our friendship

Утро было завораживающим. Солнечное тепло пробиралось сквозь оконную раму, листья на деревьях будто хрустели от давления ветра. Прекрасная погода все же никак не сказывалась на настроении блондина. Антон вздохнул, теребя волосы одной рукой. Вот он уже одиннадцатиклассник, который уже пять лет дружит с тем, кого явно обожает. Тоха немного вырос, остался таким же любопытным и острым на язык. Парень никак не мог понять, почему никакие девчонки не вызывали у него такую бурю эмоций, как этот распиздяй, что задерживался в дверном проеме кабинета математики. — Тоха, че встал как вкопанный? — Пятифан легко ударил друга по плечу, задерживая руку дольше чем обычно. Да и вообще, поведение Ромки для Бяши казалось странным и непонятным. Ещё с девятого класса Бяша постоянно шутил про то, что они (Тоха и Рома) педики, акцентировал внимание на улыбках, но в последнее время замолчал. Даже было перестал отшучиваться вообще. Просто молча наблюдал как Рома «по-братски» и совсем не по-пидорски мог щелкнуть Тоху по носу, или дернуть за ухо. — Че вы, педики, на? Вы там че сношались в том кабинете, че так долго-то, на? Рома с удивлением глянул на друга. — Как ты заебал, Бяша. Мне, кстати, Полина предложила сегодня встретиться у неё. — Пятифан быстро перевел тему, хотя скорее всего совсем не хотел так делать. — Полина? — переспросил Петров, от чего его кольнула ревность. «Полина, которую ещё два года назад он назвал шлюхой, потому что она сосалась с другим пацаном?» — Да, слепошарый. — Рома отвесил тому щелбан. — И че, на? — Бяша с интересом глядел на реакцию Антона, не забывая кидать взгляды на Ромку. — Шуры-муры что ль, на? — Я думаю все получится, и может мы с ней будем снова типа вместе. — с улыбкой на лице ответил Пятифан, после чего привычно сбежав по лестнице, достал сигарету, выходя из школы. — Слышь, тебе че мозги последние отбило, братан? — Бяша поднял бровь. — Она те изменила. — Завались. — приступ его гнева был непонятным для Антона. Рома часто бесился без повода, накидывался на людей, не имел терпения, иногда мог ударить Тоху, но последняя драка… запомнилась ему надолго. Тогда они были в девятом классе и уж несильно ладили. Антон, быстро догнав, что влюбился в друга, не мог сохранять такое близкое расстояние и пытался отдалиться. В тот вечер Рома как всегда, без предупреждения, постучал ему в окно. На вопрос «Чего тебе?», Пятифан зло выплюнул «Твоего, блять, внимания». И пусть как тогда Петров не был возмущен, как ему бы не было обидно, как он бы ненавидел себя за то, что «педик», но вышел к Роме. Последний в свою очередь хотел поговорить о том, почему именно Тоха решил отдалиться, ведь до этого они были друзьями не разлей вода. На агрессивное «Дай закурить», Рома тогда цокнул, достал сигарету, закурил сам и протянул Петрову. «Чего ты на меня злишься так? Я чет где-то неправ был, обидел, Тошик?». Пятифан протянул Петрову зажигалку, но сигарета в его зубах никак не подкуривалась. Антон грозно шикнул «Отъебись», после чего Рома поднял брови, агрессивно отвечая «Ты, блять, обороты сбавь, педик». Петров зло посмотрел исподлобья на друга, цокнув, ответив привычное «Иди на хуй». В тот момент Пятифана взбесило все: тупой Петров, ломающийся как китайская куколка, постоянный треск зажигалки, ругань блондина, а главное — его неуважение к Роме. Брюнет сплюнул в сторону, злясь, в момент ответив «Заебал», а после схватил Антона за шею, подтягивая к себе в плотную, даря