Послушай

      — Послушай, Блэйд, — жесткая кожа перчаток коснулась его щёк вместе с первыми лучами солнца. — Забудь всё, что здесь случилось.

***

      Небольшой торговый порт на небольшой планетке посреди бесконечной Галактики встретил Кафку и Блэйда отвратительным и вездесущим запахом тухлятины. Люди — и не только — сновали между торговых палаток плотным, хаотичным месивом, и лишь пространство вокруг Охотников всегда оставалось хоть несколько свободным. Торговцы кричали о свежести своих продуктов, и, косо взглянув на один из прилавков, заваленных какими-то слишком уж яркими морскими гадами, Блэйд едва заметно покривился.       Он выносить не мог всё, что пахло морем.       Нос зачесался от желания чихнуть и губы сами собой поджались в тонкую полоску. Кафка, легкой походкой отстукивавшая каблуками рядом, слегка удивленно приподняла брови:       — В порядке?       — В порядке.       Блэйд отозвался быстро и тихо, но женщина явно не поверила его словам, хоть виду и не подала.       Было душно. Жарко и влажно. Словно планета, известная своими раз в год кипящими океанами, решила нарушить обычную смену сезонов и подготовилась специально к прибытию Охотников. Специально к прибытию Блэйда.       Жару он тоже не выносил.       Бинты под длинным плащом уже прилично намокли, и раны, полученные в бою недельной давности, но не успевшие зажить — гнусно чесались. Мужчина в очередной раз неловко передернул плечами, когда за ворот скатилась горячая капля пота, а мимо пронесся мальчишка-рыбак, тащивший на горбу корзину с ещё живыми рыбами. Их пустые, серебристые глаза, казалось, проводили его недобрым взглядом, и на мгновение Блэйд даже обернулся — но ни мальчишки, ни его добычи уже не было видно.       — Не зевай, — Кафка остановилась неожиданно, безучастно взглянула сначала на своего спутника, а потом на косую вывеску. — Пришли. Перекусим?       Блэйд промолчал. Потёртая, покрытая черной плесенью доска, приколоченная над дверями трактира, гласила: «Логово Дракона» — надпись угадывалась с трудом и представляла собой явный мезальянс вместе с этой убитой двухэтажной халупой.       — Элио сказал, обратиться к трактирщику, — будто неразумному напомнила Кафка и шагнула вперед, словно в морской пучине скрываясь за дверьми трактира. Пахнуло жаром готовой еды и алкоголя.       Мужчина вновь взглянул на вывеску. К горлу подкатила тошнота и необъяснимая злость.       Предсказание Элио, обычно достаточно чёткие, в этот раз носили несколько эфемерный характер. Нужно было найти ныряльщика, болтавшего о необъяснимой светящейся жемчужине размером с половину кулака, вокруг которой сновали уродливые — совсем непохожие на рыб — рыбы. Сначала их отправили на пристань, потом — к окраине города, после… снова на пристань? Нет, сначала Охотникам было сказано найти трактир, но предсказание быстро поменялось на пристань — потом снова на трактир. Блэйд плохо соображал в такой жаре, втянул носом побольше относительно свежего воздуха и шагнул вслед за Кафкой.       Внутри оказалось ещё жарче. Захотелось скинуть с себя и плащ, и бинты, и кожу. Зубы скрипнули от злости, и проходящий мимо Блэйда пьянчужка (видимо восприняв чужую ярость на свой счет) неловко дернулся в сторону, запутался в ногах и перекатился через скамью, расшибая голову в кровь.       Помещение тут же наполнилось громогласным хохотом со стороны ближайшего ко входу стола. В виске что-то кольнуло, и Охотник бросил короткий молчаливый взгляд на смеющихся. Бордовые от алкоголя, жары и смеха, мужчины быстро сникли и, по разу сплюнув на пол, тем не менее начали неловко доставать стонущего товарища из-под лавки.       Блэйд на мгновение прикрыл в усталости глаза, и тут же, словно по волшебству, его слуха коснулся тихий и мелодичный голос Кафки. Женщина стояла у какого-то подобия барной стойки, весело скалилась огромному бородатому мужчине в грязном переднике и лишь мазнула взглядом по напарнику, когда он подошел ближе.       — Эта мелкая брехунья вам и не такого наговорит! Ох ты-ж придумала! Горящая огнём жемчужина! Слышали-слышали! — и без того чертовски громкий трактирщик по-поросячьи прихрюкнул, и его налившиеся сальным блеском глаза сверкнули в сторону груди Кафки. — Она будет здесь завтра! Каждое утро приходит! Можете снять комнату и подождать!       Стоило напарнице коротко кивнуть на чужое предложение о ночлежке, тошнота свела лёгкой судорогой мышцы под языком и в висок снова выстрелило острой болью. В груди завертелось от неясного беспокойства, и Блэйд стиснул зубы, уже готовый вылететь отсюда к чёрту — уж лучше на улице ночевать, но слух в очередной раз обожгло мерзким голосом:       — Эй! Мелкий! Динь-динь, дуй сюда! Где тебя носит?! — мужчина зло гаркнул куда-то в сторону подсобок, но, обернувшись к Кафке, продолжил заискивающе: — Как раз сейчас наша лучшая комната свободна!       — Меня зовут Дань Хэн, господин, я же вам уже говорил… — тихий, хрипловатый голос раздался откуда-то из-за спины, совсем рядом, и заставил Охотника ощутимо вздрогнуть.       Внутри всё мгновенно затихло. Вокруг — будто бы тоже. На секунду Блэйду показалось, что он слышит течение крови в собственных венах — глухую пульсацию, порождаемую гудящим сердцем.       Невысокий подросток — короткие чёрные волосы, бледная кожа, перекинутое через плечо грязное полотенце — бесшумно появился откуда-то из хохочущего местной пьянью зала.       — Меньше болтай — больше работай, сопляк! Будут звать, как я скажу! — рявкнул трактирщик и врезал кулаком по стойке, которая отделяла его от помощника. — А будешь пасть разевать при гостях — без харчей останешься!       Мальчишка — лет семнадцать-восемнадцать, не больше — лишь пожал плечами и безучастно уставился в пол, казалось, не обращая внимания ни на что другое, кроме уродливых пятен на полу.       Черные волосы. Бледная кожа.       — Ты… — словно через толщу услышал собственный голос Блэйд. Будто следуя шепоту Мары, тело мужчины само собой дернулось, глаза распахнулись и он рыкнул, но уже громче: — Ты!.. Пожиратель! Ты!       Мальчишка едва успел поднять на Блэйда полный удивления взгляд, как его впечатало в барную стойку. Длинные подрагивающие пальцы крепко сжались на тонкой шее, выдавливая из нее испуганный хрип вперемешку с болезненным стоном. Раздался звон посуды, и все люди вокруг резко замолчали.       Тело Блэйда трясло, а ошарашенный взгляд носился по чужому лицу, судорожно облизывая каждую деталь, каждое мелкое отличие, которое могло быть дать понять, что это не он — не тот, кому он поклялся…       — Послушай, Блэйдик, — чужая рука ласково и быстро коснулась его плеча и жёсткий голос тихо проговорил: — отпусти.       Хватка дрожащих пальцев против воли разжалась — руку до самого локтя обдало неприятным покалывающим холодом и Блэйд неловко отшатнулся в сторону от упавшего на пол парня. И стоило было Охотнику сморгнуть внезапное наваждение — просто даже подумать о том, чтобы вновь броситься вперед — раздался новый приказ:       — Послушай, Блэйдик, не трогай его, — Кафка была близко, её тихий, сухой голос затекал в уши, струился прямо по венам. Её горячее дыхание скользнуло по влажной шее, за пазуху вместе с шепотом, который едва ли был слышен кому-либо кроме самого Блэйда. — Тут полно людей, что ты творишь. Мы же не хотим неприятностей, милый.       Блэйд судорожно дернул плечом, уходя от чужого невесомого прикосновения. Хотел было обернуться и выплюнуть какую-то злую колкость, но побоялся отвести взгляд от призрака прошлого.       Мальчишка, хрипя и кашляя, трясся всем телом. Он ухватился собственными руками за шею, будто пытался прикрыть следы чужих грубых прикосновений к быстро покрасневшей, тонкой коже.       — Эй, парень, какого хрена ты вытворяешь?! — ошарашенный короткой перепалкой трактирщик во все глаза вылупился на Блэйда. Рожа его приобрела новый оттенок бордового, а на висках выступили бурые, нездоровые вены. — Ты больной что ли?!       — Он перепутал его с одним знакомым, прошу простить нас, — ласково проворковала Кафка и попыталась вновь умостить ладошку на мужском плече, но Блэйд только отмахнулся. — Он просит прощения, и мы, конечно же, оплатим все ваши неприятности.       По горлу, вверх, до самого нёба и выше — к корням волос, что-то горячее расползлось в Блэйде. Что-то горячее и невыносимо горькое, трясущее его изнутри. Казалось, если бы не спазм, сковавший горло в пульсирующий ком — протяжный стон злости и отчаяния вот-вот сорвался бы с пересохших губ.       — Да твой дружок больной! — слушая чужие яростные крики на фоне, Блэйд ловил глазами каждое движение человека напротив: быстрое движение ресниц, едва заметное движение губ. — С кем он его там перепутал! Разве мой малец похож на какого-то там «Пожирателя»?! Да этот доходяжка жрёт по одной селедке в день!       Недовольный ропот остальных посетителей, отчего-то уже успевших невзлюбить Блэйда за один лишь его вид и грубое обращение с официантом, прервался короткими смешками:       — Пожиратель Селёдки, получается! — раздалось откуда-то из глубины трактира и всеобщий гогот прокатился от стенки до стенки.       Вновь зазвучали пьяный смех и перезвон стекла. Пьяницы с разных сторон подхватили:       — Динь-динь! Пожиратель Селёдки! Долей-ка мне, малыш!       Парень мельком глянул в сторону, откуда раздалось его прозвище, но тут же вновь уставился на Блэйда. Он не пытался встать, не пытался ничего говорить — лишь сидел, поджав к себе колени, и сверлил Охотника непонятным, полным испуга взглядом. Лицо его то ли от недавнего недостатка воздуха, то ли от чужих окриков покрылось неровными красными пятнами, и даже локти, едва заметные под закатанными рукавами рабочей рубашки — покраснели.       — Ну уж нет! Убирайтесь, иномирцы! — резко бросил в ответ на какое-то тихое предложение Кафки трактирщик и в очередной раз громко хлопнул ладонью по стойке. Его милость быстро сменилась гневом, и краем глаза Блэйд заметил, что лицо мужчины покосилось от неприязни. — Я не позволю в своём же трактире трогать моего!..       Голос мужчины оборвался с надрывным хрипом, быстро сменившимся отвратительным хлюпаньем. Толстые пальцы удивленно скользнули по потоку горячей липкой крови, хлынувшей из разреза, расчертившего его горло до самого позвоночника — голова в ту же секунду накренилась и завалилась набок, влажно хрустнула и повисла на лоскуте складчатой кожи. Тело трактирщика едва заметно дернулось и осело, с грохотом свалившись за стойку.       — Кого ты назвал своим? — запоздало пробормотал Блэйд, с удивлением посмотрев сначала на собственный клинок, неизвестно когда материализовавшийся в руках, а потом на то место, где еще мгновение назад возвышался болтливый хозяин.       Кафка шумно вздохнула. На лице её отразилось краткое недовольство, но она быстро смазала его пальцами вместе с морщинкой на переносице. Губы дернулись в отвращении:       — Послушайте!.. — громкий голос разнесся по в который раз ошалело затихшему трактиру, но Охотница не успела договорить, как Блэйд прервал её коротким взмахом руки.       Тела одно за одним скатились с лавок на пол, кто-то рухнул прямо на свой недавний ужин. Блэйд не мог сказать точно, сколько именно человек упали замертво, но спустя минуту внутри остались лишь трое.       Небольшой покосившийся трактир в небольшом торговом порту на небольшой планетке посреди бесконечной Галактики умыл Блэйда кровью. Он чувствовал, как брызги, засыхая, неприятно стягивают кожу лица, а отвратительный запах ржавого металла заполняет собой ноздри.       Не то, что бы ему была разница кого убивать: человек, мерзость Изобилия или какая другая тварь — всё живое и практически мёртвое одинаково быстро испускало дух на острие его меча. Мужчина брезгливо стряхнул лишние капли крови, скопившиеся в трещинах металла.       — Вот как, — более чем спокойно протянула Кафка, обводя нечитаемым взглядом пространство вокруг себя. С большим же интересом женщина осмотрела собственный наряд, и лишь убедившись, что ни единая бордовая капля не коснулась ее нового отутюженного пальто, хмыкнула: — Не объяснишься?       Кафка нырнула рукой за стойку и практически сразу же выудила оттуда бутыль с какой-то янтарной жидкостью. Взяла ближайший к ней стакан, недовольно потёрла пальцем кляксу на стекле, но всё же плеснула.       — Вы знали, что он будет здесь, ведь так? — Блэйд зло сощурился, наблюдая, как напарница пригубила неизвестный напиток и, судя по выражению лица, даже осталась довольна вкусом. — Вы с Элио специально притащили меня сюда?!       Блэйд бросил быстрый взгляд на парня, ещё сильнее забившегося под стойку. Его глаза, казалось, больше не излучали страха — лишь бесконечное непонимание, высшую степень отсутствия связи с реальностью и только. Взгляд широко распахнутых глаз, без какого-либо отпечатка мысли, был направлен лишь на Охотника, словно стоило ему лишь на дюйм соскользнуть в сторону — это грозило полным отключением сознания владельца.       — Блэйдик, милый, — Кафка выдвинула себе высокий стул, наподобие барного, и, положив ногу на ногу, присела на самый край, — это вообще кто?

***

      — И давно ты бежал с Лофу? — с горечью выплюнул Блэйд и встряхнул парня за грудки, словно тряпичную куклу. — Цзин Юань помог, верно? Неужели Старейшина выплатил свой долг перед жителями Сяньчжоу?       Предварительно заперев входную дверь на засов, они перебрались в одну из комнат, что располагались на втором этаже здания. Лучшая из комнат действительно оказалась свободной. Собственно, они все оказались свободны, и из шести засаленных и укрытых сантиметровым слоем пыли комнатушек было сложно однозначно определить, какую именно почивший хозяин называл «лучшей». Заведение, видимо, всё же большую часть времени принимало местных алкашей и портовых проституток, а не гостей, решивших переночевать.       — Цзин Юань… Генерал Лофу? Вы знакомы? — вяло бросила уточнение Кафка и устроилась вместе с бутылкой и стаканом в одном из кресел, что выглядело почище. Она с деланно заинтересованным видом подперла подбородок рукой и взглянула из-под ресниц сначала на напарника, а потом и на вновь затрясшегося в чужой хватке мальчишку.       И словно почувствовав в Кафке какую-то поддержку, парень метнулся в чужих руках, бормоча еле разборчиво:       — Меня зовут Дань Хэн. Я не знаю никакого Пожирателя! Я не знаю вас! Не знаю, клянусь!       — Взаимно, малыш, — практически ласково протянула Кафка, и едва заметная улыбка коснулась её смоченных алкоголем губ. — Но, похоже, Блэйдик знаком с тобой… Раз решил ради тебя так грубо испортить наш сценарий.       — Я не!.. — Дань Хэн вцепился в чужое предплечье, но тяжелая пощечина мгновенно отсекла всякую попытку вырваться. Парень охнул и оступился, тем не менее удержанный от падения на грязный пол.       Блэйд поморщился от собственного резкого порыва.       — Это он. Это Пожиратель Луны, — негромко бросил он Кафке, хмурясь. Слишком давно его языка не касались эти слова. Во рту растеклась непонятная горечь. Блэйд добавил тише, надеясь, что женщина не уловит болезненную обиду в его голосе: — Это он сделал меня… таким.       — О, — коротко откликнулась Кафка и, после маленького глотка, добавила: — Как интересно.       И в ее глазах действительно в ту же секунду вспыхнуло неподдельное любопытство.       — Не сказала бы, что он похож на того, кто способен на подобные вещи, — женщина никак не отреагировала на полный мольбы взгляд в ее сторону. — Выглядит… слабым. И худым. Отпусти его — тут же рухнет.       Блэйд зло поджал губы и показательно разжал руки на чужой рубашке. Как и ожидалось, Дань Хэн, попытавшись отшагнуть от Охотника, не продержался на трясущихся ногах и секунды — запнулся и упал, спиной прикладываясь об угол кровати.       