Космея

      Звук будильника резал по ушам и раздражал нервы. Юнги ненавидел вставать рано, просто ненавидел. Разлепить глаза на пары или на работу было настолько сложно ранним утром, что эта необходимость приносила почти физическую боль. Он всегда ставил будильник на двадцать минут раньше, чтобы было время немного проснуться и прийти в себя, прежде чем подниматься с кровати. На учебу еще можно было опоздать или не пойти вовсе, но с рестораном такого допускать нельзя, поэтому пришлось встать.              Радовало хотя бы то, что он сходил вчера в магазин за едой, и сейчас проблем с плотным завтраком не возникло. Есть особо не хотелось, но работать до обеда на голодный желудок — идея плохая и проверенная на практике. Учебу сегодня придется пропустить, но проблем это уже давно не вызывало. Возможно, их потоку просто повезло расположить к себе преподавателей с их хорошим отношением. Многие, с кем он учился, больше посещали работу, чем академию. Хорошие материалы стоили денег, когда рисуешь много — очень больших денег. Юнги было необходимо оплачивать жилье, студию, обучение и эти самые материалы. Родители, которые остались в Тэгу, немного помогали, но он отказывался брать средства, которыми те и так не располагали в избытке. В конце концов, поступить в академию было исключительно его решением.              Он аккуратно уложил волосы, которые привлекали много внимания. Среди команды ресторана, в которой все работники имели в основном темный цвет, Юнги выделялся всегда, хотя и старался не краситься излишне ярко. Персиковый цвет уже начал смываться, постепенно светлея, а темные корни немного отросли. Нужно обновить цвет, потому что именно этот оттенок пока нравился ему больше всего и не смывался каким-то болотным тусклым месивом.              Ресторан еще закрыт, но внутри уже во всю кипела своя жизнь, особенно на кухне. Сегодня какой-то важный ужин больших шишек, и на кухне уже с раннего утра настоящая запара.              — Юнги, доброе утро, ты сегодня на зале, — крикнул ему из-за стойки Бэкхён, который работал администратором. Тот параллельно пытался что-то решить с кухней и проверить готовность зала.              — Я же на випах стоял, — он удивленно посмотрел на администратора, проходя в комнату для персонала, чтобы переодеться.              — Я тебя переставил. Джиён поставила слишком многих на вип, там столько не нужно. У нас остался зал на двоих человек, — тот зашел за ним следом, что-то вычеркивая и вписывая на айпаде.              — Кто остался на випах тогда? — вздохнул, открывая свой шкафчик, чтобы переодеть форму. Ему-то без разницы, где работать, он за несколько лет тут уже привык ко всему. Бэкхён провел пальцами по экрану, пролистывая страницы, и поджал губы.              — Черт, две новенькие девочки и Намджун.              — Во сколько начинается резерв на ужин в синем зале? — он переоделся, подходя к парню и заглядывая в планшет. Администратором того назначили всего месяц назад, до этого он был помощником повара. Юнги такой перестановки не сильно понял, хотя был абсолютно не против, просто странно ставить на управление залом того, кто на зале не работал.              — В пять вечера.              — Хорошо, смотри, — он забрал планшет, просматривая расстановку персонала на сегодня. — До пяти оставляй випов, как стоят, новеньким нужно учиться, одна из них уже месяц не может выучить винную карту. Пусть поймет, что тут с ней никто нянчиться не будет. Намджун подстрахует, если что, а вторая как раз справится. Так, кто у нас сегодня в две смены… — пролистал написанные от руки заметки ниже, пытаясь в уме раскидать ребят. — Девочек после пяти отпускай, они на синий не пойдут. Джуна ставь на бар, ему нужно добить часы на неделю, потому что дальше он работает по минимуму. Я пойду на синий, оставь со мной Хёрин и Чону, больше и не нужно, там стол на восемь человек всего, нас будет достаточно. Остальные пусть будут на зале, — Бэкхён все записал, несколько раз кивая и сохраняя правки.              — Спасибо большое, я все еще не могу научиться равномерно распределять работу, — вздохнул, растрепав светлые волосы. — Ты бы лучше подошел на эту роль.              — У меня не хватит обаяния и терпения разбирать возникающие проблемы, а у тебя это есть. Когда узнаешь персонал лучше, сможешь и обязанности распределить, расслабься, — он легко хлопнул его по плечу, выходя из комнаты.              