это заметил.       — Входи, Бин. — он отошёл от проёма, давая тому войти. — Тут мои друзья, и если ты не против, то отмечай с нами. — закрывая за ним дверь, он провел его в глубь квартиры.       Знакомиться с его друзьями в планы на входило, но ничего плохого из этого не вышло. Они оказались обычными ребятами, весёлыми, каждый по своему уникальный. В голову пришла мысль, что именно таких друзей Чан бы себе и выбрал. Они с радостью приняли в свою праздничную компанию Чанбина, налили тому выпить и поставили его салат на общий стол. Как выяснилось, многие из них знали Бина по рассказам Чана, и слышали про него только хорошее. Они разговорились, выпили по стакану, и за 10 минут до курантов включили главный новостной канал. И среди всей этой радости был один Чан, который сидел чуть подальше от остальных и выглядел отчужденным и подавленным, и таким он, видимо, был с начала праздника.       — Чан-хен, отойдёшь со мной поговорить? — не в силах больше терпеть это напряжение между ними, Чанбин решил действовать.       — Только вернитесь до курантов! — за него ответил Минхо, один из друзей, который буквально выпихнул его к Бину.       Чан покорно пошёл с ним в одну из комнат. Закрывая дверь, старший хотел включить свет, но Бин препятствовал этому, ведь при свете, смотря на его уставшее, судя по всему, лицо, по которому так скучал, он был бы не в силах говорить прямо и сдержать себя от желания просто обнять друга. Сейчас их освещал лишь свет от гирлянды на окне, и может это было даже хуже, ведь Чан так казался ещё более красивым и нежным.       — О чем ты хотел поговорить? — старший не стал ждать, в голосе отразилась тревога.       — Хен, прости, что обидел тебя. Я не знал, что тебе не нравятся комплименты, честно. Но всегда их я говорю от всего сердца и с хорошими намерениями, так что, знаешь, мне тоже обидно! — лучшая защита — нападение, а Бину сейчас необходимо было защищаться от не самых дружеских чувств, что росли в геометрической прогрессии.       — Что? Нет, постой, дело не в том, что мне нравятся или не нравятся комплименты! Дело в том, кто мне их говорит, как я отношусь к этому человеку. — он засуетился, метался взглядом.       — О… — Чанбин заметно стушевался. Во взгляде в один момент потерялось доверие, и он чуть отступил к двери. — Не думал, что у нас все так плохо, раз ты и комплимент принять не можешь.       — Это не так, Чанбин! Ты не так понял, погоди, — он схватил того за руку, боясь, что он уйдёт, хотел было посмотреть тому в глаза, но не смог выдержать и пары секунд. — Я боюсь… — договорить мешал ком в горле, от чего Бин и вовсе стал нервничать от непонимания.       — Боишься чего, хен? — смягчив взгляд, спросил он тихо.       — Того, что дам твоим комплиментам, твоим словам иное значение. Боюсь, что услышу их так, как захочу сам, и разрушу этим нашу дружбу, которая, возможно, важна тебе. — Чан отвечал так же тихо, как и спрашивал Чанбин.       — А тебе она не важна?       — Мне важен ты, но простая дружба… не то, чего я хочу на самом деле. — парень отводил взгляд все старательнее, боясь даже мельком заметить реакцию друга.       — Чего ты хочешь, Хен? Расскажи, не бойся. — голос был мягким, ласковым, словно он гладил старшего по волосам, прижимая к себе.       Чан поднял на того глаза, полные опасения осуждения и в то же время нетерпения рассказать и увидеть реакцию. И Чанбин смотрел на того так же, не пытаясь скрыть. Пара секунд показалась вечностью.       — Хочу встречаться с тобой… — прозвучало почти совсем невесомо, Бин понял лишь прочитав по губам, но понял ведь.       В груди стучащее сердце разливало тепло, все переживания уходили на второй план, но все же в доме они были не одни.       С секунды на секунду начнут бить куранты, ребята уже начинают криками звать их из гостиной, нарушая такой момент. Красный до кончиков ушей Чан вышел из комнаты первый, ну или почти вылетел из неё, вызывая смех ребят. Чанбин вышел следом через пару секунд, как раз перед курантами. Упав на место напротив Чана, он не мог не поглядывать на него, на то, как старательно он не смотрит на него в ответ.              — 12! 11!       Хором кричали все, а у младшего в голове лишь мысль о том, какой хен милый, когда смущается.       — 10! 9! 8!       Продолжали бить куранты, а на уме лишь сравнение хена с влюблённой школьницей.       — 7! 6!       Голоса становились громче с каждым боем, а он думает лишь о том, что хен влюблен не в абы кого, а в него.       — 5! 4!       Хен любит его, а он любит хена — эта мысль крутилась и крутилась в голове, заставляя расплываться в нежной и тёплой улыбке.       — 3!       И он совсем не против начать с ним встречаться, ведь заботливее хена он ещё никого не встречал.       — 2!       Возможно, сегодня он останется у хена, ведь им определённо есть, что обсудить и что решить.       — 1! С новым годом! — затрезвонили все, поднимая стаканы, чокаясь со всеми.       Они чокнулись с Чаном последние, смотря друг на друга. Один счастливо улыбался, будто видел солнце, а второй улыбался неуверенно, словно все это какой-то сон. Каждый принёс по подарку определённым людям, но, конечно, никто не рассчитывал на Чанбина, да и он тоже приготовил лишь Чану. Обменявшись подарками со старшим, Бин продолжал поглядывать на него во время еды, иной раз совсем улетая в облака. А Бан мог лишь смущённо отводить взгляд, иной раз все же отвечая своим взглядом.