возможность подкурить сигарету и наконец-то избавиться хотя бы от одного действующего на нервы факта. Пятифан крепко держал блондина за волосы, пока тот, с удивления и смущения, чуть ли не потерялся. На щеках Антона выступил румянец, он смотрел прямо в омут зеленых глаз, все чаще моргая своими густыми белыми ресницами. Заметив взгляд Петрова, Ромка резко отстранился, а после, убрав сигарету ото рта, задумчиво глянул на Тоху. Его взгляд было невозможно считать. Блондина смутило такое внимание и он потупил глаза в пол, стараясь не привлекать внимание. «Тц, так и думал, блять.» послышалось в стороне, а после Пятифанов подошел вплотную, слишком близко, сигарета Антона была зажата меж двумя пальцами, пока сам Петров внимательно разглядывал друга. Рома наклонился, так как превосходил в росте сантиметров на пятнадцать, склонив голову набок. Сердце Петрова било чечетку. Он был уверен, что сейчас, мать его, потеряет сознание от нахлынувших чувств, прикрыл глаза в ожидании, как тут послышался треск, а после Антон упал на землю. «Ебаный педик». Кулак Ромы прилетел Петрову прямо в нос, после чего брюнет сел на блондина сверху, продолжив избивать. Удары он наносил хаотично, не разбирая, глаза Пятифана загорелись, а Петров в мольбе уставился уже на мутный силуэт хулигана. В момент Рома схватил друга за воротник, притягивая как можно ближе к себе, прижимаясь лбом. «Пообещай, блять, пообещай, нахуй, что больше никогда на меня так не посмотришь и даже, блять, не подумаешь обо мне не как о друге. Пообещай, иначе я тебя убью, Петров». И сейчас, Антон уже был недоволен данным обещанием два года назад. Чувства никуда не испарились, а с годами становилось всё тяжелее от невесомых прикосновений Ромы. Блондин мог только сидеть и рисовать портрет Пятифана, а потом глазеть на него весь вечер. Хулиган после того случая вел себя непринужденно, будто забыл обо всем, будто жизнь так и шла своим чередом. Антона это чертовски бесило и ставило в неловкое положение. Блондин пытался найти кого-то взамен, но ни один парень или девушка не заставляли его сердце замирать. — Сегодня у нас новенький. — негромко заявила учительница, осматривая класс. — Паша Киров. Прошу любить и жаловать. В класс зашел высокий парень, не такой, как Рома, не настолько красивый, не настолько обаятельный, как думал про себя Антон. — Я Паша, и даже если с вами я буду всего лишь год, надеюсь мы подружимся. Киров уселся прямо возле Петрова, так как только возле него и Семена были свободные места. Новенький сразу же принялся пытаться разговорить Тошу, но тот лишь коротко отвечал, уткнувшись глазами в тетрадь с рисунком. — А ты умный типо? Так старательно пишешь. — Не типо, и не пишу. — холодно ответил Тоха, кинув взгляд на Пашу. — Петров Антон. — прочитал новенький подписанную тетрадку и улыбнулся. — Будем знакомы. Блондин кивнул, нехотя пожимая протянутую руку. После школы он виделся в курилке со своими друзьями, но не рассчитывал увидеть там и Рому, ведь его же Полина пригласила. — Тоша, че не ждешь? — Пятифан выдохнул дым в лицо Петрова, после чего засмеялся от скривившейся физиономии блондина. — А ты че не у Полины? И где Бяша? — Вопросом на вопрос, не по понятиям. — Рома спокойно засунул руки в карманы. — Я решил, что и вправду не стоит с этой шмарой таскаться, а Бяша на свидании. А теперь должен последовать ответ на мой вопрос. — Не жду, потому что думал, что ты идешь к Полине или ждешь Бяшу. — слабо улыбнулся