Он тут, можно сказать, в почете у многих. Просто потому, что стаж работы позволял. Персонал часто менялся, кто-то не выдерживал уровня, кто-то изначально приходил временно. Кроме Юнги, тут такое долгое время работало еще, может, человек пять. Многие не совсем понимали, идя в такое заведение, что кафешка возле офиса и дорогой элитный ресторан — разные вещи.              Как он и ожидал, новый персонал постоянно делал ошибки, которые старшим приходилось исправлять. Юнги имел огромное терпение, но не бесконечное, и его чаша раздражения начинала наполняться все быстрее. Он всегда понимал, что ошибаться — нормально, но когда люди не хотели исправлять ошибки и совершали снова точно такие же — это уже раздражало. День и без того обещал быть бесконечным и тяжелым.              Как ни странно, но пять вечера он ждал почти как окончание смены. Работать на випах сложнее морально, но проще физически. Те, когда съедят основные блюда, уже не голодны и, как правило, просто разговаривают. Официантам лишь нужно подливать алкоголь и улыбаться. Юнги устал, безумно устал, но за сегодня уже получил отличные чаевые, чтобы купить несколько холстов и пополнить запасы красок.              Администратор сказал ему, что гостей проводили в зал, и Юнги, выждав нужное время, пошел уточнить сделанный заранее заказ. Губы растянулись в привычной вежливой улыбке, когда он открыл дверь в нужное помещение, полностью подготовленное для ужина. Он на секунду завис, потому что Чимин, тихо сидящий за столом, бросился в глаза так резко, будто и вовсе был тут один. Юнги не мог проконтролировать то, что улыбка стала более искренней.              Парень, что сидел за столом рядом со своими родителями, снова так сильно выделялся. Юнги не первый год наблюдал за этой семьей, он видел, как с каждым разом Чимин выглядел все менее подходящим ко всему этому. Точнее, он все еще так идеально сюда вписывался, будто его не должно было тут быть вовсе. Юнги не мог с собой ничего поделать, не мог не замечать его, не мог не задерживать на нем взгляд. Иногда Пак с семьей оставались в общем зале, и тогда то, что Чимин выглядел во всем этом чересчур идеально, сильнее бросалось в глаза. Идеально настолько, что совершенно ненатурально.              Юнги ждал парня в парке, но за всю неделю тот так и не пришел. Он не удивлен, если быть откровенным, но чужие глаза так полыхнули интересом в тот вечер за отелем, что Юнги позволил себе понадеяться.              Что действительно немного удивило, так это тихое «Привет», когда Чимин прошел мимо него в зале, направляясь в уборную. Юнги на это только тихо посмеялся, понимая, что последний их разговор тот не забыл. Он никогда не думал, что такой человек, как Пак Чимин, будет с ним разговаривать, но все оказалось куда проще.              — Боже, я хочу умереть, — устало произнес Намджун. Они стояли около заднего выхода ресторана, и Юнги ждал, пока друг докурит. — Когда ты звал меня работать сюда, ты не говорил, насколько это тяжело.              — Да ладно тебе, ты человек с опытом, не думаю, что на прошлом месте работы было намного легче, — Юнги пожал плечами, широко зевая. Он сам устал, и ноги ужасно гудели. Хотелось прийти домой и завалиться спать, в академию он завтра точно не пойдет и, пожалуй, еще месяц не будет работать в обе смены.              — Дай поныть по-человечески, — друг только закатил глаза, потушив бычок о стену. Ресторан уже закрыт, остался только персонал кухни, чтобы сделать заготовки на завтра. — Тебя подкинуть, может? Я на машине.              — Да, было бы отлично.              Юнги удовлетворенно кивнул, радуясь, что не придется тратить деньги на проезд. Они уже дошли до черного старенького шевроле Намджуна, когда у того начал разрываться телефон. Джун остановился, смотря на экран, и отошел на несколько шагов, так и не открыв машину. Юнги осмотрелся, замечая в паре десятков метров Чимина, который о чем-то разговаривал с матерью, кивая, как болванчик, на ее слова. Женщина в итоге села в машину, оставляя парня одного на улице. Тот, будто почувствовав на себе взгляд, повернулся в сторону Юнги, уже через пару секунд подходя к нему.              — Привет… — мягко улыбнулся, поправляя слегка растрепанные ветром волосы. — …еще раз.              — Привет, — кивнул, осматривая Чимина, который стоял на улице в свободных брюках и одной лишь тонкой водолазке. — Тебе не холодно?              — Немного. Я забыл в машине у отца пиджак, — слабо пожал плечами, бросив взгляд на Намджуна, который уже прилично отошел, пока разговаривал.              — И часто тебя вот так оставляют посередине улицы одного? Ты вроде совсем не безызвестная личность.              — Очень редко, не удивлюсь, если рядом где-то охрана. За мной сейчас приедет Хосок, поэтому родители смогли спокойно уехать, — Чимин снова бросил взгляд ему за спину. — Ты собираешься домой?              — Да, я сегодня слишком устал, — кивнул, слыша за спиной шаги, и повернулся сам.              — У нас проблемы, — Намджун провел ладонями по лицу, не сдержав отчаянный стон. — Эти придурки снова вляпались.              — Мы не едем домой?              — Нет, — покачал головой, с тихим сигналом открывая стоящую рядом машину. — Мы едем в чертов полицейский участок.              — Какого хер…              — Не ругайся, — внезапно раздался голос Чимина, который смотрел на них двоих с каким-то детским интересом.              — Оу, господин Пак, здравствуйте, — Намджун поклонился, на что Чимин неловко улыбнулся, вызывая у Юнги тихий смешок.              — Просто Чимин, и на «ты», пожалуйста.              — Так что произошло? — Юнги волновал этот вопрос сейчас слишком сильно.              — Чонгук опять кому-то надавал по лицу. Серьезно, это уже ни в какие ворота, — снова тяжелый вздох. — Нужен залог, чтобы вытащить их. Двести пятьдесят тысяч за каждого.              Юнги поджал губы, начиная по-настоящему злиться. У него эти деньги были, но они нужны, он не мог так безболезненно их отдать, а Намджун только недавно заплатил за квартиру, и тому нужно было на что-то жить. Он любил своих друзей, очень, после семьи это буквально самые близкие ему люди, но Чонгук совершенно не думал о последствиях, когда что-то делал.              — Я могу заплатить, — Чимин легко поежился от ветра. Видимо, их с Намджуном лица были слишком красноречивы, судя по тому, как парень бегал взглядом от одного к другому. — Только нужно будет найти банкомат, чтобы я снял наличные.              — Думаю, это слишком, это совсем не ваши… не твои проблемы, — Намджун звучал удивленно, а Юнги снова был заинтересован.              — Не хочу выглядеть надменно, но никто даже не заметит, если я сниму эту сумму со счета. Если вам двоим будет легче, можете потом вернуть, но сейчас, похоже, выбора у вас нет, — достал телефон, быстро что-то набирая в нем, и вернул обратно в карман.              — Зачем тебе это? — Юнги снова осмотрел Чимина, вздрогнувшего от очередного слабого порыва ветра. Несмотря на то, что на улице весной тепло, вечером ветер еще прохладный.              — Можно я как-нибудь потом тебе отвечу?              Юнги только усмехнулся, кивнув, и подошел к машине, открывая дверь. Раздражение все еще расплывалось внутри, а усталость едва позволяла держать глаза открытыми. Он не хотел втягивать во все Чимина и, если быть откровенным, с собой того везти тоже не хотел. Пока тот ходил снимать наличные, Юнги словил себя на мысли, что ему немного стыдно.              Чимин всегда привлекал его внимание, на него просто невозможно было не смотреть. Из-за общения с Хосоком, пусть и не очень частого, он знал, насколько узкое воспитание у Чимина, насколько тот зажат в рамки и как идеально играл свою роль. Юнги хватило парочки разговоров, чтобы увидеть, насколько Чимин пустой. Точнее, тот не наполнен самим собой. Кем угодно, но не собой. Он не думал никогда, что сможет хотя бы поговорить с этим человеком, но Чимин бесконечно удивил его, посадив к себе за стол в тот день. Будет ложью сказать, что не было попытки произвести хорошее впечатление, и то, что они все сейчас ехали в полицейский участок, перекрыло все эти попытки к чертовой матери. Он не хотел казаться лучше, чем он есть, но его друзья-идиоты так не вовремя вылезли из норы.              — Постой, — Чимин осторожно остановил его за запястье, когда они все вышли на парковке перед небольшим зданием полиции. — Мне нельзя туда, поэтому вот, — протянул ему деньги, снова вздрагивая от прохлады.              — Подождешь тут? — Юнги не хотел, чтобы тот просто молча уехал, а еще хотелось притянуть сюда двух неразлучников, чтобы им стыдно было, что за них чужой человек заплатил. — Это не будет долго.              — А? — легкое удивление скользнуло по чужому лицу, но Чимин только кивнул. — Ладно, все равно машина за мной сюда долго будет ехать.              Юнги выдохнул, окинув того взглядом, и вернулся к машине, достав оттуда свою кофту на замке, которую забыл у Намджуна пару дней назад.              — Держи, пока с концами не замерз. Если захочешь, можешь в машине посидеть, — Чимин непонимающе посмотрел на протянутую вещь. — Она не брендовая, конечно, но довольно теплая.              — На мне водолазка из масс-маркета, — поджал губы, аккуратно забирая у него из рук одежду. — Я не сгорю, если меня коснется дешевая кофта, Юнги, — тихо хмыкнул, надевая черную ткань, и застегнул замок до самого горла. Руки спрятал в глубокие карманы и легко улыбнулся. — Спасибо.              Юнги кивнул, быстро направляясь в здание участка. Процедура эта не первый раз ложилась на их с Намджуном плечи, поэтому, когда он нашел друга, ему оставалось только внести сам залог. Уже через пару минут к ним вышел Чонгук, у которого кровь в уголке губ, синяк начал проявляться на скуле и содранные костяшки пальцев. Его черные волосы с выкрашенными в синий концами были совсем спутаны, а одежда местами порвана.              — Я даже разговаривать с тобой не хочу, — холодно произнес Намджун, а Юнги не стал никак комментировать.              — Хён, у меня была причина, — тихо выдохнул, виновато опуская голову. Никто из них этому концерту со вселенским чувством вины уже не верил.              — У тебя всегда есть какая-то идиотская причина, Чонгук.              Намджун не стал больше что-то говорить, разворачиваясь к выходу. Юнги вышел за ним и тут же нахмурился, оборачиваясь к Чону.              — Стоп. А второй где?              —Ну… — Чонгук замялся, заламывая пальцы, — он в клинике с офицером, его алабай покусал…              — Что, блять? — раздражение внутри резко сменилось на волнение. Как бы он не злился на них, но не мог не переживать. Намджун практически взвыл, не останавливаясь на пути к машине, у которой наворачивал круги Чимин.              — Давайте мы заберем Тэхёна, и я потом вам все объясню? Мне сказали, что ему зашили руку, и он ждет там.              — Его еще и шили! — Джун приложился ладонью о лицо, выражая все свое отношение к данной ситуации.              — А это что за мажор? — резко произнес Чонгук, стоило им только дойти до машины.              — За языком своим следи, — Юнги с размаху ударил того по затылку ладонью, подталкивая в спину к Чимину. — Еще раз вякнешь что-то, я тебя на колени перед этим мажором поставлю. Если бы не он, ебался бы ты со своим дружком в обезьяннике на потеху уголовникам. Поэтому рот можешь открыть, только чтобы спасибо сказать, — внутри бурлила злость, негодование и ужасная усталость. Он не хотел ругаться при Чимине, не хотел быть настолько груб с Чонгуком, но наружу настолько рвалось, что он даже не успел проконтролировать это. Чон скосил на него взгляд, полный обиды, но промолчал.              — Спасибо, — все же посмотрел на Чимина, легко поклонившись. — Простите, что доставил неприятности.              — Все в порядке, — качнул головой, отходя немного в сторону от двери машины.              Юнги наблюдал, как Чонгук, будто сжавшись в размерах, быстро юркнул в салон, после того, как Намджун молча сел за руль. Чимин не выглядел оскорбленным, удивленным или недовольным. Лишь все таким же идеальным, красивым и будто не из этого мира или времени. Тот так неправильно смотрелся на фоне полицейского участка, что Юнги практически жалел о том, что притащил его сюда.              — Я не хотел при тебе ругаться, извини, — тихо произнес, отходя от машины на несколько шагов. Через стекла было видно, что Намджун что-то говорил Чонгуку, но снаружи их не слышно. — Просто очень устал и сорвался.              — Тебе не нужно извиняться за эмоции, — пожал плечами, кинув взгляд на машину. — Думаю, на твоем месте у меня была такая же реакция. Это твой друг?              — Да, он не первый раз тут, и мы с Намджуном не первый раз его отсюда забираем.              — Вот как.              — Ты не подумай, он не уголовник, — Юнги сразу покачал головой, понимая, как его слова мог воспринять Чимин. — У Чонгука обостренное чувство справедливости, он дерется, только если кого-то защищает, но совершенно не умеет вовремя убегать. В девятнадцать у многих все еще играет максимализм.              — Не замечал за собой, — Чимин слабо улыбнулся, поворачиваясь в сторону заехавшей на стоянку дорогой машины. — Это за мной.              — Прости за деньги, и что притянул тебя сюда, — его улыбка слегка виноватая, потому что ему действительно жаль. Этот парень не создан для подобных мест, его тут не должно быть.              — Все хорошо, — пожал плечами, направляясь к машине, но остановился, пальцами берясь за замок на толстовке. — Я должен это вернуть.              — В парке, — улыбнулся, обходя машину Намджуна, чтобы сесть на свое место.              —А?              — Ты ведь так и не пришел посмотреть, как я рисую.       