***

      Друзья ушли, не забывая прибраться за собой, хорошие они все-таки ребята. В квартире в миг наступила тишина, вроде и спокойная, а вроде и давящая. Оба сидели в гостиной, не зная, как начать разговор. Больше некомфортно было, скорее, Чану, ведь он рассказал о чувствах, а собеседник не отверг, не принял, ничего не ответил… или все же собирается ответит?       — Чан-хен, когда… когда ты начал о таком думать? Ты изначально не хотел дружить со мной? — неуверенно начал младший, тихо, почти шепча.       — Я не знаю, в какой момент это началось. Может, когда мы сильнее сблизились. Ты изначально нравился мне, но не в таком плане, понимаешь? Но дружить я хотел, просто потом… стало сложно. — он не смотрел на парня, смотрел на пальцы, перебирая их. — Прости, я не должен был так холодно к тебе относиться, ничего не объяснив, но и продолжать я не мог. Пойми, я винил и до сих пор виню себя за эти чувства. — потирая шею, он прикрыл глаза, тяжело вздохнув. — Я не хотел-       — Не хотел чего? Любить меня? — перебил Бин его. В голосе скользнула обида, а вместе с ней и раздражение. — Обращаешь внимание на свои чувства, а на мои забиваешь, получается.       Чан посмотрел на него непонимающе, будто не верил своему слуху.       — Нет, я… я не забивал, наоборот, думал, очень часто. Просто, зачем тебе друг, который, образно говоря, думает лишь о том, чтобы отбить тебя у всех девушек и затащить после этого в постель? — оба начали говорить увереннее, смотря друг другу в глаза.       — А может я и сам этого хочу. — заметив недоверчивый взгляд второго, он продолжил, чуть поумерив пыл. — Может, за эту неделю я осознал, что ты мне важен. И знаешь, не так, как важны друзья. И я часто думаю о том, что ты милый. А еще красивый. Думал о том, что парни за тобой толпами, поди, бегают, а потом и сам не заметил, как стал ждать тебя каждую смену и ночами искать тебе подарок. — с каждым словом он незаметно придвигался ближе, в конце концов накрывая его холодную от стресса руку своей теплой. Чан на это вздрогнул, но руку руку не убрал. — Возможно, я и не могу назвать это любовью в максимальной её форме, но тем не менее, ты мне нравишься. Хен, я хочу попробовать встречаться с тобой. — серьезность в его словах была бы понятна даже ребенку, так что и Чан понял, наконец сменив недоверие на внутреннее ликование.       Сплетая пальцы, оба смотрели друг на друга, постепенно улыбаясь. Вокруг уходила нервозность и неуверенность, их сменяла нежность и расцветающая любовь.       — Откроем подарки? — спросил Чан, доставая пакетик Бина. Последний так же взял подарок, который был квадратной плоской формы.       Оба почти одновременно открыли их, не скрывая радости и удивления. Чан почти не заплакал от того, насколько ему понравились сережки, даже без стеснения полез душить младшего в объятиях. Бан все продолжал слезно твердить, что это слишком дорогой подарок, что он его не заслужил, а Бин лишь хихикал, обнимая того в ответ не менее крепко. Никто раньше не дарил ему таких классных подарков, как виниловая пластинка, да еще и его любимого исполнителя.       — Как ты узнал, что мне нравится Кендрик Ламар? Мы ведь никогда о нем не говорили.       — Ты часто включал его на прогулках. Ты ведь всегда делился со мной наушником, так что проблем найти в интернете этого исполнителя не особо составило труда. Я рад, что не прогадал. Но все же, твой подарок в разы лучше.       Казалось, что у обоих сейчас треснет лицо от улыбки. Честно, у Бина оно уже болело.       — Только ты запомнил, хен. Это лучший подарок. — все не унимался младший, не веря своим глазам.       — Я помню все, что связано с тобой. Хотелось бы, чтобы и ты никогда не забывал меня.       — Не забуду, хен, ни за что на свете.       Они болтали почти до пяти утра, не переставая менять темы. Они бы так и продолжили, если бы Чан не уснул на плече Чанбина, а тому не пришлось бы его относить в комнату. Оба уснули в объятиях друг друга, прекрасно понимая, что год они встретили лучше некуда, а значит у них в запасе 12 месяцев прекрасного счастья в компании друг друга.