Я хочу какать.

      Артём проснулся от резкого желания покакать. Он очень часто так просыпался, но сейчас желание срать было настолько сильным, что парень тут же рванул в туалет. Однако, когда по привычке парень начал тужиться, едва коснувшись мягким местом прохладного сиденья, он не почувствовал облегчения, которое было всегда в таких случаях, что. сильно удивило парня, ведь как бы он не тужился, из него ничего не вышло. Тогда наш Артёмка пошёл на кухню за слабительным, по пути натягивая трусы и сталкиваясь с едва проснувшимся отцом, который в непонятках чуть не дал ему по лицу, но вовремя протёр глаза. — Артём? Смотри бля куда прёшь, чуть не снёс отца родного. Артём же, даже не заметивший сначала почти двухметровую движущуюся на него тушу (вообще, Тёма и сам довольно высокий для своих четырнадцати лет, 1.85 это не так уж и мало, а хуй у него ещё больше), в свою очередь и сам протёр глаза, посмотрев на злое и хмурое щетинистое отцовское лицо. — и тебе доброе утро, бать… Проговорил тот, невольно сжимая очко от боли, создаваемой никак не выходящим говном. Конечно, его муки отражались и на лице, это не осталось без внимания старшего. — чего ты так морщишься, несчастный? Болит голова или не болит, на учёбу пойдёшь. — во-первых, сейчас только начало августа. — Тёма отвёл взгляд, явно стыдясь говорить о своей проблеме — во вторых… — после этого последовал глубокий вздох — я морщусь от того, что посрать не могу. — так а в чём проблема? Слабительное в аптечке в шкафчике на кухне. — так а я за ним и иду. Ещё несколько минут поспорив о всяком, Николаев-старший (да, такая фамилия у этой семейки) вдруг хлопнул себя по лбу, глянув на правое запястье огромной и волосатой руки, где должны были быть часы, но их нет, ведь он потерял их ещё в молодости, а привычка смотреть на часы осталась. — ема. Артёмка, а какое сейчас вообще число?.. — второе августа. Мой день рожде… Артём не договорил, его прервал отец, вновь ударивший себя по лбу своей крепкой ладонью. — а сколько тебе исполняется? Спросил Алексей (так зовут отца героя нашего повествования), тут же встретив на себе холодный и осуждающий взгляд младшего. — четырнадцать. Причём тут это? — бля. четырнадцать. так вот, значит слушай меня внимательно… Тёма хмуро и вопросительно взглянул на приобнявшего его за плечи, переменившегося в лице отца. Сейчас он был готов уже к чему угодно, к тому что объявили новый закон, по которому совершеннолетие наступает в четырнадцать лет и сейчас его заставят собирать вещи и выкинут за порог, к тому что это всё будет одним дурацким сном, в ходе которого Тёма давно уже насрал на свою тёплую и мягкую постельку, да в конце концов к тому, что в него впихнут лошадиную дозу слабительного и запрут в туалете на весь день, но вот ничего этого не произошло. Алексей тяжко вздохнул, смотря прямо в глаза сыну, и начал говорить. — в общем, так наш мир устроен, что каждый человек, когда ему исполняется четырнадцать лет, у него появляется соулмейт, родственная душа, понимаешь? И пока ты её не найдёшь и не займёшься с ней любовью. ты не просрёшься. Понял? — то есть слабительное мне не поможет. — Печально подытожил подросток, уже переставая напрягать своё очко — всё равно ничего не выйдет. — то есть, слабительное тебе не поможет. Тёма молча кивнул и отправился уже завтракать, не подозревая, что его судьба скоро решится… или нет.