блондин, хотя внутри ликовал. Теперь, пусть у него и нету шанса на взаимность, сердце не колет от ненавистной ревности. — Ты слишком много думаешь, Тоша. — засмеялся брюнет, доставая сигарету. После того случая Антон всегда носил с собой зажигалку, ведь не хотел ещё раз провалятся в кровати три дня под ненавистные допросы родителей. Пятифан протянул другу сигарету и они направились к лесу. Парни шли молча. — Как там новенький? Ровный пацан? — спросил Рома, прерывая напряженную тишину. — Не знаю, мне плевать на него. — выплюнул Петров, затягиваясь. Пятифанов хмыкнул, слабо обнажая клыки в полуулыбке. Антон никогда не мог понять, что именно значит такая ухмылка. Возможно, он насмехается? Или думает, что Тоша до сих пор сохнет только по нему? Смеётся с преданности? — Не пизди. Видел как вы ворковали. — Рома хотел добавить что-то ещё, но умолк, укоризненно глядя в сторону. — Ага, очень мило говорили. — отрезал Антон, стараясь не пялиться на своего друга. Рома как-то скривился, усмехнулся и выкинул бычок. Его глаза ярко блеснули в сторону Петрова и первый остановился. — Сыграем в карты? Бяша подтянется к вечеру. Блондин выкинул бычок, удивленно глядя на хулигана. Брюнет стоял в той же позе, смеривая Антона спокойным, размеренным взглядом. Петрову стало не по себе от такого предложения. После того случая они редко сидели вдвоем, общение становилось натянутым, а напряжение достигало предела. — Ты все равно меня выиграешь. — как-то равнодушно выдал Петров, шагая дальше. — Неинтересный ты, Тоша. — хмыкнул Пятифан, шагая позади блондина. Антон предпочел промолчать, вжимаясь в себя. Парню всегда становилось неловко в такие моменты, иногда он чувствовал укол обиды. — Лучше по пиву. — предложил Петров. Ромка улыбнулся, закидывая руку на плечи друга, а после шлепнул его по плечу. — Вот это я понимаю! Они зашагали к дому Пятифанова, не забыв прихватить пива в ларьке. Сидели вдвоем, курили на заднем дворе, отпивая из банок, играя параллельно в карты. — Ты, блять, шулер! — раздраженно фыркнул Тоха, кинув карты на пень. — Лошара. — засмеялся Рома, ударяя Петрова по плечу. — Бля, нихуя пожрать не взяли. — Пойду приготовлю. — Антон поднялся с бревна, а Пятифанов зашагал рядом, прихватив карты. Это было привычным. Тоша часто готовил для них всех, ведь только он умел сварганить что-то вкусное и на быструю руку, в отличии от тех двоих, которые даже макароны сварить не могли. Бяшу Петров научил, а вот Рома постоянно фыркал, отвечая, что не хочет учиться. Они стояли на кухне, Пятифанов, оперевшись о столешницу и наблюдая за блондином, в то время как Антон по-хозяйски шарился в холодильнике, выискивая хоть какие-то продукты. Зазвонил телефон, Рома отошел взять трубку, а вернулся уже недовольным и немного злым. — Бяша ведет к нам новенького. Тот чмошник помог разобраться с одними людьми. Антон насторожился. — А тебя че там не было? — вопрос вышел сам собой, необдуманно и быстро. Пятифанов сделал вид, что не услышал и переспросил. — Ну, он думал, что я пойду к Полине. Петров неожиданно ойкнул, быстро убирая палец от плиты. Ожегся. Рома быстро сократил расстояние между ними, повернув Антона к себе лицом. Пятифанов осмотрел палец, достав аптечку из полке прямо над Петровым. Антон стоял, скукожившись, ему было страшно взглянуть на друга, ведь его взгляд будет выражать все, что чувствует, чего хочет. Он опустил глаза, на сильные руки, сжимавшие его собственную, непроизвольно сбив дыхание из-за