***

             Чимин долго гипнотизировал бумажный пакет с черной толстовкой. Он постирал и сложил вещь еще три дня назад, но все не решался пойти и отдать. Все, что касалось Юнги, было слишком необычно на фоне его жизни. Кто бы мог подумать, что Чимин поедет в полицейский участок вносить залог за какого-то парня. Для того, кто всю жизнь делал все идеально, такое сильно выбивалось из привычного ритма. Они с Юнги вообще общаться не должны, и мать с отцом прочитают ему длинную лекцию, если узнают, возможно, за этим даже последует какое-то несерьезное наказание. Он ведь должен быть сыном своих родителей, должен делать все, чтобы выгодно смотреться на фоне всех остальных.              Любовь родителей в привычном понимании была ему недоступна, они и друг друга-то не любили. Уважали, наверное, но не любили. Он всегда это знал, более того, отец готовил его к тому, что и сам Чимин создаст семью с тем, кто будет выгоден, а не с тем, кого полюбит. Единственный, с кем его связывали когда-то искренние семейные чувства — был брат, но и тут все продлилось не долго. Чимин помнил, как Сокджин заботился о нем в детстве, стоило ему заболеть, как переживал за него, помогал с уроками. Чем старше они становились, тем сильнее брат походил на отца. Менялись приоритеты, мнения, взгляды, и вот Сокджин уже не любящий старший брат, в котором он всегда видел безопасность, а еще один человек, который говорит, как правильно он должен жить. Чимин понимал, что его хён так же подвергался этому воспитанию, но отчего-то обида так сильно залегла в душе, что как-либо контактировать уже не хотелось.              Юнги казался чем-то совершенно чужим и очень выбивался. Чимин людей понимал крайне плохо, потому что искренности в его жизни было не так много, но плохого от странного официанта не ждал. Просто у того жизнь была совсем другой, и Чимин впервые ощущал такое любопытство.              Решившись, он все же поехал в парк, надеясь, что отец не станет расспрашивать водителя, где они были, врать Чимин очень сильно не умел. Найти Юнги оказалось немного сложнее, чем он думал, и тот был обнаружен только спустя полчаса в отдаленной части, где меньше людей. Мин сидел прямо на траве, обложившись красками, и что-то рисовал на холсте, что стоял на низком мольберте. Чимин замялся, не зная, можно ли помешать, или стоило немного подождать, пока Мин закончит. Любопытство взяло верх. Он действительно любил искусство, восхищался талантливыми людьми и любил наблюдать за созданием чего-то нового. Жаль, что и это ему не разрешалось.              Он огляделся вокруг, на всякий случай накинув на голову глубокий капюшон нежно-голубого худи. Очень не хотелось, чтобы кто-то его тут заметил. Не то чтобы он медийная личность, но случалось разное. Чимин тихо подошел к Юнги, стараясь не напугать, и сел рядом на траву, сразу привлекая к себе внимание.              — Все же пришел, — тот хмыкнул, не отрываясь от холста. Чимин был уверен, что Юнги рисовал природу, среди которой сидел, но на небольшом квадрате было изображено море. — Привет.              — Привет, — легко кивнул, ставя ближе к чужим ногам пакет с чистой кофтой. — Я ее постирал.              — Не стоило, но спасибо, — легко кивнул в благодарность, продолжая рисовать.              Чимин замолчал, просто наблюдая за тем, как Юнги тонкой кистью оживлял волны на нарисованной воде. С каждым штрихом и бликом ему казалось, что вода вот-вот начнет двигаться. Раньше ему не доводилось видеть, как работают профессиональные художники. Это, оказывается, завораживало.              — С Чонгуком все было хорошо после участка? — тихо спросил, разрушая тишину только после того, как Юнги отложил кисть.              — Да. Что ему сделается-то? — усмехнулся, отставляя маленький мольберт в сторону, и вытянул ноги, ложась прямо на траву. Видя, как тот зажмурил глаза, Чимин с улыбкой протянул ему темные очки, которые лежали в кармане.              — А тот, который в больнице был?              — И с Тэхёном тоже все хорошо. Пара швов и пластыри, жить будет.              — А что все же случилось? — он повернулся так, чтобы видеть Юнги и согнул колени, опуская на них голову.              — У Чонгука, как я говорил, обостренное чувство справедливости, — закинул руки за голову, согнув в колено одну ногу. — Он учится на ветеринара, и животные отдельная боль для него. Была бы его воля, он бы каждую кошку домой к себе тянул. Как он рассказал, в тот день они гуляли с Тэхёном и заметили, как какие-то пацаны издевались над собакой. Один из них явно был хозяином, раз та не нападала. Чонгук решил рассказать им, как нужно себя вести, но диалоги — это не его, как ты мог заметить. Тэхён, который ничем не лучше, не стал останавливать, решив, что подержит собаку. Не знаю, чем он думал, когда в его голове возник план удержать огромного алабая, пока его хозяин получает по лицу. В итоге кто-то из дружков вызвал полицию, пес вцепился в руку Тэхёна, вырвался и все сбежали. Чонгук не среагировал, потому что испугался за парня своего, а там и патруль приехал.              — Ого, — Чимин удивленно выдохнул, удивляясь тому, насколько импульсивными могут быть люди. — Они встречаются? — осторожно спросил то, за что зацепился слух.              — Да, начали еще до приезда Чонгука сюда. Тот и приехал, чтобы к Тэхёну в универ поступать, — пожал плечами, поворачивая немного голову к нему. — А что?              — Н-ничего, — поджал губы, отводя взгляд.              Для него это было совсем уж… чужое. Отношения, в принципе, что-то для него неизвестное, а такие и подавно. Он даже растерялся, не совсем понимая, как на это реагировать. Ему всю жизнь твердили о женитьбе в правильном возрасте и с правильным человеком. У него не было влюбленностей, а любви тем более, в романтическом плане он даже никогда не общался ни с кем. Он не знал, какие девушки ему нравятся, потому что никогда не задумывался, ведь в итоге это будет не важно. Когда у Хосока были отношения, Чимин с интересом наблюдал, как менялся друг, но и у того была всего парочка девушек еще несколько лет назад.              — Тебя это напрягает?              — Мне просто странно, — признался, пальцами дергая длинные рукава худи. — Я никогда такого не встречал и это… просто странно.              — Любить кого-то не странно, Чимин.              — Возможно, я не знаю, — пожал плечами, слабо вздрогнув, когда Юнги резко сел, снимая очки.              — Разве тебе никогда не нравилась какая-то девушка?              — Нет, — покачал головой, тихо вздохнув. — Какой смысл, если я с ней не буду? Какой вообще смысл в отношениях? Я женюсь на том, кого выберут мне родители и все.              — И тебя это устраивает?              — Я никогда не думал над этим, — растерянно посмотрел на того, цепляясь взглядом за персиковые пряди, что слегка вились без укладки. — Не знаю, как это объяснить. Вокруг меня просто всегда вот так, наверное.              — И тебе никогда не хотелось, чтобы у тебя было все по-человечески?              — Ты не поймешь, — вздохнул, легко покачав головой, и опустил руку, срывая длинную травинку. — Я всегда так жил, мои родители так жили, мои дедушка с бабушкой тоже. Так живет мой брат, мои друзья и знакомые.              — Хосок живет не так, — Юнги перебил его, внимательно рассматривая.              — Это лишь одно маленькое исключение из большого правила, — разорвал травинку, стараясь не смотреть в темные глаза напротив. — Хосок-хён совсем другой, абсолютно. Он рос иначе, как и его семья. Моя же семья устанавливала порядки поколениями. Это столетия, Юнги, понимаешь? Нашу корпорацию создали, еще когда моего отца в планах не было, не то что меня.              — И тебе нравится быть частью этого правила?              Чимин замер, не зная, что ответить. Юнги его пугал, потому что иногда задавал слишком ненужные в его жизни вопросы. Те самые вопросы, которые у самого в голове с каждым годом все острее, но над ними нельзя думать. Он только недавно подавил в себе бунтарство в зародыше, принял свое положение, чтобы быть идеальным и правильным, а простой официант из любимого ресторана сейчас пытался залезть куда-то, куда его не приглашали.              — Да.              — Тебе нравится учиться бизнесу?              — Да.              — Тебе интересно в твоем окружении?              — Да.              — Ты знаешь, чего хочешь?              — Да.              — А Пак Чимин сейчас ответил хотя бы на один вопрос? — хмыкнул, смотря так внимательно, что стало не по себе.              Не ответил. Потому что Пак Чимин не знал ответов на эти вопросы. Знала мама, знал отец, знал интернет, информацию из которого, видимо, Юнги и получил. Эти ответы говорить было правильно, так его воспитали.              Они с Юнги разные, и Чимин сейчас остро ощущал насколько. Им друг друга не понять, но, наверное, так и должно было быть. Они живут совершенно разные жизни, и дело не в разнице денежного состояния. Юнги просто свободный, не понимал, как это — сидеть взаперти. А Чимин никогда на свободе не был, не знал, как там, и все меньше стремился узнать. Что его там ждет? Он там никому не нужен. У него есть своя жизнь, своя клетка, в которой его взрастили так же, как когда-то отца и брата. Так же, как когда-то привели туда маму, воспитанную будто для его отца. Будто маленькую девочку с самого детства готовили к этому. Чимин видел, как живет его семья, видел вокруг себя свои нормы жизни, ему другого не показывали, ему другое чуждо.              — Мне пора, — поднялся, так и не посмотрев в чужие глаза.              — Убегаешь? — хмыкнул, протягивая ему очки.              — Ты лезешь туда, куда не нужно, Юнги, и я не понимаю, зачем, — забрал свою вещь, сразу пряча в карман на животе.              — Мне просто интересно.              — Интересно рыться в моей жизни?              — Интересно узнать, какой ты.       

***

             Юнги пытался закончить курсовую уже на протяжении двух часов, но Чонгук, которому скучно, пришел к нему без приглашения, притащив с собой еще и Тэхёна. Он привык к сборам в своей квартире, но предпочитал, чтобы о визитах предупреждали. Чонгук предпочитал иметь это в виду. Тэхён просто оккупировал его кровать с новым, безумно удобным матрасом.              — Я все спросить хотел, — Ким оторвался от телефона, который держал в здоровой левой руке. — А что за парень за нас тогда заплатил залог?              — Пак Чимин, — бросил Юнги, надеясь, что тот поймет о ком речь, но наткнулся только на выжидающий взгляд. — Сын семьи Пак, которая владеет корпорацией «Sonder».              — Ахуеть, — глаза друга резко расширились. Тот так удивился, что резко сел на кровати. — И давно у тебя такие знакомства?              — Забыл, где я работаю?              — Хён, наливать богатым алкоголь еще не приводило к тому, чтобы они вытаскивали твоих друзей из полицейского участка.              — Он сам предложил, просто стал свидетелем нашего с Намджуном разговора, когда позвонил Чонгук, — пожал плечами, слабо дергаясь от грохота.              — Я в порядке, кружку не разбил! — донеслось с кухни. Юнги только тяжело вздохнул.              — Я же просил тебя присматривать за ним, Тэ, — снова перевел на него взгляд, сдавшись и закрыв крышку ноутбука. — Вы в курсе, что залог составил пятьсот тысяч? Если бы не Чимин, мы бы вас не вытянули. У нас с Намджуном нет таких денег.              — Мне сложно ему отказать, — вздохнул, поджимая губы.              — Отказать в чем? Бить другим морды? Этот пикачу когда-то доиграется, ты же понимаешь? — закатил глаза, когда на кухне снова что-то упало. На этот раз разбившись. — Вот сейчас, например, если не прекратит крушить мне кухню.              — Он готовит мне поесть, — тихо засмеялся, скрещивая ноги. — Прости за неудобства, мы все вернем, как всегда, ты же знаешь. Я поговорю с ним, обещаю.              — Просто перестаньте попадать в неприятности. Чонгук на стипендии, если он ее потеряет, у него будут проблемы. Так и до отчисления недалеко. Он приехал из Пусана ради того, чтобы быть рядом с тобой, так не позволяй ему все просрать, Тэхён.              — Отчитывай меня, а не его, — Чонгук зашел в комнату с подносом в руках, на котором стояли три чашки кофе и две тарелки с бутербродами. Тот поставил перед Юнги его порцию и забрался с подносом на кровать. Сел позади Тэхёна, обнимая того ногами, и опустил подбородок на чужое плечо. — Это же я виноват, — виновато поджал губы, притягивая поднос ближе.              — Кровать мне не испачкайте, пожалуйста, — Юнги легко улыбнулся, наблюдая за этими двумя.              Они точно как два неразлучника. Когда два года назад Тэхён стал постоянно торчать в телефоне и рассказывать про какого-то парня, они с Джуном не восприняли это всерьез. Пока друг не устроился на подработки, чтобы снять квартиру. До того, как Чонгук сам не приехал с документами на поступление, никто не верил, что у этих двоих что-то выйдет. Чон оказался идеальным для их компании, влился очень правильно, незаметно, и уже вряд ли куда-то денется. Юнги прикипел к нему, даже несмотря на то, что приходилось постоянно этих двоих откуда-то вытаскивать. Они стоили друг друга.              — Так что тебя связывает-то с тем парнем? — Чонгук откусил большой кусок от бутерброда.              — Пока ничего, — покачал головой, обхватывая пальцами теплую кружку. — Но я слишком давно за ним наблюдаю.              — Влюбился? — Тэхён хмыкнул, что-то набирая в телефоне, после чего тихо присвистнул. — Он чертовски красив, я бы тоже влюбился.              — Ты ахуел? — возмущенно выдохнул Чонгук с набитым ртом, от чего крошки посыпались на кровать.              — Шучу, — легко поцеловал своего парня в щеку, поворачиваясь обратно к Юнги. — Не замечал я за тобой желания снять богатеньких мальчиков.              — Я не хочу его снимать. Просто он какой-то… он другой, понимаешь? Я не могу это объяснить, но он, это будто не он. Кукла. Идеальный, красивый, приличный. Он настолько хорошо вписывается в богатое привилегированное общество, что аж тошно, — слегка поморщился, вспоминая их разговор в парке. — Я иногда общаюсь с его другом, Чон Хосоком. Его семья — владельцы ресторана. Тэхён, вы виделись как-то. Не то, чтобы мы обсуждали Чимина, но вы же знаете, я умею правильно задавать вопросы, — снова сделал глоток, переводя взгляд в открытое окно. — Он пытался вырваться из клетки, в которую его запихнули, но быстро сдался, не поняв, ради чего хотел это сделать. Я хочу показать, ради чего.              — Если он не понимает, что нормально, а что нет, ты это не исправишь, — Чонгук пожал плечами. — Ну, нравится ему в золотой клетке, флаг в руки.              — Легко говорить, когда у тебя есть с чем сравнить. Если бы все в твоем окружении били людей камнем по голове, ты бы не видел в этом ничего плохого и тоже бил бы людей камнем по голове. Менять свою жизнь всегда страшно, особенно если совершенно не понимаешь зачем, — он перевел взгляд с окна на Тэхёна. — И отвечая на твой вопрос: нет, я в него не влюбился, но то, что он безумно очаровывает, отрицать не буду.              — Тогда я не совсем понимаю, зачем тебе как-то лезть в его жизнь.              — Не знаю, но не могу не думать об этом.              Юнги откинулся в удобном кресле, слегка покачиваясь, и задумчиво посмотрел в потолок. Зачем ему это? Он действительно не знал, просто не мог выбросить Чимина из головы. То, как тот разговаривал, выглядел, как мыслил, даже то, какой тонкий сладковатый запах парфюма за собой оставлял — все это засело в памяти намертво. Юнги всегда надеялся увидеть того в ресторане и искренне ждал в парке. Влюбился ли он? Пока нет, но он прекрасно понимал, что ему недалеко осталось. Простым интересом это не назвать. Каждый раз видя потухшие глаза Чимина, сидящего за красивым столом, Юнги хотел показать ему свободу. Пока Хосок не рассказал ему о чужой жизни за парочкой шотов однажды, Юнги не был так уверенно настроен. Но сейчас… сейчас он просто слишком сильно хотел узнать, кто такой настоящий Пак Чимин.