Он действительно выглядел слабым.       Гораздо слабее того, кто некогда стоял рядом с Блэйдом. Выступившие косточки на худых руках, острые колени, выступающие из-под ткани штанов — ничего не осталось от былого величия Пожирателя Луны, и лишь в ярких глазах ещё можно было заметить отголосок некогда присущего взгляду холода и жестокости.       — Кто дал тебе твоё имя?       Дань Хэн съежился от звука чужого низкого голоса, но всё же поспешил ответить, будто опасаясь чужой реакции на промедление:       — Я сам, — тихо проговорил он, но сразу же продолжил: — Я сам дал. Я очнулся на местной пристани несколько звездных лет назад. Рыбаки сказали, что я прибыл с торговым судном. У меня с собой было только копье. На нём было написано это имя.       — На копье было написано Дань Хэн? — сощурился Блэйд и подступил ближе. Его губы растянулись в жесткой усмешке, когда он заметил, как сжался в комок парень под его взглядом. — Разве?       — Я… — Дань Хэн судорожно сглотнул и отчего-то перешел на шепот: — Я вас не знаю, честное слово. Быть может, я сделал что-то…       — Где копье? — грубо перебил Блэйд поток чужих оправданий.       — Оно у хозяина. Я заложил его, чтобы работать здесь, — Дань Хэн замер, широко распахнутыми глазами изучая чужое, перекошенное злобой лицо, но тут же, будто вспомнив что-то важное, продолжил: — Оно было сломано. Гравировка была повреждена. В-вы… если оно вам нужно — заберите его, я всё равно не…       Рука Блэйда, занесенная над бледным, до синюшного оттенка лицом, остановился в нескольких сантиметрах от чужой скулы. Мужчина яростно выдохнул. С трудом заставил себя сделать шаг назад. Усталость и глухая злость разлились по его телу вместе с кровью. Он на секунду прикрыл глаза, и в следующий момент его кулак всё же нашел свою цель — штукатурка на стене разлетелась неровными трещинами и окрасилась в розовый кровью из разбитых костяшек.       Охотнику понадобилось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя. Кафка лениво тянула из стакана и больше не спешила вмешиваться — только внимательно скользила взглядом то по мечущемуся по комнате напарнику, то по Дань Хэну, так и оставшемуся сидеть на полу.       — Я убью тебя, — наконец, вновь замерев посреди комнаты, глухо произнёс Блэйд, смотря куда-то в сторону. — Ты должен заплатить, за всё то, что сделал. Ты заплатишь за всё, что сделал… Всё, что сделал с нами.       В комнате повисла тишина, и Кафка, заинтригованная чужими словами, вопросительно приподняла бровь, но Блэйд продолжил, поморщившись как от отвращения:       — Я дам тебе время, — мужчина хищно сощурился, и его взгляд остановился на чужих, но знакомых глазах. Всё внутри клокотало, но едва ли Блэйд мог бы сослаться на какую-то определенную эмоцию, что вызывала в нём подобные чувства. — Но потом я снова найду тебя. Мы снова встретимся, и если в твоих руках не будет Пронзателя Облаков… Что ж, это будет лишь твоей собственной проблемой.       Тихий смешок привел Блэйда в чувства. Кафка, лишь для приличия прячущая улыбку за стаканом, беззвучно посмеивалась. Охотник на короткий миг решил, что напарница выпила лишнего, но быстрый взгляд на широкий стакан и бутылку, оставленную на полу, расставил всё на свои места. Из стакана убыл едва ли глоток, а бутылка, светившаяся крепким янтарём, и вовсе была всё также заполнена ровно по плечики.       Быстрее, чем Блэйд успел высказать напарнице за всё происходящее — он до сих пор не верил ни единому слову Кафки по поводу сегодняшней миссии — женщина вновь ласково усмехнулась и покачала головой.       — И это всё?       — Что ты имеешь в виду? — Блэйд нахмурился, пристально следя за трудноразличимыми эмоциями на женском лице.       — Это всё? Ты просто отпустишь его? Я думала, ты хотел отомстить, — Кафка откинулась на спинку кресла и, в последний раз болтнув жидкость в стакане, выплеснула её на пол. — Каким мы с Элио нашли тебя…       — Он безоружный мальчишка, он ничего не помнит — он не тот, кому я должен… кому хочу отомстить, — Блэйд дернул головой и выплюнул: — В чём смысл такой мести?       — Хм-м, безоружный, говоришь, — женщина слегка сощурилась, и в этом коротком движении легко угадалось нарастающее недовольство. — Пожалуй, как и те люди внизу. И раз он не помнит, значит ли это, что он свободен от всех своих прошлых грехов? Ты тоже теперь забудешь о том, что он сделал с тобой? — на мгновение её улыбка стала злой, и Кафка протянула с легким прищуром: — Сделал с вами.       — Не забуду. Я и так уже многое забыл, тебе это известно куда лучше меня, — мгновенно ощетинился Охотник, сжимая руки в кулаки. Удивление, едва заметное, промелькнуло в глазах напарницы, но женщина промолчала, продолжая улыбаться. — Что тебе нужно, Кафка? Трактирщик сказал, что ныряльщица будет здесь с утра. Едва ли последний сценарий Элио нарушен. Только это тебя касается. Так что занимайся своим делом, а моё — оставь мне.       Улыбка — неестественная, неживая — так и осталась маской на лице Кафки. В глазах женщины застыло какое-то необъяснимое довольство, и Блэйд подозрительно сощурился, ожидая какого-то выпада. Но Кафка продолжала молчать.       Но лишь до того момента, пока Блэйд, отчего-то решивший, что напарница с ним согласилась, не расслабился.       — Послушай, Блэйд, замри, — быстро проговорила она и медленно поднялась со своего места. — Стой смирно.       Злость всколыхнулась в Охотнике с новой силой, он попытался дернуться, но едва ли ему удалось пошевелить и пальцем — не то чтобы он не ожидал подобного исхода. Он и до этого прекрасно понимал, что Кафка временами вертит им как хочет, словно соломенной куклой — и что-то ему подсказывало, что далеко не все подобные инциденты он помнил в полной мере.       Далеко не все его мысли до сих пор принадлежали лишь ему.       Язык, онемевший и тяжелый с трудом двинулся во рту. Вместе с выходящим на выдохе воздухом получилось какое-то совсем невнятное мычание — и лишь к третьей попытке, мычание слилось в трудноразличимый глухой рык:       — Н-не см-мей…       Кафка лишь криво усмехнулась. Её аккуратная ладошка привычным жестом скользнула по напряженному плечу, и, пройдя мимо, женщина присела на корточки рядом с Дань Хэном. Словно ребёнку встрепала тёмные волосы, наклонилась ближе, шепча что-то на ухо.       Яркие глаза мгновенно стали пустыми, спина прямой. Дань Хэн неестественно резкими движениями поднялся на ноги, но лишь для того, чтобы сделать шаг и, стуча костями, рухнуть на колени перед Блэйдом.       Парень уставился на Охотника снизу вверх, сглотнул и замер, словно в его голове шли сложные вычислительные операции. Либо же он просто изо всех сил сопротивлялся чужой попытке подавить его волю. Кафка вновь ласково встрепала чужие волосы и подтолкнула чужую голову вперед, заставляя уткнуться носом в пах Блэйду.       — Продолжай, — коротко надавила она, и тут же добавила следующую команду: — Расстегни ему штаны. Возьми в руку, только будь ласковым.       Тонкие холодные пальцы судорожно вцепились в ширинку, и Блэйд скосил ошарашенный взгляд на Кафку. Та лишь весело улыбнулась и, обойдя напарника со спины, привстав на носочки, вцепилась в чужие плечи. Рана на левой руке вспыхнула обжигающей болью.       Блэйд мысленно передернул плечами, а за ворот скатилась горячая капля пота. Кадык дернулся от попытки сглотнуть что-то вязкое и соленое во рту. Чужие холодные пальцы аккуратно, едва ощутимо обхватили его член у основания.       — Ты прав, Блэйдик, сценарий Элио ещё не до конца испорчен. Но ведь узнаем мы об этом только утром, верно? — тело прошибло давно забытым жаром, переполнило давно забытым запахом моря. Блэйд зажмурился. Бархатный шепот Кафки ударил куда-то за ухо: — И как хорошо, что впереди ещё целая ночь.