такой близости. — Растяпа. — сказал Рома, уставившись другу прямо в глаза. Он быстро перемотал палец, намазав его лекарством из аптечки. Пока друг был сосредоточен на оказании помощи, у Антона была возможность бесстыдно рассмотреть его. Шрам возле брови, ещё незасохшая рана на переносице, сосредоточенные глаза, поджатые губы, все это казалось Петрову таким родным и недосягаемым. Закончив, Рома отпустил руку Антона, уверенно подняв взгляд. Петров затрясся. Это был тот же взгляд, что и два года назад. — Я тебе кажется говорил… — не успел Пятифанов договорить, как в дом постучали. — Разберемся потом, Тоша. Не заперто! В дом вошел Бяша, а следом за ним и новенький. Петров вздохнул с облегчением, после чего закончил приготовление ужина. — Тоха, тебе там помощь нужна, на? — спросил Бяша, усаживаясь на диван. Петров отрицательно покачал головой, спокойно выкладывая на тарелку приготовленную им еду. Стыд одолевал парня, его голубые глаза устремились куда-то в пол, размышляя о случившемся. Страх окатил по новой, когда блондин понял, что скорее всего Рома изобьет его, если увидит это снова. — Есть аптечка, Ром? — спросил Бяша, повернувшись головой к Пятифану, который преспокойно открывал новую бутылку пива. Брюнет кивнул и зашагал к Тоше, от чего последний сделал несколько шагов в сторону, будто уступая место хулигану. Тот, конечно, не оставил столь ожидаемый поступок без своего внимания, и хмыкнул, скалясь. Пятифанов достал аптечку, спокойно смеривая взглядом новенького. — Я Паша… Киров. Рома кивнул, но представляться не стал, мол «и сам должен знать, кто я такой». Тоха сел рядом с новеньким на диван, а Рома завалился рядом с Бяшей, вскоре последние вышли на перекур, в то время как Паша попросил «подлатать» его после недавней перепалки. Антон, вздохнув, взял аптечку в руки и уселся прямо напротив Кирова, начиная обрабатывать раны. — Никогда бы не подумал, что ты с ними друзья. — хохотнул Паша, пытаясь не шипеть. — Или ты шестерка? — Девятка, блять. Не говори, иначе я тебе ещё и рот зашью. — Какие мы агрессивные. — засмеялся Киров, передразнивая Антона, на что последний сильнее придавил вату с перекисью. — Ауч! — Молчание — золото. — А ты че, целый слиток? За урок ни одного слова не выдавил. — серые глаза смерили Петрова взглядом, отчего тому стало не по себе. — Остришь только. Нет бы милое слово сказать, поддержать, поблагодарить в конце концов. Тоха скривился, выдавил полуулыбку, изображая милое лицо. — Спасибо Паша за то, что ты как рыцарь в говняных доспехах защищаешь честь ещё одного такого. — Ну вот! — воскликнул тот, заливаясь смехом. — Первый шаг сделан. Поди и человека с тебя сделаю! Петров фыркнул, явно недовольный тем, что собеседник не понимает сарказма. Киров начал рассказывать, как именно они с Бяшей попали в передрягу, но ни одного слова о каком-то свидании Антон так и не услышал. Рома обманул его, что было понятно, но не ясно с какой целью. — Ты откуда приехал-то? — неловкий, тихий вопрос последовал от Петрова, отчего Паша немного повеселел. — Из соседнего поселка. Школу там закрыли из-за маленького бюджета и сокращения педколлектива. А ты? Приезжий или долгожитель? — хмыкнул Киров, а после скривился, когда Антон промыл рану на брови. — Приезжий. Пять лет назад переехал. — И как тебе удалось влиться в коллектив? — насмехаясь спросил новенький, намекая, что Антон вовсе не похож на человека, который мог бы вписаться в компанию Бяши и Ромы. — Сначала было