Не греет

На небе не было ни одного облака, а горизонт девственно чист. Говорят, что души умерших наблюдают за нами сверху. Сейчас ничего не мешало им увидеть меня, сидящего на холодной плитке рядом с кафе. Меня вновь выгнали. Я обещал занести долг ещё на прошлой неделе, но в карманах не было ни су. В горле смертельно сухо, солнце нещадно палит. По лбу стекает пот. Мне больно поднять взгляд с серой земли. Свет отражается от чьего-то окна на место рядом со мной. Словно бы Он был здесь. Поворачиваю голову в эту сторону, и луч падает на глаза. Точно. Я никогда не мог посмотреть на Него в такой близи. Презрение и недовольство замораживают в мгновение. Странно, сейчас мне жарко. Ничто не мешает созерцать солнце теперь, когда на улице ясный день. Лишь мне одному известно, что смотреть на Него можно лишь издалека

* * *

Подумать только, вчера Курфейрак предложил очередную гениальную идею, на которую я, очень странно, согласился. В здравом уме мало кто осмелился бы покинуть Париж посреди рабочей недели ради стакана пива. В последние дни жужжание над ухом надоедает, и слова сами вылетают. - Хорошо, поехали. Будет тебе твой "самый лучший кабак во всей Франции". Пиво мы, кстати, так и не купили. Курф прямо во время дороги перехотел, но возвращаться оказалось слишком поздно. Нам оставалось лишь шататься по незнакомым улицам и молиться всем богам о спасении. Мы приобрели билеты обратно и, казалось бы, всё ужасное обошло нас стороной. Если бы не время отбытия в 6 часов утра. Денег отсидеться в гостиницах не осталось. Все обещания моего горе-спутника компенсировать неудавшееся путешествие по прибытии назад я пропускал мимо ушей. Когда ли он выполнял их? На самом деле я даже и рад поездке. Торчать в каком-нибудь кафе с бокалом дешёвого пойла было бы здорово. Жоли осмелился бы оспорить такой эпитет, Жеан же оспорил необходимость использовать в предложении слово "эпитет". Но их здесь нет, а Курфейрак уснул на соседней скамейке. Я тоже не носился по скверу, фонтанируя энергией. Туман простирался по всей улице. Сегодня на удивление холодно. По коже бегают мурашки, зубы отбивают весёлый ритм. Светило блестело в небе огромным белым диском. Я и раньше не понимал детишек, рисующих его с лучами, а сейчас только убедился в верности своих дум. Никакое Солнце не тёплое. Оно способно только беспощадно сжигать или красиво отсвечивать через туман. Я и не заметил стук каблуков по плитке, направляющийся прямо к нам. Человек остановился рядом со спящим Курфом, а потом присел на мою скамейку. Ничего не имею против, садитесь кто хотите. И да, я прекрасно видел, что напротив есть свободная. - Как вас сюда занесло? И мне почти показалось, что прохожий был миражом. Голова в миг отяжелела, а в горле появился комок. Тишина повисла между нами туманом. Я впервые могу посмотреть на солнце и без бутылки вина. - А тебя? - Дела. Солнце никакое не тёплое, по крайней мере для меня. Оно всегда готово спасти своего лучшего друга (читай "беду") из любой катастрофы, поэтому оставалось сидеть рядом, ожидая ответа. - Курфейрак захотел пива, поздно передумал и не просчитал пути отступления. Теперь ждём утра. - Я мог бы помочь вам добраться до дома. Ещё не поздно сдать билеты. И кто я такой, чтобы не принимать Его помощи. Друзья азбуки на самом деле были друзьями нуждающихся. Кто как не слепец нуждается в солнечном свете? И мне было только в радость помочь Ему разбудить спящего. В тумане Его лучи не терялись, и я чувствовал себя ребёнком, когда тянулся за бумагой и карандашом в кармане. Нарисовав круг, долго не мог осмелиться продолжить. Золото просыпалось мне на плечо. Из троих остался бодрствовать только я. Солнце не греет, оно само замёрзло. Поэтому я накидываю на него пальто и стараюсь не сгореть от слабой улыбки на сонном лице.