тяжело, меня мало кто принимал, потому что я из города, а потом… потом все как по маслу. — Ты совсем не похож на Бяшу или.. ну, этого, Пятифана. — Да ты прям мистер очевидность. — воскликнул Петров, хмурясь. — Нет, в смысле, не внешне. А вообще. Манера речи, повадки. Пусть я тебя и знаю минут пятнадцать, но ты на них ни капли не похож. Я даже удивлен, что тебя взяли. — Паша следил за лицом Тохи, будто на нем были написаны все ответы на его вопросы. — Мы разные, но понимаем друг друга, это главное. Серьезное лицо Петрова заставило новенького громко рассмеяться, попутно шикая от боли. — Ну ты и изрек, Тоша! Будто тут шведская семья, а не компания гопников! Антон цокнул языком, явно недовольный такой глупой шуткой и таким обращением, ласковым и непринужденным. Блондин сложил все в аптечку и сел обратно. — Че вы, голубки, зализываете друг другу раны? — только зашедший Пятифан вызвал у Антона ещё большее возмущение, отчего последний зло нахмурился. — Завались. — зло выплюнул Петров, закатывая глаза. Рома рассмеялся, сильно хлопнув Кирова по плечу. Когда уже все сели за стол, то начали уплетать еду Антона. Бяша расхваливал кулинарные умения друга, а Паша быстро доедал свою порцию, не обращая внимания на гневный взгляд Ромы. Петров улыбнулся похвале и решил выйти покурить, где его догнал Пятифан. — Ты че опять нихуя не ешь? — Я сготовил на троих, не рассчитывая на Пашу. — вздохнул блондин, стараясь не глядеть на друга, который успел запачкаться сметаной. — Ну и че? Так бы ему и сказал, мол все, пацан, ты не жрешь. — Я не голоден. И че ты так печешься? — возразил Тоша, теперь уже встречаясь с пристальным взглядом зеленых глаз. — Не нравится мне этот Паша. — шикнул Пятифан, продолжая: — И то, что он трется возле тебя, мне тоже не нравится. Антон сначала вздрогнул, воспринимая кинутую Ромкой фразу по-своему, но сослался на то, что хулиган боится доверять новым людям. — Не ревнуй. — хохотнув, выдал Петров, пытаясь разрядить обстановку, из-за чего получил несильный подзатыльник. — Харе пороть пидорскую чушь. — Какие мы серьёзные! — рассмеялся Антон, кривляя Пятифана. Рома недовольно фыркнул, но ничего не ответил, может, из-за того, что если добавить ещё одну колкую фразу, то смех, звонкий и такой нежный, тут же исчезнет, а, может, из-за того, что отвечать на кривляния было глупо и по-детски. Смех Петрова стих через какие-то секунд пятнадцать, сам парень поправил очки, вытирая выступившие слезы. — Ты глупец, Пятифан, Паша нормальный парень, думаю, он вольется в нашу компанию. — Тц. — хулиган зло шикнул. — Только в его мечтах. И так тебя взяли. — Ой-ой, ты будто боишься, что все наше внимание перейдет на Кирова. — Не боюсь, слепошарый. Я не хочу ему доверять, вот и всё. — закончил Рома, доставая сигарету, как тут испачкал её в сметане, от чего зло фыркнул. — Ты хоть бы мне намекнул, мать твою. — хулиган быстро вытер сметану с лица и глянул на Антона. — Вроде в очках, а вроде слепой, как крот. — Да иди ты. — тихо фыркнул блондин, поправляя очки. Петров выкинул бычок, торопясь попасть в дом. Пятифанов последовал примеру друга, решив, что перекур окончен. Рома что-то норовился сказать, плеснуть ядом, поострить, но не хотел накалять обстановку. По прошествию нескольких дней, Антон сдружился с Пашей, сам не ожидая такого. Они явно понимали друг друга с полуслова, будто были знакомы уже с десяток лет. И вот, раздраженный Ромка, не видевший своего друга с три дня, не выдержал, затолкав блондина в туалет. — Ты чего, Ром? — А ничего, слепошарый. Что, себе подружку нашел? А? Забил на нас, и воркуешь с тем пидором? — А ты? Ревнуешь, что ли? Кулак прилетел недалеко от глаз Петрова, прямо в стенку, да так, что Антон даже вздрогнул. — Ты сильно в себя поверил, Тоша. Пятифан разжал кулак, вжимая Петрова в стенку. — А ты непонятно чего бесишься, Рома. — блондин хмуро посмотрел на друга. — Непонятно чего? Да меня, блять, бесит, как этот Пашенька смотрит, говорит. Он сука даже дышит не так. — Пятифан, он обычный, нормальный парень. Хватит уже. Хулиган заскрипел зубами, на его лице заиграли желваки, яростный взгляд впился в Петрова, будто пытался его испепелить. — Нихуя он не нормальный! Он пидор, ты даже не видел, как он смотрит на тебя. Антон скривился, то ли от обиды, то ли от того, что самому было неприятно слышать такое о Паше. — И что? Ром, он мой друг. — все же решился дать отпор блондин, поднимая гневный взгляд на брюнета. — Петров, ты… Неожиданно появившийся в дверном проеме Бяша, зло глянул на Пятифана, громко вздохнув. — Ромыч, отпусти Тоху. — Он променял нас на этого чмошника! — заявил хулиган, испепеляя взглядом Антона. — Потом поговорим с ним, Рома. Тебе надо успокоиться. Пойдем. Игорь утащил друга за собой, а Петров наконец-то мог спокойно вздохнуть. — Придурок. — тихо прошипел блондин, поправляя рубашку и волосы. Антону нравился пыл его друга, нравилась вспыльчивость, это приливы гнева, во время которых он разносил все, но никогда не трогал самого Петрова. Блондину даже льстила эта… ревность. И пускай это была бы даже и дружеская ревность, Антона это заставляло улыбаться. Они перестали видеться ещё на неделю. Петрова это бесило, ведь такое проявление гордости было явно не в стиле Ромы. Пятифан не появлялся в школе, не ходил на курилку, даже, мать его, на физру перестал ходить. — Тоша! — блондина окликнули сзади, развернув Петрова за плечо. Антона хоть и бесило такое ласковое обращение, от кого-либо, кроме Ромы, но он не говорил этого, боясь показаться слишком грубым. — Привет, Паш. — Не хочешь сегодня ко мне? Пива выпьем, фильм глянем. Я у бати кассету спер! — Киров неловко почесывал затылок, стараясь не выдать волнения. — Я попробую отпроситься у своих. — соврал Антон. Ему было глубоко насрать, разрешит ли ему мать, что скажет отец и так далее. Но именно в тот день он пообещал Оле научить ту рисованию. — Заметано, Тоша! Буду ждать тебя в столовой. — Паша довольно похлопал друга по плечу и побежал в столовку, где сегодня были самые вкусные булочки с яблоками. Петров склонил голову набок, будто пытаясь понять, как именно на него смотрел Киров, что именно было не так в его поведении. — Тоха, на. — тяжелая рука Бяши легла на плечо Антона, заставляя последнего, прокрутившись на пятках, глянуть на друга. — Привет. — И тебе не хворать. — Игорь спокойно предложил выйти покурить, на что Петров согласно кивнул, зашагав из школы. — Тут Ромка… он, короче, дебил, на. Ведет себя, как ревнивый муж, на. Но ты ничего не подумай, Тох. Он просто боит… не хочет, чтобы ты когда-нибудь рассказал о нем что-то личное кому-то другому, понимаешь, на? — Бяша пропустил Антона перед выходом. — Я понимаю, но я же не крыса. Мы дружили и я никогда не считал, что наша дружба окончена. Они вышли во двор, зашли за угол и вместе подкурили сигарету. — Я уже ему это говорил, на, но он будто оглох. Попытайтесь поговорить, на. А то, как бабы! Будаев плеснул руками, будто пытаясь разрядить обстановку, но Антон на это лишь хмыкнул, выкинув бычок. — Мы разберёмся, Бяша. — заверил Петров, сунув руки в карманы. Блондин направился внутрь, оставляя друга стоять одного. Антону не хватало Ромы. Жутко не хватало. Он практически не появлялся в школе, даже обычная возможность встретиться с ним взглядом была утеряна. Петров корил себя из-за собственных чувств, из-за того, что не может от них избавиться, не может прекратить рисовать только Рому. Блондин отсидел последний урок, после чего решительно стал ждать Пятифана на курилке. Долго ждать не пришлось. Брюнет сразу же окинул Петрова удивленным взглядом после чего собирался уходить с сигаретой в зубах. — Подожди. — тихо, но очень твердо сказал Антон, что хулиган аж удивился, подняв брови к верху. — Я хочу поговорить, Ром. — О чем, Петров? Это обращение бесило. Почему именно «Петров», а не «Тоха», «Тоша», «Антоша». — О том, как ты себя ведешь. — более злобно выдал блондин, нахмурившись. — Я? Ты даже не знаешь своего Пашеньку. Ты хоть знаешь почему он перешел к нам, м? — возмущенно махал руками брюнет. — Знаю! И что с того? — Он тебе затравил байку про финансирование школы и сокращение педагогов, да? Но вот знай, Антошка, что твой новоиспеченный дружок — педик, и в прошлой школе его затравили настолько, что ему пришлось переехать, понял? — Ты все врешь! Рома от злости схватил друга за шею, притянув к себе. Пятифан зло вглядывался в глаза Петрова, который тут же залился краской. Антон никогда не любил эти закидоны друга, ведь чаще всего именно это возбуждало и будоражило белесого парня. —Смотри мне в глаза. — приказной холодный тон заставил Петрова поёжиться, а уши уже горели. — Смотри мне в глаза, Тоша. — последнее слово слетело с губ Ромы более мягко и нежно. Антон, переборов стыд и свое возбуждение, все же поднял взгляд на друга. — Что ты… — прохрипел блондин, но не успел закончить, как Пятифанов прижал его к стене школы. — Ты такой же, Тоша, и я это, блять, помню. Но ты, сука, мой друг, а твой Пашенька просто вешает тебе лапшу на уши, стараясь трахнуть твою милую задницу. Петрову стало неприятно. Более того, ему стало обидно, что Рома, спустя долгое время, замечая неоднозначные взгляды, продолжал осуждать. Более обидно стало от того, что даже если Паша и рассчитывает на любовь Антона, тот никогда не сможет полюбить Кирова, ведь даже сейчас блондин думал о Роме не как об обидчике, а как о парне, который бы когда-нибудь смог бы сказать, что именно он хочет «трахнуть его милую задницу». — Что мешает нашей дружбе? — тихо выдавил Антон, после чего Пятифан немного поубавил свой пыл, не так сильно вжимая друга в стену. — То, что я могу встречаться с парнями? То, что мне не нравятся девушки? Рома стиснул челюсть настолько сильно, что Петров мог слышать скрежет зубов. — Как же меня, блять, бесит то, что ты краснеешь от любого моего действия. Меня бесит твой взгляд, бесит то, что ты такой весь из себя умный, блять, милый, сука. Меня бесит, что ты хочешь быть с тем чмошником, даже если это просто дружба. Меня бесит твое доверие кому-либо. Рома буквально вскипел, вены на висках вздулись, а он говорил каждое слово сквозь зубы. — Я твой друг, Рома, а не собственность. Пятифанов буквально взорвался, он откинул Петрова к стене, что у того аж очки скосились, а после зашагал к нему, торопливо закатывая рукава. — Никто не имеет право трогать тебя, кроме меня. Я выбью из тебя все пидорство, Петров.